Оборотниха, нечисть, в тот момент такая уязвимая. Можно было и клинок не доставать, просто свернуть ей шею, и дело с концом. Так должен… нет, обязан был поступить любой аватар и любой капитан городской стражи. Без раздумий и без сомнений.
А Арвиэль не смог. Так вот.
Отнёс девушку к Марте, попросив сказать, будто травница сама её нашла, и, естественно, Алесса не догадывается, что Арвиэль в курсе её «ма-аленькой» хвостатой проблемы. Теперь ответственность за спасённую оборотниху лежит только на нём. Как она себя поведёт? Не причинит ли вреда кому? Приживётся ли?
Пока Алесса контролировала в себе зверя, даже полнолуние пересидела дома. Арвиэль приходил к ней без сабель и капитанского значка, выгадывая момент, когда девушка привыкнет настолько, что можно будет поговорить обо всём начистоту. Выгадал, угу. Дубина!
Что бы ты ни сказал, что бы ни сделал, оборотень всегда будет видеть в стражнике лишь охотника и палача. Эта ненависть — врождённая, впитанная с кровью и молоком матери, и ничего с ней не поделать.
Естественно, что девушка стала отталкивать опасного «друга». Однако аватар не сдавался, надеясь всё вернуть. «Надежда жива, пока живёт вера в неё» — таков девиз семьи Винтерфелл. К тому же сбегать Алесса вроде не собиралась, да и отношение к капитану у неё было, скорее, двояким — сказывалось первое впечатление.
Дома выяснилось, что Симеон, ночью перенервничавший из-за хозяйского приступа, успел сожрать утку, за что был жёстко отруган. Возмущённо сопя, кот задрал хвост и направился к двери, бросив через плечо: «Обиделсся!» К ужину он не вернулся, зато пришёл в гости Эртан, чем-то довольный донельзя.
— Во! Подаррок для лучшего дрруга! — и гордо вручил вычурный ларец, резко воняющий колдовством.
— Эрта-ан… Ты же знаешь, что я эту магию-шмагию людскую терпеть ненавижу, — улыбка приятеля скисла, и Арвиэль скрепя сердце решил уступить. — Ну ладно, извини. Спасибо тебе. А что это такое?
— Скатеррть-самобрранка!
Аватар скептически хмыкнул.
— Скатертей-самобранок не существует, дружище, просто потому, что невозможно создать предмет из ничего. То, что маги делают, — обманка, материальный морок. Сколько ни съешь, всё равно голодным останешься.
— Зато вкусно! — не сдавался приятель.
— А ты уверен, что это скатерть? Вдруг там джинн сидит, вернее, джинниха, судя по картинке? — шутливо припугнул Арвиэль. Джинны или шедхе исполняли три желания, но, как правило, это оборачивалось бедой для самого взывающего, так что с демонами огня связывались только самые рисковые или безголовые люди. Нелюди — никогда.
— Уверрен! С вином, перрсиками и лотосами!
— Лотосы разве едят? — озадачился аватар. — Впрочем, наверное, они там для красоты. И как её активировать?
— Потрри кррышку, и будет тебе, чего хочешь — хоть клубника зимой!
Арвиэль неуверенно тронул кончиками пальцев шероховатую поверхность. Не укусило, заклинанием не шибануло, и джинниха из ларца не вылезла. Осмелев, аватар погладил крышку ладонью. Друзья затаили дыхание. Пару мгновений ничего не происходило, а затем ларец окутал лиловый свет и из глубины полилась музыка — необычная, но приятная, навевающая мысли о жарком юге, караванах медлительных невозмутимых верблюдов, гружённых шелками да пряностями, игристом вине, сеющем по тонкостенному бокалу золотыми бликами, и загорелых красотках в полупрозрачном платье, это вино подающих. Ну, по крайней мере, так Берен Скадар описывал.
— Музыкальная шкатулка? — предположил Арвиэль. — А где мои персики в лотосах?
— Наверрное, подождать надо, и появятся. Или сплясать!
— С кем? — резонно спросил аватар.
И отшвырнул потяжелевший ларец, сам отскочив на добрую сажень, будто над крышкой, постепенно сгущаясь и набирая форму и цвет, извивалась гремучая змея, а не ЭТО. Какое-то время парни обалдело таращились на «подарок для лучшего друга».
— Оп-паньки… — наконец отмер Арвиэль. Это определённо была «самобранка» — сама, правда, молчала, а вот аватар едва не выбранился от неожиданности.
— «Пэрси» что надо! — подтвердил Эртан.
— Н-да… Хорошо хоть «скатерть» к ним прилагается. А теперь главный вопрос: что мне с ней делать?!
— Как что? Наслаждаться жаррким зррелищем! — ухмыльнулся приятель, похоже, войдя во вкус, — стойку он сделал, как на бочонок свежего пива.
Лично Арвиэль не видел ничего замечательного в девке с гитарообразной фигурой, самозабвенно танцующей посреди гостиной. Двигалась она, правда, здорово, умудряясь одновременно управляться с бубном и удерживать на голове поднос с виноградом и фруктами, над которыми обсидиановой башней возвышалась запотевшая бутыль вина, но! Во-первых, плавный танец под мерную музыку навевал какой-то дурманящий сон. Во-вторых, платье девушки походило на позабытый в речке невод, к которому половодьем налепило разнообразный мусор от прошлогодней листвы до дохлых крыс (Арвиэль понятия не имел, что за шкурки болтаются у неё на поясе вперемешку с золотыми бляхами, да, признаться, и не желал знать). В-третьих, загорелая мускулистая блондинка с умопомрачительными формами была абсолютно не в его вкусе. А в-последних, но не по значимости, от танцовщицы разило смесью каких-то терпких духов и колдовства. Для аватара, остро реагирующего на любой запах, эта смесь оказалась гремучей, и Арвиэль расчихался.
