ато разрушением магии, но, тем не менее, эффекты, производимые моим предельным образом на него действовали куда хуже, чем должны были. Этого не было видно снаружи, но вокруг него у воды уменьшалась плотность и ослабевало давление, словно теряли четкость краски.
Ну ладно. Ничего кардинально нового я создать не смогу. Либо он потеряет сознание, не в силах вздохнуть, пытаясь меня достать, либо… не думал, что подобное «либо» может возникнуть так скоро, ведь это всего лишь четвертьфинал.
Он огляделся, взмахнув пару раз своим клинком, рванул в мою сторону. Быстро. Слишком быстро. Поглощающий эффект его техники – невероятно противная штука. Создал два потока, один уносил меня в сторону, другой, соответственно, шел против движения парня, не давая ему ускориться еще больше.
Однако и это помогало слабо. Как и обрушившееся на Сына Монарха водяное давление, и завихрения, появляющиеся на его пути, и создаваемые мной тараны из резко ускоряющейся воды. Его доспех было универсальной защитой, предохраняющей тело мага от любого стихийного заклинания. Приближаясь к нему, они постепенно теряли силу и достигали парня едва ли в четверти своей мощи, что для такой брони, явно не просто поглощающей энергию, было смешно.
И, что самое противное, у него, судя по всему, не кончался воздух, поскольку внутри брони моя магия пропадала полностью, а значит вокруг тела мага всегда был небольшой его запас, при этом постоянно обновляющийся из-за того, что Сын Монарха двигался. Универсальная магия.
В итоге он меня достал. Мои силы подходили к концу, контролировать предельный образ становилось все сложнее, так что падала и скорость, тогда как он, пусть и истощал внутренние ресурсы, нисколько не замедлился. И, как я и думал, моя защита не выдержала даже одного удара его клинка.
Черт. Вылететь в четвертьфинале. Очень обидно. А сам-то рассчитывал на победу и противников видел только в фаворитах чужих стран… думал, глядя на своего соперника, что тот незаслуженно самоуверен, а в итоге в своем глазу бревна не заметил. Дурак. Нужно больше практиковаться.
И да, еще одно было плохо. По факту, от Кристории остался один участник, и тот одиннадцатилетний пацан. Савойн Листер как-то обмолвился, чтобы я не оценивал этого Лазариса по стандартным меркам, но даже если он выиграет свой бой, который у него должен быть следующим, разве он сможет что-то противопоставить такой магии? Он ведь еще и псионик… хотя, с другой стороны, может это и лучше? Ведь псионику этот Сын поглотить не сможет…
Ладно, поживем – увидим.
И вот мы с ребятками вышли на поле боя. Пушок очень доволен, это чувствуется. Оно и понятно, теперь тут куда больше места, в первых раундах мне вообще приходилось сражаться без него. Так… кто там против меня сегодня сражается? Хм?
– О, похоже, это будет очень простой бой. – Одиннадцатилетний пацан из Кристории. Это даже не смешно. Кто из финалистов был таким идиотом что проиграл ему?
– Правда? – он знает имперский? Неплохо. – С чего же ты так решила? – Мелкий наглец.
– Ну хотя бы с того, что у тебя еще даже не встает, а уже ты лезешь сражаться. – Услышь меня мама и я точно получила бы хорошую взбучку за такие слова. Но от того только приятнее, запретный плод, все такое. Ты ведь даже не понимаешь о чем я, малыш…
– Я давно не перечитывал правила, но вроде бы мы собираемся сражаться в вертикальном положении, или у тебя есть иные идеи? Если что, это называется педофилия. – Противный мальчишка, откуда ты только слова такие знаешь? И ухмылка у тебя противная!
– Ах ты… – аж дыхание перехватило от негодования. Нельзя выходить из себя, успокойся, Лиза.
– Я? – он этим наслаждается, что ли? – Я что? Просто маленький словарный запас обычно говорит о низком интеллекте, так что я надеюсь, ты сможешь сформулировать свою претензию, предпочитаю общаться с умными людьми.
– Мальчишка, ты заслуживаешь крепкой порки! – Бесит меня, мелкий засранец!
– Как-то примитивно, не находишь? Да и вообще, это не так просто сделать, как кажется.
– Нарываешься!?
– Я попрошу соблюдать приличия… – старик, ну куда ты лезешь?
– Заткнись, старикашка! А ты, мелкий, готовься. Я хотела с тобой помягче, но ты меня сам вынудил.
– Ой-ой, как страшно… хотя… нет, нисколько не страшно. Угрозы у тебя выходят откровенно слабые. Ты не пробовала записаться на какие-нибудь курсы? Или, я не знаю, чуть-чуть обдумывать слова перед тем, как их говорить? Уверяю, этот нехитрый метод и правда работает. – ЧЕТВЕРТУЮ УБЛЮДКА!
– Вы… вы готовы к бою? – Как никогда, блять!
– Погоди, я еще не готов. У меня есть пять минут, помнишь? – мелкая заноза, ты чего добиваешься, а? – Знаешь, ты слишком остро на все реагируешь, милочка. Надо быть более спокойной, от стресса, как выяснили ученые, появляются морщины и сбиваются месячные.
Грр… выводишь меня? Хрен у тебя выйдет. Дыши, Лиза, он просто одиннадцатилетний ублюдок, только и умеет, что языком трепать…
– Вот так, молодец. На нервной почве столько было всяких неприятных инцидентов. И сердечные приступы еще не самое худшее. Видишь как полезно иногда слушаться умных людей. – Просто. Мелкий. Ублюдок. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
– Чего ты хочешь?
