– Я должен взять на себя ответственность, – заявил он. День клонился к вечеру, и было ясно, что никто не приедет. – Я отправлюсь за ней.
– Это не выход, Реми, – отозвался Микель.
– Ты что, не понимаешь? Она там из-за меня! А если ее ранили? Или того хуже…
– Даже если и так, она сама сделала выбор. Осознанный, – произнес он. Шерьер почувствовал, как дрожат плечи Реми, и не нашел ничего лучше, чем попытаться успокоить друга как умел: – Твоя смерть ей не поможет.
– Я знаю! – воскликнул юноша. – Знаю… Но как я могу есть, спать, радоваться жизни, пока моя мать и эта достойная женщина подвергаются смертельной опасности? По моей, между прочим, вине.
– Реми…
– Ты со мной?
Микель прямо и открыто посмотрел на него.
– Конечно, – сказал он. – Конечно, я с тобой. Но давай не бросаться на амбразуру.
Весь вечер они планировали вылазку во дворец, продумывая возможные варианты развития событий.
– Решено. Отправляемся завтра после обеда, – подытожил Микель.
Реми согласно кивнул.
Оба поужинали прямо в комнате и, утомленные долгими разговорами, сразу завалились спать. Реми еще какое-то время ворочался, но, слыша ровное, мирное дыхание шерьера, вскоре тоже заснул.
На следующий день разбойник совсем обнаглел. За столом он намеренно задевал Реми и вел себя неприлично. Он громко чавкал, отрыгивал и в конце концов добился своего. Король сорвался с места и уже занес кулак для удара, когда в дверь постучали. Реми замер:
– Неужели…
Они учли все, кроме того, что дочь смотрителя просто может вернуться на сутки позже. Король метнулся к двери. Через секунду за его плечом вырос Микель. Однако, вопреки ожиданиям, на пороге стояла вовсе не та женщина, которую они так надеялись увидеть. Вместо нее их ждала размалеванная толстушка в грязном кружевном платье с рваным подолом. Она ахнула, кинулась Реми на шею и неожиданно низким голосом произнесла:
– Ваше величество! Хвала небесам, вы живы! Как же радостно вас видеть!
Глава 36, в которой происходит осознание
Выслушав их историю, Мальтруй подался вперед и уточнил:
– Это все? Вы ничего не утаили?
– Хм. – Микель призадумался. – Вроде нет.
– Значит, вы не пели друг другу?
– Кажется… – начал было Микель, но посмотрел на короля и вмиг замолк.
Реми покраснел до кончиков ушей и слишком активно замотал головой:
– Нет, нет и еще раз нет! Кто мы, по-твоему, бродячие менестрели, что ли?
Торговец с облегчением выдохнул и откинулся на спинку дивана:
– Повезло… Но вы были близки к…
Реми и Микель переглянулись.
– О чем ты? – спросил король. – Близки к чему?
Торговец шумно вдохнул воздух, помолчал с минуту, решая, с чего начать, и подбирая слова, задумчиво почесал лоб и наконец спросил:
– Слышали ли вы когда-нибудь о таком явлении, как запечатление?
Шерьер нахмурился, а Реми вздрогнул и замер. Он читал когда-то книгу о детенышах некоторых животных и птиц. Они воспринимали первое существо, которое видели после рождения, как родителя. Но что-то подсказывало королю, что тут речь пойдет о чем-то другом.
Мальтруй стал серьезен как никогда и начал рассказ:
– Прислуживая в таверне, я непринужденно расспрашивал посетителей о вас. В один из последних дней туда вошли двое в плащах с капюшонами: юная девушка и молодой мужчина. Выглядели они подозрительно и сразу заняли самый дальний столик в углу. Разговаривали эти двое тихо, но мне удалось услышать обрывок беседы, из которого я понял, что они ищут какого-то парня, похожего на вас, ваше величество. Я подумал, что напал на след, решил напоить их и выведать, что им известно. В тот момент я и представить не мог, какие открытия меня ждут.
Очень скоро торговец догадался, что перед ним не люди, а самые настоящие жители вод. Конечно, он не смог отказать себе в удовольствии узнать побольше из первых уст. Напоить мужчину оказалось проще простого. Девушка, однако, держала себя в руках и своего спутника старалась одергивать. Но куда ей было до Мальтруя с его красноречием!
– Не без труда мне все же удалось завоевать доверие девушки. Я помог ей донести захмелевшего спутника до отведенной ему комнаты, чтобы он отдохнул и протрезвел. Мы с ней разговорились. Мужчина искал некую Волну, а девушка – своего мужа. По ее словам выходило, что они не виделись много десятков лет.
Реми слушал внимательно, уже начиная догадываться, что за незнакомцев встретил торговец, но решил не перебивать. В душе короля зрела смутная тревога.