— Лучше б ты горянку с саблями купил, — утерев рукавом нос, заметил парень.
— Баба и баба, какая тебе рразница?
— В бабе и разница. Ты её «пэрси» видел? — аватар широко расставил руки, точно собираясь обнять вековой дуб. — У меня просто слов нет!
— У меня тоже… — Эртан шумно сглотнул слюну.
— Вот и мне плюнуть хочется. В общем, забирай свои «южные пэрси в лотосе» и утаскивай к шушеля матери.
— Как я её утащу?! А если увидит кто?
— За пазуху сунь! Или ещё куда! Мне дома намороченная девка не нужна! — скрестив руки на груди, категорично отрезал капитан.
— Остынь, дрружище, — орк расплылся в доброй клыкастой улыбке. — Тебе не нрравится, так дай хоть я полюбуюсь на экзотику. Где ж ещё увижу?
— Получается, ты сам себе подарок купил, — «остывая», усмехнулся Арвиэль. — А если в гости кто зайдёт? От моей репутации останется то же, что и от девицы, когда заклятье выдохнется.
— Что?
— Пшик!
— Да не неррвничай ты! Прридёт кто — отделаемся! Как тогда, когда Мирриада с дедом поцапалась, а мы её у тебя в бочке пррятали!
Вспомнив подвиг почти трёхлетней давности, друзья расхохотались.
— Ладно, — отсмеявшись, Арвиэль настороженно оглянулся на дверь. — Наслаждайся экзотикой, а лично мне интересно, как оно работает.
Эртан тоже загорелся жаждой знаний, и приятели приблизились вплотную. Завладев ларцом, Арвиэль закрыл крышку, потёр, снова открыл, похлопал ею просто так, но ничего не произошло. Видимо, заклинание выдыхалось само, когда заканчивалась мелодия.
— Это иллюзия? — вернув ларец на пол, с нарастающим интересом спросил аватар.
Орк, ничтоже сумняшеся, ткнул пальцем в одну из «пэрсей», пробив насквозь. Фыркнув, аватар в шутку схватился за вторую и замер. Танцовщица, томно прикрыв глаза, провела языком по пухлым карминовым губам.
— Не иллюзия… — запоздало убрав руку, пробормотал капитан. Он задумчиво обошёл девицу кругом, после чего заключил: — Похоже, этот морок материален лишь для одного… ммм… потребителя.
— Безобрразие! — возмутился приятель. — Я её купил, а теперь даже потррогать не могу?!
— Так активировал-то я. И для чего это предусмотрено? Хм… Интересно, виноград тоже для меня настоящий? Можно? — вежливо спросил девицу аватар — та сняла с головы и радушно протянула ему поднос, не прерывая танца. Поборов брезгливость и не дыша, Арвиэль сунул виноградинку в рот. — О, да, вполне! И вкусная штука, кстати. Но тебе, Эртан, сие блаженство не светит, так что айда пить вино — моё, настоящее, и смотреть экзотические танцы. Предложил бы утку на закусь, но кое-кто нас опередил. Сало будешь?
— Спррашиваешь!
В то время как друзья предавались умеренному разврату и чревоугодию, Симка сидел у Берты (которую, кстати, и перепугал ночью, попросив срочно найти средство от мигрени, — дескать, хозяину совсем худо), ел густые сливки и жаловался на жизнь. Вернее, пытался жаловаться, потому что девушку гораздо больше беспокоило здоровье ненаглядного Арвиэлюшки, в которого она была влюблена с тринадцати лет. Ах, эти изумрудные глаза! Они являлись во снах, отражались в тазу, когда Берта мыла посуду, смеялись из каждой зеркальной поверхности, мерещились в листве и никак не желали выветриваться из головы. Кажется, даже овцы, стоило Берте зайти в овчарню, начинали насмешничать.
Впрочем, дочку овцеводов весеннее состояние устраивало, тем паче что парень относился к ней доброжелательно, а родители были не против породниться с остроухим. Просто надо подождать. Ещё год-другой Арвиэль поребячествует, потом сам о семье задумается. А с кем, как не с общепризнанной городской красавицей с неплохим приданым?
— Не любит хозяин доброго верного Симку, обижшшает! Сегодня вот прорвой обозвал, а за что? Птичка-то была на пол-укусса! — жалостливо причитал домовой.
— Так ему, наверное, не полегчало? — не на шутку встревожилась Берта.
— Полегчало, коль к знахарке своей побежшшал, едва забрезжило, — отмахнулся кот.
«Своей?!» — мысленно в негодовании возопила девушка.
«Своей, своей!» — сам себе злорадно усмехнулся Симка. У домового был целый стратегический план: просто Берта ему нравилась, а Алесса — нет.
— Так они вроде уже не ладят.
— Да кто их разберёт — ладят, не ладят… Дай-ка мне вот этот пирожок… И вон тот тоже… И плюшшку ишшо.
«Надо срочно Симку спровадить и сходить Арвиэлюшку проведать», — внутренне робея, подумала Берта, но тем не менее решение было окончательным, и отдавать без боя своё девушка не собиралась.
Арвиэль с Эртаном так увлеклись игрой в дурня, что пропустили окончание представления и опомнились только в полной тишине. Музыка закончилась, но танцовщица исчезать не собиралась. Морок стоял, опустив руку с бубном, а другую положив на талию, и, похоже, ждал каких-то указаний. Друзья продолжали тупо пялиться поверх вееров из карт, и танцовщица, не дождавшись сигнала, сама задала вопрос на незнакомом наречии. Голос у неё оказался низкий, с томной хрипотцой.