Реми исподлобья посмотрел на него. Молодой человек виновато улыбнулся:
– Правда, если вы задались целью утопить свои печали в хмельном, то не смею мешать. Однако есть более действенные способы справиться с хандрой.
– Это какие же? – с вызовом поинтересовался Реми.
– Ну, например, выговориться. У вас есть друзья?
Юноша усмехнулся. Какие могут быть друзья у короля-изгнанника, лишившегося двора, слуг и стражи, а то и королевства.
– Прошу прощения, – продолжил незнакомец. – Кажется, я наступил на больную мозоль. Но знаете что? Иногда проще поделиться с первым встречным, чем с близким.
Реми оглядел собеседника внимательнее. Всем своим видом тот располагал к себе, лицо излучало доброжелательность. Потягивая вино, он наблюдал за стайкой ребятишек, играющих неподалеку, и умиротворенно улыбался. Король вспомнил Пьера и подумал, что в чем-то этот человек прав. И все же его не покидала смутная тревога.
– Вы предлагаете излить вам душу?
Молодой человек смущенно хохотнул:
– Ну что вы. Просто так уж вышло, что ко мне часто приходят за советом не последние люди королевства, так что я знаю, о чем говорю. Не далее как вчера знакомец прислал ко мне одного господина с вопросом весьма деликатного свойства… Его дочь и некий аристократ с детских лет питали друг к другу нежные чувства. Влюбленные обручились и дали друг другу обет: до свадьбы избегать пышных празднеств, шумных застолий, балов и маскарадов. Пусть ничто не соблазняет нас, решили они. Тем сладостнее будет наше соединение, тем приятнее нам будет вкушать радости жизни вместе. И вот за два дня до счастливого события выяснилось: жених вовсе не сидел взаперти, а переселился в другой город, славящийся злачными местами. Там он вел самый разгульный образ жизни. Не отказывал себе ни в попойках, ни в азартных играх, ни в распутстве…
– И что же вы ему посоветовали? – заинтересовался король.
– Что же тут можно посоветовать? – Незнакомец поставил бокал. – Видите ли, если для одного человека чистота души и тела важна, а для другого нет, то им не по пути. Они, конечно, могут попробовать как-то ужиться, понять друг друга, но, по моему опыту, такие отношения закончатся болезненно для обоих, потому лучше их даже не начинать. Все дело во взглядах на мир, на жизнь, на моральные ценности. Если для одного человека чистота и непорочность – это единственно возможный способ существования, а для другого – пустой звук, то… сами понимаете.
Видимо, недоумение отразилось на лице Реми, потому что собеседник поспешил его успокоить речами о том, что в море полно рыбы, и не стоит зацикливаться на одном-единственном человеке. Рано или поздно найдется родственная душа, с которой девица обретет неподдельное счастье.
Звучало это все весьма разумно. По крайней мере, более складно и логично, чем то, что пытался донести Пьер. Однако если после разговора с беззубым слугой Реми немного успокоился, то речи этого незнакомца заставили его ощутить невероятную пустоту в душе и глубокое одиночество.
Если подумать, он познакомился с Микелем совсем недавно и не так уж много о нем знал. Вроде бы не существовало никаких причин прикипеть к нему всем сердцем. Шерьер не мог стать для него другом. Не должен был стать. В какой же момент что-то пошло не так?
Воспоминания всплывали одно за другим. Первая встреча, мгновенная взаимная неприязнь, бесконечные перепалки, клокочущая злость после каждого разговора, грубости и подтрунивание, попытки унизить и оскорбить… Иногда он ловил себя на мысли, что такого умного и острого на язык человека было бы неплохо иметь в союзниках. Или украдкой восхищался шерьером. Что уж говорить о спортивном теле, то ли вызывавшем жгучую зависть, то ли мотивирующем поработать над собственными мускулами.
Перед глазами встала картина: растрепанный шерьер врывается в покои морского царя, готовый разнести не только дворец, но и все подводное царство, – лишь бы с Реми ничего не случилось. Затем он вспомнил, как парень без тени сомнения открылся ему и позволил монарху задавать любые, даже очень личные вопросы, а после самодовольно заявил, что для него это не такое уж и большое дело. И наконец, король никогда не смог бы выкинуть из головы тот пугающий пустой взгляд.
Реми вдруг ясно понял, что на самом деле никогда не испытывал к нему настоящей ненависти.
– Знаете, – сказал юноша, смело глядя в глаза незнакомцу, – я очень хочу, чтобы близкий мне человек – например, друг – был мне предан, и сам я с готовностью отвечу тем же. Но никогда не стану осуждать его за прошлое. Откуда мне знать, что он чувствовал раньше, какие обстоятельства вынудили его поступить так, а не иначе, почему он приобрел определенный опыт раньше меня. Я просто буду радоваться, что извилистая дорога жизни в конце концов привела его сюда. И я постараюсь сделать все, чтобы он во мне не разочаровался. Пусть я не буду осведомлен обо всем, что случилось с ним прежде, но за его нынешнюю преданность отплачу доверием. И раз уж этой дружбе было суждено завязаться, я постараюсь сохранить ее до моего последнего дня.
