– Я торопился.
Король не сразу осознал, что он имеет в виду, а осознав, забыл, как дышать.
– Хочешь сказать, это ты их всех разметал? Да здесь же пара сотен отборных воинов – дворцовая стража морского царя! Разве это не лучшие из лучших? А ты говоришь, что в одиночку пробился сквозь все это полчище и даже штанов не порвал?
Микель остановился и посмотрел на Реми – так глядел бы на хозяина провинившийся пес.
– Какая разница, скольких я победил, если им удалось меня задержать? В конце концов, важно только одно, – он болезненно вздохнул и печально опустил глаза, – то, что я опоздал.
Заглянув Микелю в глаза, Реми вдруг понял, что они вовсе не карие, как ему раньше казалось. Они были глубокого фиалкового цвета. В них было все: раскаяние, преданность, понимание, прощение и что-то еще, чему не было названия. Реми сжал руку шерьера – так крепко, как только мог, – и прошептал:
– Спасибо, друг. Правда, спасибо.
Глава 18, в которой лопаются штаны и терпение
Микель тут же отпустил Реми и отстранился. Почти отпрыгнул, будто его окатили ледяной водой.
– Ну и как это понимать? – сердито спросил Реми.
– Ваше величество, есть причины, по которым вам не стоит… рассчитывать на дружеские…
Реми задохнулся от возмущения.
– Значит, как выуживать из меня откровения – так мы на «ты»? А стоит проявить благодарность – так сразу «вам, ваше величество, не стоит»? – Король толкнул шерьера в грудь. Высокомерно фыркнув, он закинул за плечо конец покрывала и направился к ближайшей двери.
– Реми! – с отчаянием в голосе начал Микель. – Я могу объяснить… часть причин! На самом деле я…
Он кинулся вслед за юношей и запнулся. Раздался треск, не предвещающий ничего хорошего. Реми уже вынашивал планы, как будет десять – нет, двадцать! – часов подряд дуться, молчать, бросать высокомерные взгляды и тем самым вынудит шерьера вымаливать прощение. Звук заставил его обернуться. Злополучные узкие штаны зацепились за чей-то доспех, и наконец их время пришло. Лопнули прямо по шву. Король не сдержался и расхохотался. Правда, теперь они оба выглядели как идиоты. Ничего не оставалось, кроме как заняться срочными поисками подходящей одежды. Реми, пыхтя от усилий, оторвал кусок бархатного покрывала и протянул его Микелю, чтобы тот прикрылся. Снимать со стражников их потные тряпки не хотелось.
Шерьер поделился с королем открытием: двери устроены так, что открыть их мог только Льёненпапиль. А раз Реми настолько похож на демона, они, видимо, одной крови. Значит, и его замки послушаются. Догадка оказалась верной.
Пройдя несколько комнат, юноши попали в оружейную. Сбоку на стене висели доспехи, кожаные куртки. На скамье аккуратной стопкой были сложены нательные рубахи, куртки и штаны. В деревянном ящике грудой лежала обувь.
Реми решил, что обойдется черным трико – похоже, его поддевали под доспех. Оно было почти таким же удобным, как его костюм для ночных вылазок. Поверх трико он надел пояс, к которому пристегивались ножны. Всему разнообразию оружия он предпочел короткий кинжал с серебряной рукоятью в синих камнях. В ящике нашлись мягкие сапоги его размера. Волосы он заплел в косу, которую двумя быстрыми движениями закрутил на затылке и скрепил несколькими длинными гвоздями, найденными неподалеку.
Микель же не церемонясь выбрал первые попавшиеся штаны, подходящие по размеру, совершенно жуткую красную рубаху из какой-то блестящей ткани и тяжелый ярко-бирюзовый доспех. На ногах красовались сандалии, напяленные на полосатые носки.
Покончив с костюмом, Реми взглянул на своего шерьера и еле удержался от того, чтобы расхохотаться. Сильный, умный и ловкий, всегда и во всем безупречный Микель, у которого будто бы совсем не было недостатков, кроме разве что излишней любви к насмешкам, не имел никакого вкуса. До этого момента Реми видел его только в форме, поэтому даже и подумать не мог, что тот способен вырядиться как пугало.
– Оделся? – спросил его Реми и, получив в ответ кивок, продолжил: – А теперь снимай с себя все, кроме брюк.
– Что? Зачем? – недоуменно воззрился на него шерьер.
– В таком виде я тебя никуда не выпущу. Нас обоих на смех поднимут, – улыбнулся Реми. Он наскоро осмотрел висящую одежду, перебрал кое-какие вещи и протянул Микелю простую льняную рубаху, легкую, но прочную кожаную куртку со множеством ремешков и карманов, пояс с ножнами для хорошего меча и мягкие сапоги. – Надень это и не позорь меня. Как доберемся до дворца, проведу с тобой беседу о правилах этикета в одежде.
Покончив со всем этим, парни отправились к арке-порталу.
– Ощущения, что, если мы сейчас сунемся в этот проход, нас утащит за тысячу километров друг от друга и от Этуайи.
– Есть такое.
Микель провел рукой по выступающим узорам, на лице его появилось странное выражение.
– В чем дело? – спросил Реми.
– В прошлый раз я торопился и не обратил внимания, но теперь кажется, что я уже видел эту арку когда-то очень давно. – Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. – Неважно, идем скорее.
