Сергей хотел было сказать, но вдруг замялся, промолчал, оглянулся в сторону комнаты, откуда доносились возбужденные голоса родителей. О чем они говорили, было не слышно, но, судя по всему, разговор был важным.
Он действительно был важным, но предназначался совсем не для ушей Сергея.
— Ну? Ты поговорила? — нервно спрашивал у жены Анатолий Федорович.
— С кем? — делая вид, что не понимает, лукавила Анна Степановна.
— С Машей.
— Поговорила, — неохотно призналась она.
— Ну?!
— Говорит, все нормально.
— И ты поверила?!..
— Ну, если ты мне не доверяешь... Поговори сам!.. — взорвалась Анна Степановна.
— Сам, сам... — стерпел Анатолий Федорович. — Тебе же проще... Ты тоже... Женщина...
— У меня никогда не было мужа безработного... И я никогда не допускала возможности его сменить.
— А она допускает?
— Откуда я знаю?! Но я-то вижу... Не так что-то... Да. Господи, о чем я тебе говорю...
— А может, и нет ничего?.. Может, правда, тебе показалось?
— Мне показалось? Ты же сам меня пилишь, ведь даже тебе ясно, что что-то происходит...
Юля продолжала свой странный прием.
— Слушай, а чего она не идет-то? — взглянув на часы, недовольно проговорил Сорокин.
— Я ж тебе говорю: для нее на полтора часа опоздать — как нечего делать. Придет, никуда не денется.
— А ты вообще как с ней познакомилась-то? — располагаясь поудобнее, поинтересовался Сорокин.
— В Институте русского языка.
— Ой... — поморщился Сорокин.
— Ты чего? — удивилась Юля.
— Русский язык не люблю.
— А... Нет, ты не думай, она нормальная. Просто... там дискотека была...
— Тоща ладно. А она по-русски-то вообще говорит? — вдруг спохватился Сорокин.
— Лучше тебя.
— Чего?
— Конечно, говорит, — опомнилась Юля и с новым усердием принялась ухаживать за Сорокиным. — Не так, как ты, правда, но все-таки... Еще салатику?
— И свеколки положи. Вкусная.
Продолжали свой непростой разговор и Сергей с Машей.
— Но с чего Юлька взяла, что я хожу мыть полы?!
— Она видела, как ты брала с собой старые вещи, — объяснил Сергей.
б • — Старые вещи? — переспросила Маша.
— Ну да! Юлька сразу поняла, что это чтобы на работе переодеться. Ведь дома, перед выходом, ты наоборот одевалась получше, чтобы мы не догадались. Машуль! Скажи, ты в школе убираешься?..
Маша неопределенно пожала плечами. Господи, Юленька, чистая девочка. Маша действительно брала с собой старые вещи. Только переодеваться она предполагала не на работе. Понимая, как среагирует Сергей, если она придет поздно вечером в парадном одеянии, Маша собиралась переодеться в старье для прихода домой! Как же она изовралась. Стыдно. До чего же стыдно.
— Мне так стыдно, — пряча глаза, подавленно проговорил Сергей.
Ему-то за что?! Господи!
— Но что я могу сделать?! — продолжал Сергей. — Ну нет для меня работы! Хоть ты тресни! Слушай, а может, лучше я вместо тебя буду мыть ходить?!
— Вместо меня?! Нет-нет! Что ты! — испугалась Маша. — Я... Там... Там все равно уже больше работать не буду. Это разовая работа была. Там уже нормальную уборщицу наняли. На полную ставку.
Пожалуй, слишком уверенным для своего возраста движением руки Сорокин разлил водку по рюмкам. Поднял свою.
— Ну что, будем толстенькими?
— Будем! — чокаясь с Сорокиным, решительно ответила Юля.
Зазвонил телефон. Отставив рюмку, Юля поспешно вскочила, подбежала к телефону, сняла трубку:
— Але! Да, Жаклин!
— Какая Жаклин! Это я! — возмущенно откликнулась на другом конце Костикова.
— Как, нет бензина? — продолжала играть свою игру Юля. — Какой ужас!
— Какого бензина?! Ты че, Кузнецова, с дуба рухнула? — опешила Настя.
— А-а, понятно, понятно...
— Чего тебе понятно? — свирепо произнесла Костикова. — Чокнутая! Ты чего несешь?!
— Хорошо, Жаклин. Конечно. Я тоже верю, что все будет о'кей! Мы тебя ждем. — Юля положила трубку.
— Это она? — ни о чем не догадываясь, спросил Сорокин. — Какие-то проблемы?
— Ага. Бензин найти не может.
— Пусть не гонит! У меня папаша каждый вечер заправляется — и ничего.
— Понимаешь, у нее машина такая... — на ходу выкручиваясь, залепетала Юля. — Ей бензин особенный нужен, не на каждой бензоколонке есть.
— Девяносто пятый, что ли?
— Ага. Девяносто пятый.
— Тогда понятно, — деловито кивнул Сорокин. — Хотя могла бы и девяносто третий залить. Не развалилась бы небось ее колымага! Кстати, она на чем ездит-то?
— Я не понимаю в этом, — помялась Юля. — Белая такая. По-моему, «мерседес».
— О! Богатенькая Буратинка! — с уважением воскликнул Сорокин. — Н-да! Придется ждать!
— Она сказала: как заправится — сразу приедет.
— Могла бы и такси взять. Ну ладно! Потанцуем?
— Потанцуем, — покорно согласилась Юля. Сорокин поднялся с места и подошел к Юле.
С трудом преодолевая вдруг охватившее ее отвращение, Юля дала себя обнять, прижать...
