Глубоко выдохнув, он поднял глаза и посмотрелся в зеркало. Несмотря на усталость, выглядел он совершенно нормально, если не считать слипающихся глаз и немного растрепавшейся прически. Трансформация не была настоящим организмом и такие внешние проявления как пот, бледность или мешки под глазами были ей недоступны. И в определенном смысле это было хорошо, не нужно было беспокоиться о сохранении образа. Однако с другой такой диссонанс между полным внутренним истощением и вполне свежим внешним видом оказывал свой эффект.
Лаз ненавидел себя настоящего, то, скрытое в глубине магии тело, однако причина была лишь в том, что оно было слишком слабо. Он не испытывал никаких негативных эмоций по поводу собственного Я, своей личности, своей истории, наоборот, ему нравилось быть Лазарисом Санктусом Морфеем, сыном своих родителей. Шпионы и агенты, засылаемые в стан врага и живущие под чужими личинами, должны были лишь сменить имя, может быть стиль одежды, прическу, максимум сбросить или набрать несколько кило. Он же менял себя полностью, избавлялся от собственной идентичности. Видеть в зеркале незнакомое лицо, смотреть на чужие руки, подчиняющиеся твоим приказам, наблюдать мир с непривычной точки зрения из-за другого роста — все это сильно било по нему. За свою жизнь он пережил очень многое и только из-за того что понимал, что может быть куда хуже, Лаз держался. Однако все равно за эти полгода он очень устал. Устал быть кем-то другим. И эта усталость накладывалась на тот факт, что за ним постоянно охотились, а теперь еще и эта магическая «операция»… С силой сдавив переносицу пальцами, он оттолкнул табуретку к стене и оперся спиной на узорчатые обои.
Ему нужно было немножко передохнуть. Несколько минут провести в тишине, ни о чем не думать. А потом дверь туалета с силой распахнулась.
20:05
Далан пытался остановить Айну, пытался что-то ей объяснить, однако девочка его не слушала. Только когда она обыскала все возможные места в особняке и так и не нашла добрую тьму, принцесса наконец немного успокоилась и позволила отвести себя в отдельную комнату. Радалия принесла ей поесть и долго расспрашивала, что с ней происходит, но Айна лишь сосредоточенно поглощала закуски, глядя ровно в стену.
Она не понимала, что происходит. Ей не могло привидеться, девочка точно знала, что ее догадка была верной, однако найти то, что искала, так и не смогла. И это еще пол беды, того человека, что вызвал в ней этот всплеск, тоже нигде не было. Он словно провалился сквозь землю, не оставив ни единого следа. Будь Айна постарше, она могла бы додуматься спросить у прислуги или проверить списки гостей, в конце концов, ее статус давал практически неограниченные возможности. Однако в восемь лет сложно принимать такие решения, тем более находясь в ее состоянии. А рассказывать о том, почему она хотела найти этого человека Айна не хотела никому, в том числе сестре.
В результате на некоторое время она прекратила свои поиски, оставшись в той же комнате и отказываясь с кем-либо разговаривать. Радалия некоторое время пыталась до нее достучаться, однако поняв бесполезность своей затеи, просто попросила слуг приглядывать за девочкой и ушла. Девушка не хотела в этом признаваться, но она боялась свою младшую сестру. Когда-то они были очень дружны, маленькая Айниталия, пока с ней не случилось то, что случилось, была очень доброй и милой девочкой. Однако после ее способности вкупе с последствиями перенесенной травмы оставили Радалии не одно неприятное воспоминание. Как итог слишком упорствовать девушка банально боялась.
А Айна, снова оставшись наедине с собственными мыслями в итоге пришла к довольно простому выводу: она искала плохо. Может быть если бы кому-то удалось отговорить ее от продолжения поисков, убедить остановиться, все пошло бы иначе. Не только этим вечером и не только в этом поместье, но и потом, спустя много лет и в совсем других местах.
Пожалуй, именно в тот момент, когда она, по второму разу проверяя все двери в особняке, магией раскрыла ту уборную, судьба изменила свой ход.
Судьба ее, Лаза, а также миллиардов других людей.
20:10
— Далан, ты должен найти Айну! — Радалия, периодически проверяющая местонахождение сестры по отчетам слуг, во время очередной проверки выяснила, что у этих самых слуг не осталось ни единого воспоминания о данном ей задании. А это могло означать лишь одно.
— Что случилось?
— Она заставила их забыть, а значит она нашла то что искала!
— Ну так это же хорошо.
— Я не знаю! И не могу найти ее. Отец убьет меня, если с ней что-то случится! — Конечно это было преувеличение, но если вспомнить личность кагана, не слишком большое.
— По-моему ты слишком сильно о ней переживаешь, — Далан, приобняв жену, поцеловал выбившийся из прически локон. — С ней на этом приеме ничего не случится, каждый тут знает кто она, нет таких самоубийц, что могут попытаться навредить дочери Катарума Таниля. Где сейчас наш сын ты тоже не знаешь, но почему-то это тебя не так волнует.
— Натум с няней, они где-нибудь играют.
— У Айны нет няни, но я уверен, она сейчас тоже в полной безопасности.
