Микель подался вперед, и Реми понял, что ему удалось зацепить внимание шерьера.
– У меня на теле есть родимое пятно – знак богини. Рожденный с такой отметиной считается законным наследником, и никто не смеет посягнуть на его трон, пока в королевской семье не родится следующий ребенок, благословленный богиней.
– Любопытно. А можно мне…
– Нельзя. – Реми решил сразу пояснить, как обстоят дела. – Она находится в месте, которое не так часто на виду. Мне бы не хотелось показывать ее кому-либо. Но иногда… Скажем так, случались ситуации, когда без этого было не обойтись.
На лице шерьера появилась мечтательная улыбка.
– Что бы ты там ни навоображал, все совсем не так, – спустил его на землю король. – Я просто хотел, чтобы ты понял: быть королем то еще испытание, минусов зачастую больше, чем плюсов. В плане отношений – неважно, дружеских или любовных – уж точно.
– А что же принцессы других стран? – спросил Микель.
Юноша многозначительно хмыкнул:
– Да как-то мне пока ни одна из них особо не понравилась. Ну, знаешь, как человек. Конечно, существует такая вещь, как династический брак с целью произвести на свет наследника голубых кровей. И мои предки, чего скрывать, тоже порой грешили этим. Но я думаю, этот путь не для меня. Когда я смотрел на гостей из других стран, то замечал лишь диковинки, которыми мне хотелось пополнить свою коллекцию. Сейчас даже не вспомню лиц большинства из этих людей. Зато запросто могу рассказать, какой браслет был на той или иной женщине в день аудиенции и как выглядели часы какого-нибудь знатного вельможи, которого я принимал десяток лет назад.
Ориентируясь на выражение лица шерьера и редкие восклицания, действуя по наитию, Реми жонглировал словами и строил диалог с виртуозностью дипломата.
Когда перевалило далеко за полночь и за окном ухнула сова, Микель словно очнулся. Он поднялся и безапелляционно произнес:
– Достаточно.
– Что я слышу? – развеселился Реми. – Не ты ли говорил, что готов обсуждать со мной любые темы бесконечно? Для того, кто был так решителен, ты слишком быстро сдался.
Микель вздохнул, ему явно тоже хотелось продолжить.
– Завтра нам предстоит тяжелый день. Мне очень нравится вас слушать, но лучше будет встать пораньше, так что, думаю, пришло время закругляться.
Реми совсем не желал закругляться. Он был взбудоражен до такой степени, что все социальные запреты и этические нормы улетучились из его головы, не оставив и следа.
– Я же знаю, что стоит нам остановиться, и завтра утром ты, как всегда, сделаешь вид, что этого разговора никогда не было! – насупился король.
– Я так не поступлю, – ответил Микель. – Обещаю.
Реми хотелось ему верить. Он и правда утомился за последние дни, и на самом деле его уже знатно клонило в сон.
Уже засыпая, Микель пробормотал:
– Знаешь, Реми, ты невероятный человек. Я впечатлен.
Реми отозвался:
– Не так уж сложно впечатлить человека, которому не с чем сравнивать.
В комнате на мгновение воцарилась звенящая тишина, а затем шерьер произнес:
– С чего это ты взял, что мне не с чем сравнивать?
Глава 27, в которой Реми терзают сомнения
Король совершенно не ожидал, что у Микеля уже был кто-то настолько же близкий. Кто-то еще, с кем шерьер был так же откровенен. Но многолетний опыт управления страной сделал Реми человеком, умеющим изображать невозмутимость и равнодушие даже в моменты крайнего смятения. Так что утомленный Микель ничего и не заметил, только улыбнулся, примостился на подушку и мгновенно провалился в беспробудный сон.
Ворочаясь и ерзая, Реми все глубже погружался в размышления, раз за разом прокручивая в голове фразы, высказанные Микелем.
«Я же все-таки учился в военном училище».
И что это должно было означать?
«Я никогда не говорил, что у меня не было близких людей».
Все верно. Они вообще не поднимали эту тему.
«Разумеется, друзей у меня предостаточно».
Реми думал, что они в одной лодке, а оказалось, что в этой лодке был только он, тогда как шерьер спокойно плавал все это время вокруг, рассекая волны с другими любителями поплескаться.
Сон как рукой сняло. Дождавшись, когда Микель заснет, Реми выбрался из постели и спустился. За стойкой клевал носом субтильный мужичок. Завидев важного постояльца, он съежился, будто хотел стать еще неприметнее.
Реми пожалел беднягу. Он и сам, как никто другой, нуждался в поддержке, но понимал, что для короля на первом месте всегда должен быть его народ. Не безликая толпа, которой можно вертеть как хочешь, а каждый человек с его нуждами и заботами. Даже если это беззубый трусливый прислужник в борделе.
Король тихо подошел к стойке и улыбнулся как можно приветливее:
– Здравствуй. Я тебя тут все время вижу, но даже имени твоего не знаю. Как тебя зовут?
– П-пьер. – Мужичок вжал голову в плечи.
– Рад знакомству, Пьер. Я Рене, – произнес Реми первое, что пришло на ум, и протянул собеседнику руку. Тот робко пожал ее в ответ. – Должно быть, нелегко тебе тут приходится. Хозяйка строгая?