— Вадик... — тихо произнесла она.
— Чего?
— Нет, ничего...
Сорокин прижал Юлю еще сильнее.
— Вадик! — не выдержав, закричала Юля.
— Ну чего опять-то? — искренне удивился парень. — Ну ты прям как неродная!
— Может, выпьем?
— Потом! Потом и выпьем, и закусим... — пытаясь поцеловать Юлю, пробормотал Сорокин.
— Она сейчас придет! — Юля старательно прятала губы.
— Кто?
\
— А кого ты ждешь?! Француженка! Жаклин! Бензин зальет и приедет!
— Ну и фиг с ней!
Неожиданно подхватив Юлю на руки, Сорокин устремился к кровати.
— Вадик! Ну неудобно же!
— Как говорит твоя подружка Костикова: «Неудобно спать на потолке, потому что одеяло все время падает!»
— Она не так говорит!
— Так!
— Пусти! — закричала Юля.
— Да перестань ты!
— Знаешь что?!
— Знаю, — усмехнулся Сорокин. — Тебе понравится. Юля резко толкнула Сорокина коленями.
— Ты чего, совсем, что ли?! — еле успев увернуться от удара, опешил Сорокин.
— Ничего!
— Я ведь могу и уйти, — пригрозил Сорокин.
— Не забудь захлопнуть дверь, — огрызнулась Юля. — Нашел чем испугать!
— Ну ладно.
Сорокин не торопясь, демонстративно сделал несколько шагов к двери.
— Вадик! Подожди! — опомнилась Юля.
— Ну чего еще?
— Останься!
— А на фига?
— Потанцуем еще...
В Юлиных глазах была мольба.
— Я не на дискотеку пришел. Сорокин снова устремился к двери.
— Ну тогда...
— Что?
— Иди сюда... — покорно проговорила Юля.
— Ну вот! Другое дело... — подобрел Сорокин. — А то «не забудь захлопнуть дверь»...
Сев рядом с Юлей, Сорокин принялся ее целовать.
Повалил на кровать...
— Ну все, — пытаясь высвободиться, проговорила Юля. — Ну все, хватит...
Сорокин не реагировал.
— Вадик... Она же придет сейчас! Сорокин продолжал «делать свое дело».
— Да пусти ты!
Юле наконец удалось вырваться из объятий Сорокина.
— Опять?! — с угрозой произнес парень.
— Не опять, а снова!
— Ну, знаешь, хватит! Надоело!
Сорокин встал с кровати. Медленно, давая возможность окликнуть себя, направился в прихожую. Юля молчала.
— Ты чего-то сказала, — не выдержав, обернулся Сорокин. — Или мне показалось?
— Показалось, — усмехнулась Юля.
— Ну... я пошел? — неуверенно переспросил парень.
— Давай... Ну что же ты? Плащ в прихожей.
— Если бы не француженка — точно бы ушел! Вот увидела бы! — Сорокин снова сел на кровать.
— А нет никакой француженки, — призналась Юля. Призналась и сразу почувствовала какую-то легкость, независимость.
— То есть как это?
— А так. Я тебе наврала.
— Да ладно гнать-то. Она же только что звонила, — не поверил Сорокин.
— Это Костикова звонила.
— Чего?
— Ничего. Чего слышал. Звонила Костикова. Я с ней заранее договорилась.
— Так, ну и зачем это тебе? — угрожающе поинтересовался Сорокин.
— Боялась, что ты не придешь.
— Но я же пришел.
— Как пришел, так и уйдешь, — не слишком логично заключила Юля.
Сорокин молча поднял с пола, видимо, в пылу борьбы упавшую расческу и пошел к двери.
— Ты что, правда уходишь?
— Нет, француженку буду ждать.
Быстро пробежав по комнате, Юля преградила Сорокину путь.
— Подожди!
— Зачем? — устало спросил парень.
— Салатику еще хочешь?
— Отойди.
— А выпить?
— Говорю — отойди.
— Не отойду.
Сорокин молча взял Юлю в охапку и отставил в сторону. Сделал шаг к двери...
То ли Юля вспомнила, как поступил с ней ее брат, то ли в одинаковой ситуации братья и сестры вообще поступают одинаково, но вдруг, схватив со стола вазу с салатом, она опрокинула ее Сорокину на брюки.
— У тебя чего, крыша поехала?! Вальты прилетели?! — взвыл горе-кавалер.
— Извини, пожалуйста, я не хотела.
— Да видел я, как ты не хотела!
— Я правда! — испуганно проговорила Юля. — Я сейчас замою... Ты только сними их...
— Ага. Размечталась.
— Я отвернусь!
Сорокин, кряхтя, начал стягивать брюки.
— Ну как, — поинтересовалась поспешившая отвернуться Юля.
— Сейчас, подожди, — заворачиваясь в лежавший на кровати плед, ответил Сорокин. — Теперь можно.
Схватив измазанные салатом брюки, Юля поспешила скрыться в ванной. —Я быстро!
В квартире Кузнецовых-старших все наконец сели за стол.
На председательском месте Анатолий Федорович. Рядом с ним — Маша.
— Анна Степановна, я помогу, скажите что... — заметив озабоченность свекрови, проговорила Маша.
— Сиди, Машенька, сиди. Дома ты нас принимаешь, здесь мы тебя. Расскажи лучше, как тебе удается концы с концами сводить в наше время? — остановил ее Анатолий Федорович.
— А мне, Анатолий Федорович, ваш сын помогает. А вместе все легко!
— Ага. Слушай ее больше! Она, пап, меня уже даже на рынок не пускает. Говорит, я покупать не умею. И все меня обвешивают и обманывают...