– Интересная мысль. – Его собеседник задумчиво склонил голову набок. – Но в корне неверная. Видите ли, так устроен мир: лисы должны быть с лисами, драконы с драконами, а бабочки с бабочками. Благородные люди не должны путаться с простолюдинами, а целомудренные – с распутниками. Каждому свое место – на том все и стоит. Если ты крестьянин – паши землю, разводи скот, веселись на ярмарках, женись на крестьянке. Ну а если ты король, то займи трон и бери полную ответственность за свое государство. Найди жену, которая укрепит твое положение и родит тебе здорового наследника, умного и сильного.
На плечи Реми будто опустился мешок с камнями. За последнее время он почти забыл, каково это – нести бремя власти, не имея свободы выбрать другую жизнь.
– Большинство проблем в этом мире возникает оттого, что иные люди не знают своего места, – заключил собеседник, небрежно махнул трактирщику и попросил еще вина.
– Я поразмыслю над этим, – выдавил король, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Надеюсь, вы не обидитесь, если я попрошу сохранить наш разговор в тайне. А сейчас извините, мне нужно идти.
– Ну что вы, какие тут обиды. Мы всего лишь два путника на дороге жизни, и сейчас наши пути расходятся. Но я надеюсь на новую встречу с вами – и как можно более скорую. Вы мне нравитесь.
Еще раз извинившись, Реми откланялся, подхватил своего нелепого плюшевого дракона и поспешно удалился.
С тревогой в сердце он выискивал Микеля среди ярмарочного люда. Оббегал торговые ряды и балаганы, заглянул в каждый закоулок, но все напрасно. Он уже почти потерял надежду, как вдруг услышал аплодисменты и громкий детский смех. В стороне от взрослой суеты кукольники развернули свою пеструю ширму. Перед ней широким полукругом расположились разновозрастные ребятишки, кто сидя, а кто и лежа. Подойдя поближе, Реми без труда различил среди них знакомую фигуру. Микель расположился на земле, скрестив ноги, а малец восседал сверху, будто на троне. Шерьер беззаботно улыбался и, щурясь на солнце, следил за представлением.
И чего он расстроился и отправил Микеля бродить с этим мальчишкой? Как ни крути, придется признать: это и правда была самая обычная ревность, глупая и вязкая. Да еще и к ребенку. Он не спеша подошел и опустился рядом, плечом к плечу с шерьером. Ставший привычным за эти дни запах мандаринов успокаивал и наполнял теплом. Юноша почувствовал, как шерьер осторожно шевельнулся.
– Обиделся? – мягко спросил Микель. – Извини, что я так задержался.
– Ничего, – ответил Реми. – Это я должен просить прощения. Я вел себя глупо.
Микель тепло улыбнулся и понимающе кивнул.
– Устал? – шепнул он. – Скорее бы оказаться в каком-нибудь спокойном месте.
– Да ты небось просто хочешь запустить свои грабли в мои волосы, – пробурчал Реми и заерзал, устраиваясь поудобнее.
– Пальцы прямо-таки чешутся! – хохотнул Микель.
Они немного помолчали.
Спектакль мало волновал Реми, пока один из актеров не закричал:
– Давайте поможем храброй маленькой шелки свергнуть глупого злого короля! Кричите громче, детишки: уходи, злой король!
Публика восторженно подхватила призыв. Каждый желал внести свой вклад. Но актерам этого было мало. Они только пуще раззадоривали детвору.
– Что-то не сработало, наверное, вы недостаточно громко кричали. Давайте-ка еще раз, только громче: уходи, злой король!
Реми заткнул уши. Почему-то казалось, что эти слова адресованы ему. Он всегда так пекся о чести семьи, о долге, о том, чтобы оправдать чужие ожидания, и даже не задумывался, каким королем был для простого народа.
– Что это за история? – спросил он.
– О храброй шелки-освободительнице, – сообщил мальчик, сидящий в ногах у Микеля. – Она оживила доброго рыцаря, а потом ее заточили в подводном царстве, а потом рыцарь спас ее, а потом они вернулись, чтобы помочь людям освободить страну от злого короля!
– Какая занятная сказка, – усмехнулся Реми.
– Моя любимая! – радостно заявил мальчуган.
Тем временем шелки и рыцарь благополучно одолели злобного тирана и стали жить долго и счастливо в его дворце.
Вдруг откуда ни возьмись на Микеля вихрем налетела незнакомая женщина. Она подхватила ребенка на руки, прижала его к себе и принялась, захлебываясь слезами, бранить шерьера. Ребенок, поддавшись ее настроению, разревелся. Какой-то малыш неподалеку испугался и тоже заплакал. Поднялся вой.
– А, так вы и есть потерянная мамаша, – заметил Реми. – А мы-то уже с ног сбились, разыскивая вас.
Женщина открыла было рот, да так и застыла, не зная, что возразить. Реми чувствовал, что если немедленно не покинет эту ватагу маленьких дьяволят, то взвоет вместе с ними. Он мельком глянул на Микеля и увидел, что тот хмурится. Примерно догадываясь, что именно расстроило его шерьера, Реми сказал женщине:
– Вам бы получше следить за своим ребенком. Повезло, что его нашел мой друг, а не какой-нибудь работорговец или еще кто похуже. А ты, приятель, – обратился он к мальчику, – сегодня очень помог мне. И спасибо за сказку. Подарю-ка я тебе вот этого дракона. Пусть он оберегает тебя, пока ты не подрастешь и не станешь сам защищать маму.