Лаз на самом деле прекрасно понимал, что без тузов в рукавах этот человек не смог бы выживать на протяжении стольких лет. Просто такая у этих двоих сложилась манера общения. — Так что, мне с ней встретиться?
— Да! Только не в виде кота. Ты же понимаешь, что такие длинные усы сейчас не в моде?
— Зато пушистый мех из моды никогда не выйдет… ладно. Дай мне немного времени.
Создание тела животного у Лаза сейчас занимало от силы пару минут, да и то с учетом внесения некоторых изменений вроде размера или повышенной сопротивляемости организма к разным болезням. Создание «гражданской» человеческой формы с его настоящим телом в качестве основы требовало в несколько раз больше времени, однако все равно Лаз управился от силы за четверть часа. Если бы было нужно внести более радикальные изменения вроде укрепления скелета или создания иммунитета к ядам, это время выросло бы намного больше, но пока что ему нужно было лишь пообщаться с другим человеком.
Белоснежного кота, свернувшегося калачиком в глубоком кресле, окутала черная с красными вкраплениями дымка, быстро разросшаяся до размеров взрослого человека. А когда она исчезла, на месте домашнего питомца уже сидел молодой человек лет семнадцати-восемнадцати, худощавый и какой-то сгорбленный, с коротким ежиком белых как молоко волос.
— Добро пожаловать в мир людей! — Фауст снова поднял бокал.
— Спх… кха! — Первая за три года попытка использовать собственную гортань для разговора закончилась не слишком удачно, Лаз зашелся в приступе кашля, похоже, подавившись собственной слюной. — Я потом потренируюсь, — раздался у Фауста в ушах такой знакомый голос. — Мне же не нужно завтра же к ней идти, верно?
-Не нужно, — подтвердил мужчина. — Можешь тренироваться сколько хочешь. Но когда все-таки соберешься, предлагаю сделать это одетым. — В ответ на это замечание молодой человек лишь опустил взгляд и вздохнул.
За три года в звериной шкуре Лаз забыл не только как говорить. Такая очевидная для любого человека вещь как стыд для него настолько размылась, что, если бы Фауст не напомнил, он и правда мог бы выйти на улицу в чем мать родила и понять, что что-то не так лишь из-за холода.
— Одежда… я уже и забыл, что это так необходимо.
— Сделай ее сам, — пожал плечами мужчина. — Ты же можешь все что угодно с помощью магии создать, вот и сооруди себе.
— А это отличная идея…
В тишине пролетели еще где-то полчаса, требовалось создать из энергии полноценный костюм, что было не так-то просто, ведь он должен был оставаться частью тела и одновременно быть достаточно похож по составу на обычную ткань. Фактически Лаз соорудил себе странного вида шкуру, взяв за основу простую шерсть и заставив ее сплестись в тканое полотно. С туфлями была примерно та же история, только использована была кожа.
Снова черный туман и вот напротив Фауста сидит уже вполне респектабельного вида молодой человек, в привычном для Земли и только начавшем входить в моду на Люпсе костюме: рубашка, темно-серый пиджак, прямые классические брюки и туфли с вытянутыми мысками. Что иронично, именно Лаз четыре года назад стал создателем этого стиля, позволив портному в Апраде использовать его для своих нарядов. Сейчас у этого портного уже была настоящая текстильная империя, совершенно новые для этого мира наряды пользовались бешеной популярностью. Даже в далеком Каганате их уже носили некоторые придворные.
— Странное чувство… — Лаз поежился. — Очень непривычно, а также невероятно невыгодно с точки зрения энергозатрат, ведь нужно создавать отдельно тело в костюме и отдельно — голое.
-Серьезно?
— Нху… ну да. О, вр… врокх… нет, пока что не получается. Ну да, серьезно, ведь костюм — часть тела, как волосы или ногти, так что снять его невозможно.
-Тогда что, все-таки будешь себе обычную одежду покупать?
— Нет, не вижу смысла. Энергии у меня достаточно, а если нужно будет куда-то бежать или типа того, я лучше перекинусь в кота или волка.
— Логично. Кстати, — Фауст, перегнувшись через подлокотник своего кресла, поднял с пола полупустую бутылку вина. — Теперь, когда ты так стильно одет, я не могу не предложить тебе выпить.
— Ой нет, — Лаз покачал головой. — Это тело самое обычное и я легко могу опьянеть, а что со мной случится в пьяном состоянии я не знаю и лучше не проверять.
— И это логично, хотя очень скучно, — усмехнулся Фауст, вставая во весь свой великанский рост. — Пойдешь со мной с Рондой заново знакомиться? Она ведь тебя человеком уже лет семь не видела.
— Не, предпочту сначала научиться нормально говорить и кое-что в этом теле подправить. Слишком уж оно слабое, как люди только живут? Да и к тому же, не хочется вам мешать… знакомиться.
— Ой, можно подумать ты что-то знаешь о знакомствах. Тебе сколько было когда ты пропал? Четырнадцать?
— Ну опыта нескольких сотен лет знакомств у меня точно не наберется. Ты сам-то еще не устал от знакомств? Рука для рукопожатия поднимается?