Реми поколебался немного. Они посмотрели друг на друга в молчаливом понимании и так, на всякий случай взявшись за руки, вступили в портал, в вихревой танец искр. В нос ударил резкий запах забродивших ягод, и они вынырнули в темноту. Король почувствовал, как Микель сжал его ладонь и замер.
– Что? – тихо спросил юноша.
– Это не то место, из которого мы перенеслись во дворец морского царя, – отозвался шерьер.
Было непроглядно темно, Реми раздражала неизвестность, беспомощность, невозможность видеть.
– Расскажи, что там, – попросил он, поглядывая на вновь засветившиеся фиолетовые глаза.
Шерьер осмотрелся и начал:
– Это похоже на погреб. Нет, скорее на винодельню. Тут большой зал с колоннами, везде стоят бочки, бутылки, пресс… – Он на секунду замолчал. – «Звездный мальчик».
Реми сразу все понял.
Он знал, что любимое вино королей изготавливали в большой тайне в очень скромных количествах. Поставщики не менялись на протяжении многих десятилетий, потому цена вина была невероятно высока. Однако вкус его полностью компенсировал все затраты: сколько бы виноделы ни старались, ни одно вино в мире не могло сравниться со «Звездным мальчиком». Его изготовители знали какой-то секрет. Похоже, он состоял в том, что виноделами были вархосцы.
Стоило Микелю замолчать и остановиться – и король окончательно его потерял. Юноша решил направиться туда, где слышал его шаги в последний раз. За спиной что-то зашуршало. Реми обернулся – фиалковые глаза сверкнули в паре метров от него совсем в другой стороне.
Король сделал несколько шагов и протянул руку, но получил в ответ шлепок по тыльной стороне ладони. Глаза, лукаво сощурившись, отодвинулись дальше.
– Ты что творишь? – возмутился юноша.
– Осматриваюсь, – гулко прозвучал голос Микеля откуда-то из другого конца зала. – Ты же сам попросил.
Владелец лукавых фиалковых глаз вдруг звонко расхохотался тонким девичьим голосом, схватил Реми за шею, сделал ловкую подсечку и повалил его на пол, торжественно усевшись сверху. Все это произошло так быстро, что юноша успел только ойкнуть. Этого, однако, хватило, чтобы обратить на происходящее внимание Микеля: он в мгновение ока оказался рядом, одним рывком стащил незнакомку со своего короля и поставил на ноги.
Над головой Реми две пары фиалковых глаз уставились друг на друга. Одни были полны возмущения, а вторые вдруг округлились и наполнились слезами.
– Наконец ты пришел за мной, любимый! – воскликнула женщина и кинулась на шею Микелю.
Теперь уже глаза шерьера округлились. Он хотел было что-то ответить, но незнакомка без умолку трещала о том, как долго она ждет, как много дней и годов минуло с их последней встречи, как тяжело ей было в одиночестве. Вставить в эту тираду хоть слово не представлялось возможным. Не дав парню опомниться, она потащила его за собой. Он едва успел ухватить за руку только что поднявшегося на ноги Реми, чтобы вновь не потерять его.
Вскоре они достигли тяжелой деревянной двери в конце зала. Оказавшись внутри, девица отпустила Микеля. Она метнулась в угол, повозилась там, и вскоре комнатку озарило пламя свечи.
Это оказалась совсем крошечная келья, обставленная скромнее некуда. Из мебели там были лишь небольшая кровать и письменный стол с ящичками да стул, на спинке которого громоздилась одежда. Весь потолок и почти все стены были расписаны кривоватыми четырехконечными звездами. Присмотревшись, Реми понял, что они выцарапаны каким-то острым предметом. Лишь один угол оставался незаполненным.
– У тебя тут уютно. Будто звездное небо, – сказал Микель, воспользовавшись передышкой.
– Эти звезды – дни, что я провела вдали от тебя, – отозвалась девушка и, улыбаясь слегка безумно, прижалась к груди Микеля.
Это была миловидная миниатюрная брюнетка лет восемнадцати с тугой косой до самой земли. Платье казалось довольно старым и потертым, но опрятным. Когда-то оно явно было роскошным дорогим нарядом, достойным царской особы, но сейчас пообтрепалось. На бархате виднелись проплешины и следы штопки.
– Девушка, нам надо выбраться отсюда. Где здесь выход? – не церемонясь, спросил Реми.
– Ха. Забавно, что именно ты меня об этом спрашиваешь. Это моя тюрьма, – ответила девушка. – Если бы я нашла выход, меня бы давно здесь не было. Знаете, я почти свихнулась тут от одиночества, но теперь мой любимый пришел за мной, отец больше не сможет нас разлучить! Да? Ты взял с собой этого демона, чтобы вызволить меня?
Микель посмотрел на нее с жалостью. Ему не хотелось расстраивать страдалицу, поэтому он просто коротко кивнул. Усадив ее на кровать рядом, он принялся осторожно расспрашивать об этом месте и о последних годах заточения, стараясь не выдать себя.
Выяснилось, что девушка провела в одиночестве больше двадцати лет. За все эти годы единственным, с кем она общалась, был ее отец. Он приходил раз в год, чтобы забрать готовое вино и спросить, не одумалась ли она, но та хранила верность своему любимому и лелеяла надежду на встречу с ним.