— Я волнуюсь не за ее здоровье, — вздохнула Радалия, — по крайней мере не за физическое здоровье.
— Так, ты либо рассказываешь мне в чем дело, либо прекращаешь вести себя так странно, — их взгляды встретились и принцесса почти сразу отвела глаза. — Я же не дурак, дорогая, может быть правду я не знаю, но могу примерно представить, что ты от меня скрываешь.
— Я все равно не могу рассказать. Прости.
— Значит происходящее не так страшно, как ты говоришь, потому что в противном случае ты бы не стала ничего скрывать.
— Может быть ты и прав…
— Пойдем, выпьем. Я уже почти полностью потерял свою магию, не хочу выпускать тебя из виду в такой момент. Все-таки что-то неправильное происходит…
20:15
— Хозяин…
— Я не понимаю что происходит. И меня бесит, что я этого не понимаю! Кто-то может мне объяснить?
— Это не наша вина и, как бы не хотелось это признавать, белые тут тоже не при чем.
— Почему вмешательство белых предпочтительнее, Идол?
— Потому что тогда все было бы объяснимо какой-то их задумкой. А так происходящее выбивается из всех прогнозов. А это не просто необъяснимо, это невозможно.
— Почему?
— Зверь, ты иногда настолько тупой…
— Чего!? Ты кого тупым назвал?
— Заткнись, Зверь, он прав. Голова — не твое сильное место.
— Простите, Хозяин…
— Ты не для этого был создан, так что мне все равно. Идол говорит о том, что если происходящее между ними не управляется ни нами, ни ими, значит существует нечто еще. А это нереально. Потому что больше ничего быть не должно.
— А как же…
— Нет, Змей, у него не должно быть собственной воли, ты это знаешь. Мы — вся его воля, до остатка.
— Но других вариантов просто не остается, Хозяин! Темная половина ни при чем, светлая половина ни при чем, остается единственный вариант. Не должно быть — недостаточно убедительный аргумент, при всем моем уважении.
— В другой момент я бы тебя за такое… но сейчас нет никакого настроения.
— И что мы будем делать?
— А что мы можем сделать? Против светлых бороться — это одно, но как можно бороться против собственного источника?
.
— Откуда я тебя знаю? — Они сидели в комнате вдвоем, все кто пытался этому помешать, успешно забыли об этом.
— Ты знаешь что-то про добрую тьму? — Лаз с недоумением оглядел девочку. Они никогда не встречались, но он точно знал, что это не правда. И сейчас, когда они так спокойно смотрели друг на друга, это впечатление утратило свою резкость, но значительно прибавило в силе.
— Добрая тьма? О чем ты? — танильский он знал неплохо, так что не должен был ошибиться с переводом, но ее вопрос казался бессмысленным.
— Я видела ее во снах. Она смотрела на меня, большая, немного страшная, но все равно добрая. Ты напомнил мне о ней. Что ты о ней знаешь?
Айна чувствовала себя примерно как пробивающаяся из-под весеннего снега зеленая поросль, спавшая много дней без тепла солнца. Те чувства что были ей заперты больше трех лет назад возвращались и ее душа постепенно оттаивала. И единственное что ее сейчас интересовало — то, что стало этому причиной. Обычная Айна, та, к которой за последнее время привыкла Радалия, просто потребовала бы сказать правду, а скорее бы просто приказала с помощью своей магии. Но сейчас она уже не была холодной бесчувственной куклой. Та милая, вежливая и приветливая девочка, какой она была когда-то, возвращалась. И причинять кому-то боль, тем более тому, кто связан с доброй тьмой, она хотела в последнюю очередь.
Лаз же, глядя на ее раскрытые в наивном детском предвкушении глаза, все ближе и ближе подбирался к осознанию. Словно человек, падающий в пропасть, с каждой секундой ощущающих приближение дна, он чувствовал что еще чуть-чуть и он все поймет. Буквально миллиметры отделяли его от понимания, ответ крутился на языке, уворачиваясь от всех попыток его поймать. А потом в окно снова постучали.
Он точно знал, кто это. Принцесса никуда не улетела. И, наверное, снова поступила правильно. Даже не глядя, Лаз откинул щеколду замка и распахнул створку. Чернильно-черный вихрь ворвался в комнату и, сделав пару кругов, уселся на спинку кресла. Ее кресла.
— Тогда… — ответ пришел во вспышке воспоминаний, настолько четких и ясных, словно это было не видение, а произошедшая мгновение назад реальность.
Он разговаривал с Роам Зин о вреде трансформации, а потом упал без сознания на пол. Вот только его разум не отключился, Лаз видел то странное, одновременно чуждое и такое родное маленькое солнышко, висящее от него в нескольких сантиметрах и в то же время в бесконечной дали.
И может быть Айна смогла докопаться до истока их связи быстрее него, но Лаз, обладая куда большими навыками и знаниями, смог первым понять суть этой связи. Но ему нужно было последнее доказательство.
— Как выглядит твоя душа? Какой ты ее видишь? — голос дико дрожал, но ему было плевать. Лаз положительно не понимал, что происходит, но совершенно точно знал, что это нечто непредставимо важное.