В дверном проеме показалось удивленное женское лицо. Леттиция стояла тут с самого утра и совершенно точно мимо нее не проходил белобрысый мальчик в брюках и футболке цвета хаки.
— Ваше Величество, все в порядке?
— Войди и закрой дверь, Леттиция. — Сработали многолетние рефлексы. Перед подчиненными король физически не мог показывать слабость, так что за какие-то секунды Гатис словно бы преобразился, вернув расслабленный и уверенный в себе вид.
— Как будет угодно, Ваше Величество… — все еще не понимая, что происходит, пятый по старшинству высший маг Кристории подошла к столу и только потом, немного отойдя от шока, поняла что мальчик сидит в присутствии короля. — Что ты себе…
— Все в порядке, ему можно, — устало отмахнулся Гатис от уже начавшей было возмущаться женщины. — Ну давай, я жду. — Это уже адресовалось Лазу.
— Могу это взять, Ваше Величество? — Спросил парень, показывая на изукрашенное позолотой пресс-папье.
— Бери.
Тяжелая бронзовая болванка перекочевала в руки Лаза и через пару секунд в кабинете явственно повеяло магией. Даже Гатис, будучи очень слабым чародеем смог это почувствовать. А уж Леттиция Кутом, как высший маг, смогла не только ощутить энергию души, но и понять, что именно происходит, тут же начав активацию своей магии и окутывая короля защитным полем.
— Предельный образ? Что ты собрался сделать?
— Ничего особенного. — Лаз уже возвращал пресс-папье обратно на стол. — Пожалуйста, прекратите, я никому не собираюсь вредить. — Поймав взгляд Гатиса, Леттиция отозвала свою энергию и с недоумением уставилась на нисколько не изменившееся пресс-папье.
— Парень, если это шутка такая… — начал было король, однако Лаз, не дождавшись завершения фразы, скомандовал:
— Вверх!
И, словно того и дожидаясь, бронзовая болванка оторвалась от стола, поднялась на метр в воздух и зависла на месте, медленно вращаясь вокруг своей оси.
— Ну и что тут такого? Я ожидал увидеть… — Гатис осекся, взглянув на шокированное лицо Леттиции, наблюдавшей сейчас за пресс-папье, словно это был не кусок металла с позолотой, а как минимум маленький живой дракон.
— Но как это возможно? — В ее взгляде, направленном на Лаза, не осталось ни капли недоверия или настороженности, теперь там светилась лишь одна эмоция: восхищение.
— Я больше скажу, это еще не все, — довольно заулыбался парень, после чего поднял палец и стал вращать рукой в воздухе. Пресс-папье, словно дрессированная собачка, завертелась по кругу, с каждой секундой ускоряя свое движение.
— Да объясните мне что тут происходит! — Не выдержал Гатис, чувствуя себя самым тупым в комнате.
— Ваше Величество, дело в том… — Летиция осеклась и вопросительно взглянула на Лаза.
— Пожалуйста, я только рад, — ответил тот, в душе наслаждаясь произведенным впечатлением.
— Дело в том, что, хотя может показаться, что молодой человек управляет пресс-папье с помощью обычного телекинеза, на самом деле все куда сложнее. Я могу с полной уверенностью сказать, что, хотя в самом пресс-папье имеется его энергия, между молодым человеком и предметом отсутствует какая-либо энергетическая связь, что по всем известным законам означает, что он никаким образом не воздействует на объект своей магией. — Только теперь Гатис понял странную заминку в словах Леттиции. Женщина хотела удостовериться, что Лазарис не против доверить ей объяснение. За пару секунд ее отношение к нему изменилось на диаметрально противоположное.
— И как он это делает?
— Я не знаю. — При этих словах одна из сильнейших магов страны улыбалась словно маленькая девочка, нашедшая в траве неизвестную но невероятно красивую зверушку.
— Тогда я не понимаю, с чего ты так взволнована?
— А вот это, если позволите, объясню уже я, — вклинился в разговор Лазарис, достаточно наплескавшийся в самовосхвалении.
Когда больше года назад он заполучил здоровенный кусок запоминающего магию металла, Лаз думал, что этим свойством обладает только этот материал и никакой другой. Однако после множества экспериментов с ним оказалось, что вполне реально проделать нечто похожее с абсолютно любым материальным объектом. В теории даже энергию можно было заставить зафиксировать внутри себя какое-нибудь заклинание, но до таких тонких материй Лаз еще не добрался.
Несмотря на это, его открытие по своей сути было невероятным прорывом в магической теории. И заключалось оно в следующем: в некий объект помещалась частичка души мага вместе с неким заклинанием, которое этот маг задавал в процессе, после чего с помощью подсмотренного в учебнике по магии приручения способа, эта частичка как бы запечатывалась внутри. В результате получалось то, что Лаз называл артефактом, как отсылку к разным магическим предметам из множества земных фантастических книжек, а сам процесс по той же причине именовал зачарованием.
