– Ох! Что с его величеством? – разволновалась она.
– У него был тяжелый день. – Шерьер опустил Реми на кровать. – Нелегко быть королем.
Лиззи сунулась было расстегивать пуговицы на камзоле монарха, но Микель остановил ее.
– Не волнуйся, я позабочусь о нем. – Он отвел от лица Реми золотистую прядь. – Можешь идти.
Лиззи с подозрением покосилась на него:
– Уверен? Я понимаю, что это отличный шанс для всех нас, но… Ты точно справишься?
– Теперь да, – ответил шерьер.
Девушка молча развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Микель осторожно переодел Реми, укутал его одеялом. Затем подошел к столу и открыл драгоценную шкатулку. Достал пузырек, вынул пробку и вытряхнул на ладонь крохотный шарик. Вернув флакон на место, склонился над королем:
– Реми?
Юноша не шевельнулся. Грудь вздымалась при каждом вдохе, ресницы подрагивали. Микель легонько провел большим пальцем по его губам. Слегка нажал, открыл юноше рот и вложил в него пилюлю.
– Теперь все будет хорошо, – сказал он, усаживаясь на край постели. – Я буду осторожнее.
Микель взял холодную белую ладонь Реми и тихо, нежно запел.
Глава 8, в которой на плечи ребенка ложится неподъемный груз
Перед ним было синее море. Он стоял по щиколотку в воде и чувствовал, как медленно, почти незаметно подступает прилив. Сквозь прозрачную воду он видел свои пальцы, миллионы разноцветных камешков и пару любопытных мальков, снующих туда-сюда у его ног.
Посреди моря стояла увитая красным виноградом арка. За ней открывался сад, полный цветущей воларьи – любимого растения его матери. Аромат цветов смешался с соленым запахом и пробудил дремавшие в глубине его сердца воспоминания. Он сделал шаг, и вода тут же поднялась. Теперь она доходила до середины его икр. Из арки вылетели стрекозы. Окружили его, зависли в воздухе. Раздался звенящий шепот, напоминавший голос королевы:
– Реми, сыночек, ты – наша единственная надежда. Наша звездочка. Наше счастье.
Он закрыл глаза: по его щеке, оставляя влажную дорожку, скатилась одинокая слеза. Стрекозы продолжали свои смутные увещевания:
– Реми, Реми, мы так любим тебя… Послушай нашу песнь, она важна… Важна… Ты умный мальчик. Слушай, чувствуй, запоминай…
Призывы их сливались, звучали в унисон. Сложно было понять, женские они или мужские, и голос матери терялся среди них. То шептали беззаботные дети, то старики, многое повидавшие за свою жизнь. Они запели:
В саду русалок, среди кораллов
В пучине вод
Морская дева из сказок древних
Одна живет.
Всю жизнь скитаясь, она не знает
Своей судьбы,
Что на изгибе там ждет погибель
Ее, увы.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
Он открыл глаза. Арки больше не было, стрекозы исчезли, и песнь их растворилась в морских волнах. Волосы его будто стали короче, а руки тоньше. Он повернулся, и вода поднялась до колен. Прямо перед ним в воздухе появилось приоткрытое окно. Оттуда пахло ароматным травяным чаем, треугольными аппарейскими булочками с голубикой, и словно бы из глубокой пещеры доносился голос Мальтруя:
– Слухи и сплетни – наши вторые помощники. Сказки и легенды – первые. Знакома ли вам история о Карлайле и Шелковелии? Нет? Так слушайте. Прекрасная Шелковелия была дочерью морского царя. Характера она была самого неусидчивого, непокорного и однажды сбежала из дома. Многие годы странствовала она по морям и рекам, изредка выбираясь на берег, пока однажды, отдыхая в гроте у незнакомых берегов, не услышала звуки сражения. Там шла великая битва…
Голос Мальтруя будто раздвоился. Затем голосов стало больше, и вновь зазвучал целый хор:
И был врагами смертельно ранен
В разгар войны
Храбрейший воин, что сотни стоил
Бойцов страны.
Сжимая рану, на море глянув,
Кляня удел,
Себя теряя, изнемогая,
Он вдруг запел:
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
Поднялся ветер, море начало волноваться, окно с глухим звуком захлопнулось, треснуло и осыпалось в воду разноцветными осколками. Реми отшатнулся и почувствовал, что волны лижут его ребра. Запястья еще больше истончились, на руке красовался золотистый браслет с бабочкой: такой он носил, когда ему было двенадцать или тринадцать. Вместо травяного чая потянуло резкой, неприятной горечью. Так пах чемоданчик моржеподобного лекаря, к которому мать отправила его после нервного срыва. Налетели тучи, пошел мелкий теплый дождь. Капли расходились кругами по поверхности моря, складывались в хитрые узоры. Дна уже не было видно. Похолодало. Из глубин всплыл айсберг, на котором сидел ослепительно-белый морж. Он добродушно поглядел на Реми, улыбнулся и пробурчал:
– Это случается, голубчик. Это бывает. Сейчас вы успокоитесь, расслабитесь, вспомните все, что вас тревожит, и выбросите это из головы, прямо в это бушующее море. Да, стать королем в таком юном возрасте – большая ответственность. Огромная. Напряжение, голубчик, никуда не денется… – Морж нахмурился и призадумался, после чего хлопнул ластом по айсбергу и заключил: – Вот что! Вам нужно дело, отличное от вашего обычного рода занятий. Такое, чтобы вы могли отвести душу. Я бы посоветовал что-нибудь авантюрное, безвредное, но с долей риска. Вы любите охоту? А горные реки? А может, стоит развязать войну и захватить соседнее королевство?
Реми не мог ответить. Что-то мешало ему открыть рот. Тогда он тоже ничего не сказал доктору, а теперь оставил моржа в расстроенных чувствах. Тот закатил глаза, многозначительно поцокал и протянул:
– Ну-у-у-у что же вы так, голубчик. Тогда мне остается только одно. Внимайте моему голосу и погружайтесь в транс. Расслабьтесь. Когда очнетесь, вы забудете все тревоги и найдете свою отдушину. Итак, представьте: на улице ранняя весна, снег только сошел, показались первые цветы дикой горной воларьи, море уже потеплело…
Морская дева, в плену напева
Покинув грот,
Песнь война слыша, на берег вышла:
– Кто там поет?
Укрыт прибоем, был к смерти воин
На полпути.
Она запела и захотела
Его спасти.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
…И вновь он не заметил, когда одиночный голос превратился в многоголосье. Морж нырнул и пропал, айсберг начал стремительно таять и в несколько секунд полностью исчез. Дождь усилился, тучи почернели, почти сливаясь на горизонте с океаном. Реми поднял руку, чтобы вытереть капли дождя, застилающие глаза, и вода тут же поднялась к его груди. Он был хрупким десятилетним мальчишкой. Он почувствовал себя беспомощным. Дышать стало тяжело. К каждой ноге будто привязали по свинцовому ядру. На волнах колыхалась погребальная черная ладья, расписанная звездами, с резной деревянной головой фоссы на носу. Он помнил эту ладью. Он знал, что увидит внутри. Сверкнула молния. Воздух прорезал громоподобный голос:
– У тебя нет выбора. Даже если тебе этого не хочется, ты – единственный. Ты – мой сын, ты не опозоришь наш род. Время игр прошло, пора взять в свои руки бразды правления государством. Рано или поздно каждому из нас приходится оставлять то, что мы любим, ради чего-то более важного. Тебе придется отказаться от своего детства намного раньше, чем мне бы хотелось. Прости за это.
В воздухе повисла звенящая тишина. Лишь шуршание дождя нарушало ее. А потом под ритм волн полилась песня:
Так мир устроен, что дева с воином
Любовь нашли
И в вихре страсти познали счастье.
Года текли.
Проплыв все страны, все океаны
И сто морей,
Морские духи, что к счастью глухи,
Пришли за ней.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
Реми увидел, что к нему приближается огромная волна. Он успел заметить, как ладья качнулась на ее гребне, и его накрыло с головой. Вынырнув, он понял, что лодка пропала, а вода подступила уже к самому его горлу. Реми почти задыхался. Попытался позвать на помощь, но голос по-прежнему не слушался, и он только беззвучно раскрывал рот. Неподалеку вспорол воду плавник. Песня все звучала:
Их обманули. Отцу вернули
Ее скорей,
Но было поздно. Накрыли грозы
Все сто морей.
Ее искал он. В бреду усталом
Семь лун спустя
В морской пещере, глазам не веря,
Нашел дитя.
Оу-уэй, оуиэй…
Лали-мор,
Лоу-лоу-лэй-хэй…
Плавник приблизился вплотную к испуганному Реми и вдруг исчез. На его месте замаячила черноволосая голова. Мальчишка махал рукой, призывая его нырнуть в воду. Он показывал, как делать это правильно: то погружался, то всплывал. Он говорил, но то были не слова, а одно лишь «Оу-уэй, оуиэй, лали-мор, лоу-лоу-лэй-хэй».
Что-то в лице этого мальчишки, в его голосе и жестах показалось Реми знакомым. Будто он видел его когда-то – то ли в прошлой жизни, то ли в далеком детстве. Вода уже подступила ко рту, и он испугался, что вот-вот утонет. Почти захлебываясь, Реми попытался крикнуть. И у него получилось! Сотня бабочек, голубых, как полуденное море в ясный день, вспорхнула и устремилась к черноволосому мальчишке. Тот в ужасе ушел на глубину и больше не показывался. Вода прибыла в последний раз, накрыв Реми по самую макушку.
Он зажмурился и перестал дышать. Это был конец.
Вдруг что-то теплое и шершавое коснулось его пальцев. Он распахнул глаза. Это оказался все тот же странный мальчишка. С лучезарной улыбкой до ушей, он тыкал в свой нос и тянул Реми за руку, продолжая напевать «лоу-лоу-лэй-хэй». Теперь его было слышно лучше, чем на поверхности, а голос стал более мягким и даже чарующим. Похоже, мальчишка спокойно дышал под водой и не понимал, почему новый друг не плывет за ним. Реми как мог жестами постарался объяснить проблему. На лице мальчишки отразилось недоумение, а затем оно просветлело, будто он что-то вспомнил или придумал. Подплыв к Реми близко-близко, он взял его за руку и заглянул прямо в глаза. Свободную ладонь он поднес к лицу и неожиданно прикусил ее, да с такой силой, что по воде расплылось алое облачко. Мальчишка тут же зажал Реми рот той самой ладонью, оставив на губах непривычный привкус.