– Как ты думаешь, что это за оружие? – спросил он.
– Это вторая вещь, о которой я догадался благодаря тебе. Я точно не знаю, как оно выглядит, но… Та легенда о маге, создавшем оружие, превращающее людей в беспринципных убийц. Я читал нечто похожее в одной из книг Генри. Думаю, она может быть как-то связана с его изобретением.
Тут в голове короля что-то щелкнуло, он кинулся к Микелю, запустил руку ему за шиворот и вытянул ключ. Уставился на безделушку, поблескивающую в свете костра, и глаза его полезли на лоб.
– Боже мой, ты прав, Микель, этот ключ ничего не отпирает. Он заводит механизм музыкальной шкатулки!
Несколько раз Микель открывал и закрывал рот, а потом протянул:
– О-о-о-о-о.
Лихорадочно соображая и что-то беспорядочно бормоча себе под нос, Реми вскочил на ноги. Он походил взад-вперед вдоль костра, сделал кружок вокруг шерьера и сел рядом с ним, плечом к плечу. Микель не мешал – только следил за его передвижениями. Судорожно втянув воздух, Реми загляделся на пляшущие язычки пламени и начал свой рассказ:
– Как-то раз к нам заехал один посол. Он был славный малый, даже не дурак. На его шее я увидел любопытный медальон. В него будто была встроена шестеренка…
Шерьер слушал внимательно и не перебивал, только все больше хмурился. Оказалось, что за несколько последних месяцев Реми стащил у своих гостей больше сотни различных вещиц, многие из которых будто были выполнены одним и тем же мастером. Король и сам был неглуп, он быстро смекнул, что они похожи на детали одного механизма. Покрутив их так и эдак, он разобрался и сумел соединить некоторые из них между собой. Все это время загадочный механизм не давал ему покоя. Каждый раз, когда во дворец прибывал новый гость, Реми с нетерпением ожидал момента, когда сможет порыться в его багаже и проверить, нет ли там еще одной детали.
– И много тебе удалось собрать? – осторожно спросил Микель.
– Полагаю, почти все. Не хватает только гребенки. Ну и, само собой, ключа.
– Ты гений! – радостно воскликнул Микель и налетел на Реми.
– Т-ты что творишь? – Король попытался вырваться, опасливо поглядывая через костер.
– Выражаю восхищение умственными данными вашего величества, – шутливо произнес Микель.
– Это я как раз понял, но мы еще не обсудили самое главное! – отрезал Реми и, с силой отпихнув наглеца, сел чинно и поправил одежду.
Король ощущал на себе нетерпеливый взгляд шерьера. Способность дерзкого мальчишки в мгновение ока переключаться с серьезных разговоров на шуточки и обратно поражала и выбивала его из колеи. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Сомнений не было: восхищение этого парня ему льстило. Щеки Реми подернуло румянцем, он неловко заерзал и осторожно посмотрел на шерьера.
– Знаешь, я с детства был заключен в жесткие рамки, – сказал он, потупив взор. – А с тех пор, как отец… ну, ты знаешь, передал мне бразды правления, я больше не мог позволить себе ничего лишнего. Мое детство закончилось очень рано. – Реми сделал глубокий вздох и тут же шумно выдохнул, слова давались нелегко, голос поугас. – Не верю, что говорю это, но, кажется, общаться с тобой мне будто легче, чем с кем бы то ни было.
Шерьер сел поближе, настолько, что их плечи почти соприкасались, и произнес:
– Прекрасно тебя понимаю. Давай кое-что проверим.
Он пошарил в сумке, выудил оттуда старый потрепанный шарф, подошел к разбойнику и завязал ему глаза.
Глава 22, в которой король погружается в неизведанное
– Что ты задумал? – спросил Реми.
– Не волнуйся, я покажу тебе кое-что, чему меня научил отец. Просто делай как я, и ты сразу все поймешь.
Микель сел напротив юноши, одну руку опустил на свое колено, второй же обхватил шею короля, словно вызывая его на поединок. Реми накрыла волна неуверенности и смятения. Происходящее казалось чем-то довольно непривычным, будто прыжок в неизведанное. И ему вдруг страшно захотелось довериться Микелю, наконец побыть ведомым и ничего не решать. Он повторил позу шерьера, и рука его так же легла на шею парня. Их взгляды пересеклись. Это было такое новое, пьянящее чувство, что у Реми даже слегка закружилась голова. Все мысли заняло предвкушение чего-то чудесного, будто сам воздух наполнился древней магией и заискрился.
– Если захочешь прекратить, не молчи.
Юноша сглотнул и кивнул, продолжая смотреть в глаза шерьера, и, когда тот закрыл их, Реми почти бессознательно сделал то же самое. И тут же услышал голос Микеля, который звучал словно в его голове.
Шерьер пел.
Песня была странной, но притом очень знакомой. И хотя Реми не знал языка, но понимал и без слов. Она наполняла все пространство вокруг, рассказывая о безграничной свободе, об открытых дверях, о возможностях, которые, казалось, доступны юноше, стоило только пожелать. Она заставляла верить в себя, питала пугающим чувством вседозволенности.