— Пока что на мои рукопожатия никто не жаловался. И опыта мне хватает, уж точно не нужно, как некоторым, тренироваться, самому себе руки жать.
— Тренировка обычно требуется только в том случае когда я создаю новое тело и меняю размер руки. Девушкам бывает сложно привыкнуть.
-Ну к слишком маленьким ручкам и правда нужно привыкать, а то пожмешь такую и даже не поймешь, было рукопожатие или нет.
— Это чьи же ты маленькие ручки пожимал, что с таким знанием дела говоришь?
— … Э-э-э… ладно. Семьдесят четыре — шестьдесят семь.
— Вообще-то шестьдесят восемь.
— С чего это вдруг?
— А как же тот раз с белкой?
— Серьезно? По-твоему это считается?
— А по-твоему нет?
— …
— Что?
-Ну ладно, шестьдесят восемь.
— Шестьдесят девять.
— Ты специально?
— А сейчас я что, не выиграл?
.
— А у Вас отличный вкус. Красивая вещь, все эти маленькие бусинки… — Эмина, вздрогнув, оторвала взгляд от спрятанного в витрине ожерелья и обернулась на голос.
Молодой человек, на вид чуть младше нее, в модном сейчас костюме апрадского кроя, как его называли везде кроме Апрада, с аккуратной короткой стрижкой, внимательным прищуром темно-серых, почти черных глаз и какой-то особой, сквозящей в каждом движении и повороте животной грацией, он казался то ли сошедшим со страниц детской сказки принцем, то ли злым-духом искусителем из легенд северной Лакнии. Однако, в любом случае, не ответить ему Эмина просто не могла.
— Это называется чолги, традиционные украшения северных народов. В Эшельраге такие вещички сплошь и рядом, быстро привыкаешь. — Стоило оставаться серьезной и сдержанной, но на щеках безо всякого разрешения начал разгораться смущенный румянец.
— Разве можно привыкнуть к красоте? — Отсутствие стеснительности Лазу сейчас было как нельзя на пользу. А подсмотренная у Фауста фирменная улыбка не оставила и так находившейся под большим впечатлением девушке ни единого шанса. Однако и просто так сдавать позиции Эмина не собиралась. Отец, пусть был пьяницей и скупердяем, но в образование дочки вложился, рассчитывая выгодно выдать ее замуж, так что как вести себя девушка знала.
— А почему нет? Даже самые добрые и красивые женщины рано или поздно надоедают мужчинам. Что уж говорить про какие-то ожерелья. — Нельзя сказать что девушка не была предвзятой, но примеров неудачных отношений она видела немало, у отца было много знакомых в самых разных портовых городах.
— Ну тогда эти мужчины либо слепцы, либо дураки. — Еще одна обезоруживающая улыбка. — Умный и видящий ясно человек никогда не перестанет смотреть, ценить и восхищаться. И Вы, раз знаете так много и все равно продолжаете любоваться… чолги?
— Да, верно, — Эмина не смогла сдержать улыбки.
— Вот, отлично, я запомнил. Раз продолжаете любоваться этими украшениями, понимаете, о чем я говорю и цените красоту. Также как и я.
— Вы, значит, истинный ценитель красоты? — На этот раз она постаралась, чтобы в голосе не проскочило ни единой смешливой нотки, хотя это было очень непросто.
— А по мне не скажешь? — Молодой человек, тем не менее, ни капельки не смутился, лишь улыбка его стала какой-то иной, чуть грустной, может быть. И почему-то Эмине сразу расхотелось над ним подшучивать.
— Еще не определилась. — Сделав над собой усилие, она отвела взгляд от его густых черных глаз и окинула небольшую ювелирную лавочку придирчивым взглядом. — Давайте проверим. Что бы Вы назвали самой красивой вещью на этом прилавке?
Молодой человек, также явно не без труда оторвав от нее взгляд, около минуты разглядывал открытые коробочки с кольцами и серьгами, деревянные поддельные шеи с висящими на них ожерельями, бархатные полотна в рамочках со множеством брошей и еще множество разнообразных предметов, некоторые из которых было сложно даже опознать с первого взгляда. В Кристории бижутерия была распространена очень слабо, многие женщины не носили даже серег, но тут это было распространено куда сильнее, тем более что в Эшельраге торговали не только северные, но и дальневосточные и южные купцы, так что выбор цветов, фасонов, стилей и техник был крайне обширным.
— Пожалуй вот это, — кончик пальца уперся в стекло прямо над ящичком с кольцами. Каждое кольцо было вставлено в свое углубление в мягкой темно-серой подкладке, так что понять, на какое именно указывает молодой человек, было не сложно.
Колечко было небольшим и очень тонким, по сравнению с некоторыми соседями, привезенными явно откуда-то с южных островов, оно и вовсе казалось простой ниточкой серебряного металла. И семь стилизованных лепестков, изящно обрамляющих небольшие драгоценные камни всех оттенков алого, словно это был обращенный в металл цветок, мало помогали в придании украшению солидности. Хотя, создатель этого кольца явно закладывал в свое творение совсем иной смысл.