Пьер замахал руками и заметно оживился.
– Нет-нет, г-госпожа хорошо ко мне относится! Она взяла м-меня на работу, несмотря на… – Он замялся. – На м-мои особенности. Мне не на что жаловаться. Платит она хорошо. Да и посетители по большей части люди уважаемые и щедрые.
Надо же, как мало требовалось этому человеку. Его участь так далеко ушла от королевской, но в каком-то смысле он был свободнее, а то и счастливее.
– Кажется, ты нашел свое место в жизни, – улыбнулся Реми. – Вот бы и мне так.
Откуда-то послышался писк. Пьер покраснел, засуетился и нырнул вниз. Реми разобрало любопытство. Перегнувшись через стойку, он спросил:
– Что у тебя там? О-о-о!
Мужчина испуганно прижимал к груди коробку. В ней копошился кто-то крохотный, мохнатый и черный как смоль.
– Пожалуйста, господин! Н-не говорите хозяйке! Она не терпит того, что не приносит п-пользы или д-денег. Но этого м-малыша вык-кинули, и он умрет один…
Реми потянулся к нему:
– Можно?
Это был щенок. Совсем маленький. Видно, только недавно открыл глаза. Юноша прижал его к груди и осторожно погладил. Пьер не сводил с него взгляда, волнуясь, словно заботливая мамаша.
– Как ты его назовешь? – спросил Реми.
Пьер тяжело вздохнул:
– Я не думаю, что смогу долго…
– Эт-то еще что?! – разъяренный голос хозяйки разнесся по гостинице. Реми всерьез испугался, что она перебудит всех постояльцев. – Кто посмел притащить в мое заведение грязное животное? Мне тут бесполезные нахлебники ни к чему!
Она решительным шагом двинулась к юноше, собираясь забрать у него щенка. Реми насупился и увернулся от ее рук. В мгновение ока у него появился план.
– Это этуайский королевский пес редчайшей породы. Несколько таких щенков сегодня доставили в избранные заведения по приказу короля – в знак особого расположения его величества.
На долю секунды хозяйка смутилась, но быстро пришла в себя.
– Что ты сочиняешь? – напустилась она на Реми. – Всем известно, что король пропал несколько дней назад! Хочешь сказать, он вернулся только ради того, чтобы всучить мне эту блохастую тварь?
Ни один мускул не дрогнул на лице юноши.
– Все верно, король временно отсутствует, – невозмутимо ответил он. – Однако распоряжение о дарении щенков он отдал до того, как покинул дворец. Вы, конечно, вольны мне не верить. Но когда его величество вернется и обнаружит, что вверенный вам драгоценный породистый пес исчез или содержится в ненадлежащих условиях, вам придется держать ответ перед ним.
Реми обернулся к Пьеру и торжественно передал ему черныша, незаметно подмигнув. Тот растерянно принял щенка и застыл с раскрытым ртом. Он явно догадывался, что здесь что-то не так, но не мог сообразить, что именно. Король же заливался соловьем:
– Это очень редкая порода. Стоит таких огромных денег, что практически бесценна. Кормите его дважды в день, хорошенько выгуливайте, и он станет вам прекрасным охранником.
Хозяйка потопталась на одном месте и наконец изрекла:
– Ну ладно, пусть остается. Но если врешь, имей в виду: я тебя из-под земли достану. И не побоюсь написать на тебя жалобу королю, да-да!
Она напустила неприступный вид и удалилась в свою комнату. Но Реми-то видел, как у нее заблестели глаза, стоило ему упомянуть о баснословной ценности и аристократичности собаки.
Пьер все это время дрожал как осиновый лист. Едва хозяйка скрылась, ноги его подкосились, и он медленно осел на пол. Видимо, это был предел его смелости и выносливости. Реми пожал плечами и опустился рядом.
– Теперь у вас все будет хорошо, – сказал он, ласково поглаживая повизгивающего щенка.
– А что, если его величество узнает? – встревоженно спросил Пьер.
– Не волнуйся. Все, что я делаю и говорю, заведомо одобрено королем, – улыбнулся Реми.
Они посидели несколько минут в тишине. Щенок заснул, и успокоившийся Пьер переложил его в выстланную тряпками коробку. Рядом стояли блюдца с молоком и накрошенной курятиной, оставшейся от ужина. Надо будет назначить этому сердобольному человеку содержание, подумал король.
– Спасибо вам большое, – нарушил молчание Пьер. – Даже не знаю, как вас благодарить.
– Что ты, не стоит, – отмахнулся юноша. – Тут любой бы вступился.
– Вовсе нет, – возразил Пьер. – Многим людям плевать на маленькие беды маленького человека. Они бы просто прошли мимо. Но вы – другой. У вас, господин Рене, большое сердце.
Неожиданная похвала смутила Реми. В прежней жизни придворные расточали комплименты его уму, красоте и прочим достоинствам, но он знал цену лести и привык пропускать ее мимо ушей.
– Я беден, и мне нечем отплатить вам за доброту, – продолжал Пьер, – но говорят, я умею слушать. Что-что, а хранить секреты я выучился. И не осуждать – тоже. Порой сюда и приходят-то лишь затем, чтобы выговориться. Если вдруг придет нужда облегчить душу, знайте: мне можно рассказать что угодно.