Он словно стал частью внутри этой притягательной песни. И был свободен. Его импровизированные заколки ослабли, и яркие кудри рассыпались, накрывая руку шерьера.
Микель почувствовал себя странно. Волосы Реми, заполнившие собой пространство, будто мягкое облако, были так не похожи на его собственные, черные как смоль, довольно короткие и жесткие, что он даже немного завидовал. Золотистые кудряшки, сияющие, как драконьи сокровища, до самых кончиков казались идеальными. Микель уловил тонкие ноты ванили, пробивающиеся сквозь едкий запах дыма, и невольно улыбнулся. Даже после нескольких погружений в озеро Реми все равно сохранил этот тонкий аромат.
Внутри Реми боролись два противоречивых желания: стремление быть осторожным и порыв рассказать этому парню, что в мире всегда будет человек, готовый в любой момент подставить плечо.
Множество запретов и многолетних страхов сдавливали грудь короля, но эта песня, обволакивающая, звучащая словно отовсюду, заставила его отбросить все и наконец принять себя.
Реми почувствовал, как сознание Микеля настойчиво проникает в его сознание, как его переживания становятся их общими переживаниями. Пальцы шерьера чуть шевельнулись под локонами, и, словно зеркало, Реми дотронулся до затылка Микеля. Микель ощутил, как король слегка напрягся.
Эта невероятная мелодия пробуждала чувства, которых молодой монарх никогда раньше не испытывал.
Реми казалось, что он впервые по-настоящему живет, что все это время от него скрывали огромный мешок со сладостями, а он и не спрашивал о них, не зная их вкуса.
Когда пение начало стихать, яркие впечатления тоже поблекли, и Реми испытал что-то вроде сожаления. Он понял, что пора заканчивать, и нехотя убрал руку. Послышался удивительный звук, от которого у Микеля внутри все сжалось.
В тот же миг пение прекратилось.
– Что… Что это было? – спросил Реми, смущенно открыв глаза.
Микель не спешил отвечать.
– Я и сам не очень разобрался, как это работает, не знал, получится ли, – замялся он. – Вычитал в одной книге о морском народе такой способ достичь взаимопонимания с тем, кто тебе важен.
В памяти юного монарха всплыла история Мальтруя о бесконечной привязанности морского царя к коварному демону. Раньше Реми и не подозревал, что чужие переживания могут вызвать столь яркие эмоции и запасть так глубоко в душу. На глазах его выступили слезы.
– В чем дело? – встревожился Микель.
– Да я просто… Это все так… – бормотал он, задыхаясь, – будто достали все мои самые сокровенные чувства, а взамен открыли самые уязвимые частички души. И я все думаю о тех двоих. Если… Если они были так же близки, как Льёненпапиль мог так поступить с морским царем?
Сердце Микеля сжалось.
– Я не знаю, что у них произошло, но они – это они, а мы – это мы. Уверен, что у нас все будет иначе.
– О нет! – вскрикнул Реми так резко, что Микель немедленно замер и почти сразу отстранился.
– Хорошо. Будет немного трудновато, но… Давай все забудем и постараемся остаться хотя бы королем и его шерьером.
Монарх окинул его растерянным взглядом.
– Нет-нет, мне и правда понравилось, эта мелодия, это… чем бы это ни было. – Юноша глубоко вздохнул, набираясь смелости, и выпалил: – Ты знаешь, что такое Тихая Волна?
– Первый раз слышу, – насторожился Микель. – Это какое-то природное явление?
Стараясь не упустить ни единой детали, Реми пересказал Микелю историю, услышанную от Мальтруя. Сперва выражение лица Микеля сменилось с заинтригованного на растерянное, затем Реми заметил страх и панику, но шерьер почти сразу взял себя в руки и под конец казался непривычно задумчивым.
– Конечно, это все могло оказаться неправдой, но после того, что я пережил в покоях морского царя, и после того, что ты только что показал, я начинаю верить, что Тихие Волны действительно существуют. А Льёненпапиль и правда Тихая Волна Шелестиаля. Как ты считаешь, ты и я, может ли быть, что мы…
– Хорошо, что ты напомнил, – перебил его Микель. – Я как раз хотел спросить, что сделал тебе морской царь. Я понимаю, что кому-то он может показаться обаятельным, но… Он вызывает у тебя столько сочувствия. А еще почему ты тогда сказал, что я опоздал?
То ли Микель постарался уйти от ответа, то ли не посчитал тему, поднятую королем, важной, но тот факт, что момент упущен, а ответ не получен, невероятно разозлил Реми.
– Потому что ты опоздал! Он успел меня опозорить, – надулся Реми. – И больше ничего, но мне было страшно и неприятно! – Он понимал, как нелепо звучат эти обвинения, но уже не мог остановиться, накопившаяся обида наконец-то прорвалась. – Если бы ты пришел хоть немного раньше, мне бы не пришлось терпеть такое унижение! Но ты опоздал, потому что всего секунда, и ты нашел бы там мой труп.
Микеля прошиб холодный пот, сердце забилось как сумасшедшее, пробуждая давно забытое ощущение первобытного страха. Он представил себе распростертое тело Реми, безжизненное и окровавленное, и у него затуманился разум. Однако, сглотнув подступивший к горлу ком, он собрался и произнес: