Мужчина пустился в подробные описания своих серых будней, которые на деле оказались полны интересных событий. Каждую историю он от души приправлял цветистыми эпитетами, описывающими степень его тоски.
– Та-а-ак, – протянул Микель. – Либо это твой чокнутый тайный поклонник, либо нам посчастливилось наткнуться на храм божества, которое совершенно случайно очень на тебя похоже.
Реми не мог оторвать глаз от человека внизу. Каждое слово отзывалось в его сердце болью. Опустив голову на ладони, король внимательно смотрел на него и слушал. В какой-то момент он не выдержал и тихо спросил:
– Неужели такая искренняя привязанность не заслуживает взаимности?
Стоящий за его спиной Микель ответил:
– Заслуживает. Но люди, да и не только они, умирают. Так случается.
Ну и циник. Возмущенный Реми обернулся, чтобы отругать бесчувственного шерьера, и подскочил. Из пустоты лаза сверкнули аметистом глаза.
– Микель! За нами следят! – позабыв об осторожности, воскликнул Реми. Мелькнула чья-то фигура, и вход за ней начал закрываться.
Шерьер прыгнул следом, за ним нырнул король. Они вскарабкались на крышку люка и успели услышать возглас:
– Не может быть!
Вход закрылся окончательно. Микель и Реми приземлились на каменный пол. Король был уверен, что тоннель выведет их в ту темную пещеру, из которой они пришли. Но шерьер рванул за беглецом в незамеченный ими ранее боковой проход, переходящий в другой зал, тоже с высокими потолками. Тут и там высились горы серебряных украшений, кубков, ларцов и прочих драгоценных изделий.
Когда Реми выбрался из тоннеля, Микель уже схватил незнакомца, заломив ему руки за спину. Тот пытался вырваться. Капюшон упал с головы, открыв светлые, коротко остриженные волосы.
– Отпустите! – завопил он. – Что вам от меня надо? Я не сделал ничего дурного!
– Если не сделал ничего дурного, почему убегаешь? – резонно заметил Реми, склонившись, чтобы заглянуть пойманному в лицо.
Увиденное заставило его отшатнуться. Бровь, щеку и губы человека, еще довольно молодого, пересекал уродливый толстый шрам. Один глаз, здоровый, точно такого же цвета, как у Реми, внимательно смотрел на Микеля. Второй оказался затянут бельмом.
– А что бы ты сделал на моем месте, увидев двоих подозрительных людей там, где никому, кроме тебя, быть не полагается? – сварливо заметил человек.
Реми уже собрался ответить что-нибудь едкое, но взгляд его скользнул по фреске, и слова застряли в горле. Череда картин складывалась в историю. На первой был изображен пир нечисти. Демоны и духи плясали под раскидистыми деревьями. Кто-то пил, кто-то уже крепко спал, а в центре златовласый красавец пожимал руку отвратительному темному чудовищу, напоминающему гигантского зубастого мотылька. Изучив все фрески, король убедился: да, это определенно была та самая легенда, не так давно рассказанная Мальтруем. Значит, золотая статуя, которую они только что видели с балкона, – это…
– Льёненпапиль! – вырвалось у Реми.
– Тише ты! Меня уже лет двести никто так не называл.
Король вытаращил глаза.
– Так, погоди-ка. – Он попытался собраться с мыслями. – Хочешь сказать, что этот несчастный в соседнем зале – морской царь?
– Ну-у-у, – протянул демон, – я-то предпочитал называть его иначе, но да, это царь морей Шелестиаль. Каждый год притаскивает мне побрякушки и ноет не переставая. Думает…
– Что ты мертв, – закончил за него Микель.
– Поверить не могу, что ты столько лет его обманывал! – воскликнул Реми. – Ты должен ему открыться!
– Никому я ничего не должен! – возмутился Льёненпапиль. – Тому, что я до сих пор не показывался, есть объяснение! У меня есть причины скрываться! И весьма… весомые, между прочим!
В его капризном тоне было что-то знакомое. Король внимательнее всмотрелся в лицо демона и с ужасом понял: если бы не шрам и не коротко остриженные волосы, он бы сказал, что смотрится в зеркало.
– Какого черта?! – взъярился Реми. – Что за черная магия? Почему ты так похож на меня?
– Строго говоря, это ты похож на меня, – парировал Льёненпапиль. – И кстати, может, вы меня все-таки отпустите?
– Ну уж нет! – ответил Реми. Он как раз приметил неподалеку серебряные наручники, усеянные аквамаринами, подхватил их и защелкнул на запястьях пленника.
Подобрав под себя ноги, демон сидел на холмике из серебряных монет, беспокойно поглядывал куда-то в сторону. Судя по всему, охоту разговаривать он потерял. Разве что бубнил время от времени, что ни в чем не виноват и его надо отпустить. Микель, освобожденный от необходимости удерживать пленника, решил осмотреться. Пока рассерженный король пытался добиться от Льёненпапиля хоть чего-то нового, шерьер обошел комнату. Его внимание привлекли несколько предметов. Из груды сокровищ он выудил серебряный гребень – точную копию того, что Реми стянул у него, – кубок причудливой формы с орнаментом из сапфиров и старинный щит с тем же узором. Вернувшись, он показал находки королю.
– Здесь вархосские сокровища, – заявил он.
– Да ну, ерунда какая, – отмахнулся Реми. – Каждый ребенок знает, что Вархосия – выдуманная страна.
– Вархосцы здорово преуспели в скрытности. Я был там однажды, в глубоком детстве. Эти орнаменты, – шерьер указал на узоры, – точно принадлежат им.
Льёненпапиль оживился и предпринял очередную попытку уговорить собеседников:
– О да, это редкие сокровища из затонувшей Вархосии! Они все мои, но, если вы меня отпустите, можете забрать их себе! Мне они больше не нужны.
– Если мы захотим забрать что-то из этого, нам не понадобится твое разрешение, – отрезал Реми. – Я не настолько глуп, чтобы верить первому встречному. Не знаю, где там бывал в детстве Микель, но точно не в Вархосии. Это всего лишь байки, такой страны никогда не существовало.
Демон прищурился:
– Забавно слышать такое из уст человека, предок которого стал причиной падения Вархосии.
– Что? – опешил Реми.
– Что слышал, – огрызнулся Льёненпапиль. – Ты что, историю Этуайи не читал? Первый этуайский король почти уничтожил их народ, и остатки выживших были вынуждены скрыться.
Реми знал историю. Слишком хорошо знал. Из поколения в поколение передавалась легенда о том, как один храбрый воин объединил множество разрозненных земель, чтобы противостоять орде жестоких оборотней. Те наотрез отказывались жить в мире с остальными. Он собрал огромную армию и пошел войной на чудовищ. Битва длилась долго, и большая часть армии храбреца пала под натиском варваров.
В разгар самого страшного сражения, по колено в крови, воин на миг остановился перевести дыхание. Опустил меч, оперся на его рукоять – и на его перчатку села откуда-то прилетевшая бабочка. «Ах, – подумал он, – вот бы и все мы жили так же беззаботно, как это создание, в мире и процветании». Воззвал он небесам, и небеса вняли его мольбе. Ему было ниспослано легендарное оружие. С его помощью доблестный воин победил нечисть, истребил всех оборотней и стер их страну с лица земли.
В летописях не сохранилось упоминаний о том, что это было за оружие. В некоторых древних свитках и на старинных гравюрах оно изображалось в виде небольшой коробочки, которую герой держал в руках. После славной победы он основал объединенное королевство, назвал его Этуайя и стал первым правителем. Когда же пришел его смертный час, на небесах сочли его достойным святости, и с тех пор он стал покровителем всех своих потомков. Считалось, что бабочки приносят этуайским королям удачу и счастье. В каждом поколении королевского рода в семье рождался младенец, отмеченный родимым пятном в форме бабочки – таков был знак основателя династии. Этот отпрыск считался благословленным небесами, поэтому именно ему и доставался престол.
Реми никогда не задумывался о том, что страной, с которой враждовал первый король Этуайи, могла быть Вархосия. Это звучало как бред – и одновременно могло быть правдой. По преданиям, вархосцы были весьма воинственны и умели оборачиваться животными. Из-за их свирепости и презрения ко всем, кроме себе подобных, небеса покарали вархосцев, погрузив всю страну вместе с жителями под воду.
– Наш с тобой глупый предок совершил кое-что весьма жестокое, – сказал Льёненпапиль. – Однако историю пишут победители, так что можешь и дальше жить в своих радужных иллюзиях. Но будь так любезен, меня в это не впутывай.
Послышался скрежет – кто-то отпирал замок. Микель и Реми переглянулись.
– Надо уносить ноги! – сказал шерьер и припустил к лазу, через который они попали в зал.
Реми последовал было за ним, но вдруг увидел, что их пленник не сидит рядом, а со всех ног бежит к одной из фресок с изображением саркофага.
– Стой! – воскликнул король. – Ты не должен так с ним поступать!
– Прости, парнишка, но я просто не могу иначе. – Демон приложил к фреске руку и скрылся в потайном проходе.
Реми кинулся за ним и вдруг почувствовал неладное. Наручники с аквамаринами каким-то образом замкнулись на его щиколотках. Запнувшись о короткую цепь, он не удержал равновесие и с грохотом рухнул на груду серебра.
Двери в конце зала распахнулись, и на пороге показались трое. Стоящий впереди всех мужчина увидел Реми и выронил серебряный поднос, который держал в руках. Лежавшие на нем драгоценности рассыпались по полу. Не обращая на них внимания, мужчина кинулся к молодому королю. В мгновение ока он пересек пещеру, прижал юношу к себе и со слезами на глазах запричитал:
– Лён, ты жив! Где же ты был столько лет? Почему не вернулся? Ах, неважно, главное, что теперь ты здесь. Поверить не могу, что это ты! Я больше никому и никогда не позволю причинить тебе вред!
Глава 16, в которой проложен путь в покои морского царя
Микель уже дополз до развилки, оглянулся. Реми сзади не было. Сердце камнем ухнуло вниз. Он пару раз окликнул своего короля и не услышал ни звука в ответ. Шерьер с трудом развернулся в узком проходе и поспешил обратно. Он достиг выхода как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как некий крепкий мужчина, подхватив бездыханного Реми на руки, выносит его из зала. На ногах юноши сверкнули серебряные кандалы.