Пресс-папье-артефакт могло, по желанию зачарователя, использовать запечатанную внутри энергию для использования простейшего заклинания телекинеза. И ключевыми словами тут было: по желанию. То есть энергия уже ни на что не требовалась. Более того, так как кусочек души внутри артефакта все еще был связан со своей основной частью, он мог бесконечно восстанавливаться, как это делала душа мага, нужно было лишь не использовать его полностью, оставляя немножко в качестве основы. Так что артефакты при правильном использовании были многоразовыми.
Однако самым важным было даже не это. В конце концов, как и с магией трансформации, создание артефакта означало что у мага на создание других заклинаний оставалось меньше энергии, раз часть души была привязана к артефакту. Более важным и делающим открытие Лаза настолько ценным было то самое снижение нагрузки на мозг и душу мага. Если для использования артефактов нужен был только приказ, то отпадала необходимость каждый раз снова и снова создавать в уме все те схемы заклинаний, что обычно отнимали такое количество времени и сил. И нагрузку на душу, вызываемую одномоментным использованием слишком большого объема энергии, также можно было значительно ослабить, как-бы делегировав артефактам полномочия на создание некоторых заклинаний.
К тому же никаких препятствий к использованию магии зачарования стихийниками Лаз не обнаружил, просто для них это будет сложнее из-за не такого привычного процесса применения магии на материальных объектах. Может быть предельный образ псионики он и не нашел, но результат года его работы все равно оставался феноменален.
— И ты расскажешь, как это твое зачаровиние работает? — Гатис после объяснений тоже был словно на иголках. Сидеть уже не получалось, король начал вышагивать по кабинету, уже строя в уме различные планы применения чего-то столько невероятного.
— Зачарование, — поправил Лаз. — Расскажу. Однако настоятельно рекомендую не следовать по пути короля Талиса.
— В каком это смысле?
— Не прячьте эту магию от мира. Используйте, но не вызывайте зависти. Вы ведь понимаете, что в конечном итоге магию трансформации все-таки придется отдать?
Король замолчал, но после все-таки выдавил:
— Да.
— Тогда не прячьте ее, а предложите, вместе с магией зачарования.
— Ваше Величество, а ведь такой вариант был выдвинут на рассмотрение… — подала голос Леттиция.
— Помню, однако его сочли непригодным из-за того что о трансформации слишком давно все знают и такой жест будет скорее сочтен слабостью, что с большой вероятностью не остановит, а только раззадорит нападающих. К тому же о трансформации они смогут узнать от кого угодно если захватят страну.
— А если предложить нечто совершенно новое, о чем никто и никогда не слышал? — Лаз, словно маленький дьяволенок на левом плече, вкрадчивым голосом начал расписывать радужные перспективы своего варианта развития событий. — Сказать, что в случае заключения мирного соглашения Кристория готова обучать всех желающих не только трансформации, но и зачарованию. Разрушать что-то уже никому не будет выгодно. Пусть зачарованию пока не обучен никто в Кристории, но у нас лучшая база для обучения теоретической магии в мире благодаря магии трансформации. И об этом всем известно. Я не понимаю тонкостей, но если сделать все по уму, то Кристория может стать чем-то вроде интеллектуального центра континента. И воевать с нами уже никто не решится, на такого агрессора сразу ополчатся все остальные.
— А ведь может сработать… — задумчиво пробормотал Гатис, остановившись у книжного шкафа. — Ты конечно расписал все слишком красиво, но эта идея кажется первой дельной за все время.
— Ну тогда я пойду, вы пока все обсудите, а когда что-то решите, скажите Савойну. — подхватив свой футляр, Лаз, подмигнув на прощание немного оторопевшей от такого Леттиции, выпрыгнул в раскрывшееся прямо перед ним окно.
Глава 28
Пожалуй, Лазарис был одним из немногих людей, кому свидетельство об окончании магической академии было не нужно из-за того, что к моменту окончания официального срока учебы он уже перерос все чему его могли научить. Однако саму церемонию пропускать он и не думал, в конце концов, почему бы и нет, хуже от этого точно не будет.
Пять лет с момента поступления были странными. Произошло столько всего, сколько многим не увидеть за целую жизнь, но вот они все… почти все стоят в парадных костюмах и платьях и ждут момента официального выпуска из Дома Магии. В вотчине Савойна, в отличие от земных университетов, не было такого понятия как диплом, как не было и градации оценок. Либо ты закончил академию, либо нет. С другой стороны, тут все факультеты обучали серьезных специалистов, в девяноста процентов случаев остававшихся на выбранном поприще на долгие годы и на многих студентов уже положили глаз соответствующие организации. Досье на самых перспективных выпускников начинали составляться за месяцы, а в некоторых случаях даже за годы до этого дня, так что без дела закончившим свое обучение молодым людям сидеть не придется.
Стоит ли говорить, что на уникальный класс магов, собранный из лучших из лучших со всей страны, многие начали облизываться еще в первый год их учебы. К счастью для ребят и к сожалению для множества рыщущих вокруг Дома Магии голодных волков, Савойн очень строго относился к тому, чтобы его студентов не пытались завербовать до окончания обучения и если узнавал о попытках, виновных ждало крайне серьезное наказание. Так что академию студентам высшей группы факультета магии дали закончить спокойно.