– Я? Ничего. Ты сама начала, – улыбается еще, тварь. – Я просто отвечаю на твое пренебрежение. И судя по тому, что у меня есть разумные ответы на твои бессмысленные выкрики, в данном подобии спора побеждаю именно я. Ты ведь сейчас готова взорваться от злости, да? – А если Пушок его случайно пополам перекусит, это же ничего?
– Я в норме.
– Ой ли? У тебя вообще-то глаз дергается. Если это норма… у-ху-ху…
– Может… может быть начнем? – черт, у меня и правда аж зубы скрипят. И чем особенным этот мелкий меня так вывел?
– Ладно-ладно, не смею вас больше задерживать. Сейчас, погоди мгновение.
Да превращайся в кого хочешь, я все равно тебя покалечу так, что мать родная не узнает, лишенец. Хотя форма жутковатая. И доспех еще… нет, Лиза, не думай лишнего, ты победишь с легкостью.
Ребятки, разорвите его для меня! И я должна увидеть это лично. Сознание привычно поплыло, немного смывая гнев и подключая чувства к моим питомцам. Глазами Пушка мелкая тварь кажется совсем крохотной. Проглотить и не заметить. Да, так и сделаю. Умереть он не умрет, но от страха обосрется и спесь с него как с миленького слетит! А потом Пушок его просто выплюнет. Давайте, в атаку!
О, Свет… нет… нет-нет-нет, не надо! Не трогай меня! Не трогай меня! Что угодно, пожалуйста, пожалуйста! Нет, только не это, не приближайся, не надо! Кто-нибудь, спасите…!
Боги… что это было? Жуткий кошмар… ноги не держат. И я, похоже… стыд-то какой…
Глава 52
Кресс нервничал. Не потому, что боялся предстоящего боя, ровно наоборот, молодой адмирал не мог дождаться схватки с фаворитом танильцев. Да, Башдрак не воевал по-настоящему уже сорок лет, но это не значило, что его армии и экипажам небесных крепостей не было чем заняться. Из ста схваток военных сил королевства лишь десять-пятнадцать приходились на противостояние местной преступности и еще двадцать – на периодические зачистки аномальных областей от опасных зверей. Из оставшихся семидесяти сорок представляли из себя рейды в воздушное пространство над Морем Чудовищ. Количество водных тварей от таких атак почти не уменьшалось, новые появлялись почти сразу, но к берегам страны они какое-то время не совались, на что и был расчет. А вот тридцать оставшихся боев – стычки с войсками танильцев.
Между двумя гегемонами континента шла очень вялая, и потому почти незаметная для простого люда война. Каганат не спешил начинать полномасштабное вторжение по той простой причине, что, пока у огромного государства еще были возможности для расширения, пытаться откусить кусок от такого опасного пирога, как Башдрак, было глупо. А военное королевство, в свою очередь, длило этот процесс потому, что понимало: в полноценной войне они проиграют.
Как бы не хотелось признавать Башдраку, Кристории и Озерной Империи, танильцы давно и прочно утвердили себя как сильнейших на континенте. Самая большая территория, технология доспехов, которую танильские ученые постоянно совершенствовали, повышая не только количественную, но и качественную мощь армии, а также, и это важнее всего, самое большое количество высших. В Кристории по официальным данным положение страны поддерживало одиннадцать магов с максимально возможной силой души. Конечно реальная цифра была больше: тайные резервы, вроде внучки Савойна, наемники, такие как Жаба, к своему стыду, проигравший Айло, те нейтральные маги, кто обещал помочь стране в случае опасности. Но, так или иначе, в итоге можно было максимум удвоить официальные данные.
Однако у Каганата официально было двадцать четыре высших мага. После инцидента пару лет назад это число сократилось до двадцати трех, но итог не сильно менялся. Если следовать той же логике, то реальное количество высших танильцев приближалось к полусотне. Конечно, из всех гегемонов, просто из-за малой площади и населения, у Кристории было меньше всего таких вот национальных защитников. В Башдраке было зарегистрировано пятнадцать высших, в Империи семнадцать, но вывод можно было сделать однозначный. В войне один на один Каганат не будет иметь проблем, с кем бы не сражался.
Правда, против объединения сил двух гегемонов Люпса уже танильцам пришлось бы не сладко, вот только такие союзы на пустом месте не заключаются. Просто так, из-за одной лишь возможности войны с Каганатом никто не хотел садиться за стол переговоров, где придется идти на компромиссы, чем-то поступаться и чем-то жертвовать. Потому что, опять же, пока не начнется война, люди не смогут между собой нормально договориться, проверено историей.
Вот и сложилось на континенте шаткое равновесие. Каганат потихоньку захватывает мелкие страны, а трое других хозяев континента смотрят на это сквозь пальцы, потому что реши они что-то предъявить танильцам, как у тех появится более-менее легальная причина для атаки. Каганат, в свою очередь, не начинал активные боевые действия против гегемонов, поскольку если они будут агрессорами, то уже у противника будут развязаны руки для просьбы о помощи. И все, на что решались эти огромные державы – это покусывать друг друга время от времени, чтобы, так сказать, не потерять тонус. Надо ли говорить, что это было даже отдаленно не похоже на реальные боевые действия, если в подобных стычках между Башдраком и Каганатом за год в среднем умирало максимум две-три тысячи человек. Больше гибло выпав по-дурости из окна.