Мейси Доббс. Одного поля ягоды — страница 33 из 56

, пусть лошадь отдохнет!» Ой, простите, мисс. Я просто пересказал, как было. Это же старая песня-Водители сами… — Билли говорил торопливо, пряча глаза. Он неспешно встряхнул пальто и шляпу и, водрузив их на вешалку, быстро пролистал газету, словно что-то искал.

— А вот еще, я утром кое-что заметил. Думал, вам будет…

— Билли…

— Надо бы разобраться…

— Билли! — воскликнула Мейси и спокойно продолжила: — Нам нужно кое-что обсудить. Давай присядем поближе к огню. Возьми стул.

Билли покраснел. Отложив газету, он выдвинул стул и сел с Мейси.

— Я что, уволен, мисс?

— Нет, ты не уволен. Но я хотела бы, чтобы ты постарался не тратить время зря.

— Да, мисс. Простите, мисс. Больше не повторится.

— Билли…

— Да, мисс?

— Перейду сразу к делу, — сказала Мейси, понимая, что пытается тянуть время и сразу к делу не перейдет. Глубоко вдохнув, она начала: — В последнее время меня беспокоят твои, скажем так, перемены в настроении…

— Я могу объяснить…

— Не перебивай, Билли. Меня беспокоят перемены в настроении и, конечно же, боль, которую явно причиняет тебе ранение. Я волнуюсь за тебя.

Билли водил ладонью по колену туда-сюда, туда-сюда, не отрывая глаз от мерцающего, шипящего пламени обогревателя.

— Тебе лучше других известно, что я была медсестрой и немного разбираюсь в лекарствах, которые давали раненым во время войны. Видела, в каких ужасных условиях приходилось работать врачам. Им едва удавалось исполнять свои обязанности. Когда дело доходило до морфина и других наркотиков, они не всегда представляли себе силу этих препаратов. — Мейси говорила, неотрывно Глядя на Билли и осторожно подбирая слова, будто шла Ro минному полю. Она старалась удерживать внимание помощника и в то же время не пробудить в нем яростного желания оправдаться, опасаясь его гнева. Билли Сидел, сжимая и разжимая челюсти и неотрывно глядя в огонь.

— Билли, полагаю, ты, вероятно, сам того не зная, перенес передозировку морфина. В эвакуационный пункт мы доставляли сотни раненых, но даже там некоторые не сдавались, и сам знаешь, что я тебя запомнила. Тебя сочли безнадежным и сразу переправили в главный госпиталь, где еще больше напичкали лекарствами. Потом перевели в отделение для выздоравливающих, где в качестве обезболивающего прописали морфин.

Билли молча кивнул.

— А когда рецепты закончились, как у многих, ты понял, что добыть аналогичный препарат не так уж трудно, особенно в Лондоне. Например, кокаин. Ты не принимал его несколько лет, так ведь? А когда нога вновь стала тебя донимать, ты уже немного зарабатывал и нашел местного продавца.

Мейси замолчала.

Наконец Билли кивнул и заговорил, не отрывая взгляда от пламени, согревавшего только ноги.

— Иногда вы меня просто поражаете, мисс, — промолвил Билли. Казалось, он слегка наклонился, решив наконец поведать всю правду. — Вы, как всегда, попали в самую точку. Отпираться мне бесполезно. — Он заговорил медленно, необычно низким голосом. — Когда закончилась моя реабилитация и я приехал в Лондон, — тогда еще не женился и не перевез сюда Дорин, — порошок доставался легко. «Снежок», как его называли канадцы. Они в основном и торговали. Хорошие были парни, эти канадцы. Тоже на войне немало своих потеряли. В общем, как вы и сказали, я завязал. А потом, месяца четыре назад, под Рождество, стало так холодно, а нога заболела ну просто нестерпимо. Иной раз я думал, что даже с этой лестницы мне ни за что не спуститься. И стало так тяжко, совсем невмоготу…

Мейси не стала прерывать Билли. А он сидел как зачарованный, уставившись в огонь.

— А потом один парень заметил меня в «Принце Уэльском», и мы познакомились. Я заглянул пропустить стаканчик по пути домой, и он подошел ко мне. «Так это ты, малыш Билли?» — говорит, а сам уже набрался. И тут же рассказал, где достать порошок.

Билли закрыл глаза ладонями, словно силясь изгнать образ из памяти, а затем снова опустил руки и принялся растирать колени.

— Ладно, думаю, возьму немного. Боль унять. И знаете, мисс, стало совсем как перед войной: ничего не болит, а сам будто помолодел. А раньше, признаться, чувствовал себя стариком.

Билли умолк. Мейси потянулась к переключателю на боку обогревателя и повысила температуру. Она молчала, чтобы не мешать Билли выговориться.

— Честно говоря, лучше б я его не встретил и не узнал о его тайнике. Но я так хотел, чтобы это чувство меня никогда не покидало. Я просто хочу…

Билли замолчал и всхлипнул. Мейси наклонилась к нему и, вдруг вспомнив миссис Кроуфорд, погладила по спине, успокаивая Билли, как маленького мальчика. Потом помощник успокоился и выпрямился. Он высморкался.

— Как будто слон трубит, правда, мисс? — Билли сложил платок и еще раз высморкался. — Послушайте, мисс. Я пойду. Все равно я вам без надобности. Поищу другую работу.

— Но прежде, Билли, подумай об очередях безработных. Так или иначе, дела идут хорошо, и ты мне нужен. И нужен здоровым и избавленным от этой заразы. У меня есть план.

Билли взглянул на Мейси, вытирая кровоточивший нос. Он сильно прижал платок к лицу, чуть запрокинув голову.

— Простите, мисс.

— Я и похуже видела, Билли. В общем, план таков. Тебе помогут, но придется выложиться полностью.

Мейси принялась в общих чертах излагать составленный вместе с Морисом план действий.

— Ах, доктор Эндрю Дин? Этот парень звонил вам, — заметил Билли. — Я подумал, что вы с ним там встречались.

— Да, встречалась, и не только с ним, — ответила Мейси.

— Да нет же, мисс. Встречалась — в смысле виделась.

— Билли, я виделась с ним, чтобы посоветоваться. Хотела узнать, чем можно тебе помочь.

— Спасибо за труды, конечно, но я не горю желанием уезжать из Лондона. — Билли потер нос, проверил, не идет ли кровь, а потом убрал заляпанный платок в карман. — Я буду скучать по Дорин и малышам. Не представляю, как стану целыми днями протирать штаны, дожидаясь, пока придет время отправляться к врачу на гимнастику.

Мейси вздохнула. Морис предупреждал ее, что поначалу Билли окажет более-менее упорное сопротивление. А пока что надо было благодарить судьбу, что Билли не впал в бешенство, услышав, что Мейси знает о его зависимости. Быть может, удастся придумать что-нибудь другое, чтобы ему не пришлось уезжать далеко от Лондона. Теперь необходимо было получить его согласие.

— Билли, я хочу, чтобы ты мне пообещал, что больше не будешь покупать зелье.

— Я никогда не позволял себе пристраститься, мисс. Не то что некоторые. Старался принимать, только когда становилось совсем туго. Признаться, было страшно видеть, как сильно препарат людей меняет. Аж поджилки тряслись. Но потом опять, когда бывало тяжко, я думал, что маленькая щепотка не повредит.

— Хорошо. Давай закроем эту тему на сегодня. Но я настаиваю, чтобы ты обсудил все с Дорин. — Мейси старалась сохранить в тайне разговор с женой Билли. — Если перемены заметила я, то она тоже, это уж точно. Непременно поговори с женой и узнай ее мнение о моем предложении.

— О, да чтоб мне провалиться, мисс! Вы не знаете мою Дорин! Она лучше всех, но временами бывает упрямой как черт.

— Зато сердце у нее наверняка золотое, Билли. Поговори с ней, пожалуйста.

— Ладно, поговорю, мисс.

Мейси почувствовала, как огромная ноша свалилась с ее плеч. Первое испытание на сегодня было пройдено. Припомнив совет Мориса, она знала, что теперь, когда Билли больше не нужно было таиться, требовалось дать ему время прийти в себя.

В настоящее время ей следовало сосредоточиться на деле Уэйта.

— Я хочу многое рассказать тебе о поездке в Кент, — заметила она. — Сегодня придется как следует взяться за карандаши. Шарлотта действительно находится в Кэмденском аббатстве. По крайней мере самую важную часть поручения Уэйта я выполнила. Нашла его дочь, и она в безопасности.

Мейси раздумывала, стоит ли показывать Билли вещицы, найденные у Лидии Фишер и Филиппы Седжвик. Она не сомневалась, что в прошлом Морис всегда что-нибудь недоговаривал, словно опасался обесценить свои находки, рассказав о них прежде, чем наступал подходящий, по его мнению, момент. Однако Мейси ни за что не стала бы его об этом расспрашивать. И сейчас она тоже не хотела говорить о своих находках, не убедившись в их важности.

— Я хочу побеседовать с Магнусом Фишером, — сказала Мейси. — Полиция уже вынюхивает вовсю: выясняет его прошлое, с кем его видели и когда. Полагаю, Фишера подозревают в убийстве жены, Лидии, так что увидеться с ним нужно как можно скорее.

— А инспектор Стрэттон не станет опять приставать с вопросами? Он же все равно узнает о вашем разговоре с Фишером.

— Верно, но ему также известно, что я работаю над делом о пропавшем человеке, а Лидия могла обладать важной информацией. — Мейси помолчала, задумавшись. — Да, позвоню Фишеру прямо сейчас. Билли, какой у них номер на Чейн-мьюз?

Билли передал свой блокнот Мейси, и она набрала номер.

Трубку подняла служанка:

— Резиденция Фишеров.

Мейси улыбнулась, услышав знакомый молодой голос.

— О, доброе утро! Говорит мисс Доббс. Как вы себя чувствуете?

— Ах, мэм! Большое спасибо за заботу. — Горничная явно повеселела. — Понемногу прихожу в себя, хотя тут столько народу, вечно кто-нибудь приходит и уходит.

— Надо полагать. Скажите, могу я поговорить с мистером Магнусом Фишером?

— Боюсь, в резиденции его нет. Но я могу передать ваше сообщение.

— А вы не знаете, где он? У меня пока не было возможности ему выразить мои соболезнования.

— О да, конечно, мэм. Мистер Фишер в «Савое».

— «Савое»? Спасибо.

— Надо же, все проще простого, — заметила Мейси, вешая трубку. — Он в отеле «Савой», представляешь? В одной из самых дорогих гостиниц Лондона…

— Да уж. Времени он не теряет, верно?

— Странно, что он решил спрятаться от всех именно там, но, с другой стороны, персонал отеля может не пустить репортеров. Что им и придется сделать, если горничная не прекратит болтать всем подряд о его местонахождении.