– Девушка рассказала, что жители Вархосии ничем не отличаются от людей. В точности как и мы, они рождаются, взрослеют и умирают от старости. Но у их организмов есть некоторые особенности. Во-первых, абсолютно все шелки способны к самоисцелению. Даже от серьезнейших ран они полностью излечиваются за считаные дни. Во-вторых, они однолюбы. Найдя свою пару, они верны ей всю жизнь. И в-третьих, легенда о Тихих Волнах правдива. Представители морского народа могут встречаться, жениться и даже заводить детей с другими шелки. Большинство проживают всю жизнь, так и не отыскав свою родственную душу. Но если Тихие Волны встречаются, тут-то и начинается самое интересное…
Чем дальше вился рассказ, тем ярче разгоралась тревога, тем ощутимее колотилось сердце Реми. Заметив, что он дрожит, Микель сел поближе и положил руку на плечо короля, как бы обозначая присутствие. Он волновался не меньше, но не показывал этого, чтобы успокоить своего короля. Перед шерьером открывались знания, которые он безуспешно собирал по крупицам всю жизнь, выискивая в библиотечных книгах, на полках старинных магазинов, в древних свитках.
– После запечатления с Тихой Волной шелки прекращают стареть и проживают около сотни лет. Свой век они оканчивают в один день. Если же один из связанной пары – шелки, а второй – человек, то запечатление раскрывается в полной мере, оба они не только прекращают стареть, но и обретают недоступное для простых смертных долголетие. Например, шелки, которого мне удалось напоить, прожил несколько сотен лет. Его Тихая Волна был человеком, и, насколько я понял, он сейчас ненамного младше. Но есть один нюанс. Тот, кто встретил свою Волну, теперь навсегда зависит от другого. Если кто-то из них умрет, то второй на всю удлиненную жизнь останется без опоры, потому что потеряет способность хоть что-то чувствовать, кроме глубокой тоски, и разучится доверять.
Услышанное настолько шокировало всех, что, когда рассказчик замолчал, повисшую тишину можно было практически видеть. Микель, казалось, ушел глубоко в себя, взгляд его стал пустым и бессмысленным. Реми несколько раз открывал и закрывал рот, собираясь что-то сказать, но так и не решился. В конце концов шерьер громко выдохнул и шевельнулся, заставив короля вздрогнуть от неожиданности.
– С такими рисками, – выдавил наконец Реми, – при встрече со своей Тихой Волной я бы предпочел сбежать без оглядки.
Микель бросил на него взгляд, короткий и, как показалось королю, затравленный. Но в следующую секунду шерьер уже выглядел привычно хладнокровным. Он обернулся к Мальтрую и ровным голосом спросил:
– Что представляет собой запечатление?
Мальтруй не удивился, не отвел глаз и ничуть не смутился. Напротив, он как будто повеселел. Серьезность его сошла на нет, лукавые искорки заплясали в сощуренных глазах, и привычная хитрая улыбка расцвела на добродушном лице.
– Процесс на самом деле довольно сложный. Они назвали его единением разумов, душ и тел. Единение разумов – это что-то вроде совместного транса. Плохо понимаю, как это можно провернуть, но раз кому-то это удавалось, значит, должно работать. Единение душ, как пояснила мне девушка, – это особая мелодия. Вроде Тихие Волны должны трижды пропеть ее друг другу. Ну и наконец, единение тел. Тут все просто: надо испить крови друг друга. Если после выполнения всех трех условий связанные Тихие Волны испытывают одни и те же эмоции и озвучивают их, то запечатление свершается.
Реми поперхнулся. Микель осторожно постучал его по спине.
– Значит, мы и правда не сделали этого.
Королю в его голосе почудилась нотка сожаления. Микель что, готов потерять свободу из-за какого-то малознакомого человека? Он считает нормальным никогда не доверять никому, кроме своего запечатленного? А если этот судьбоносный балбес, не дай бог, умрет – прозябать в одиночестве, сходить с ума от потери и медленно угасать. Микель в своем уме?
Перед глазами Реми как наяву возникло лицо морского царя. Все это время король подавлял в себе эти травмирующие воспоминания, но теперь ему стало жаль мужчину. Он вспомнил вселенскую грусть, окутывающую весь его лик. Юноша попытался представить, что чувствовал этот человек. Сколько лет, десятилетий, веков он утопал в унынии, считая, что навсегда лишился единственного близкого по духу человека. Реми вдруг понял, что в тот момент, когда морской царь впервые увидел его, выглядел он не просто взволнованным, а почти безумным, решив, очевидно, что перед ним его Тихая Волна.
Король встал и побрел прочь из зала. Шерьер подскочил, собираясь последовать за ним, но наткнулся на холод.
– Не иди за мной.
Сейчас он был не в состоянии обсуждать услышанное с Микелем. Он просто не мог поделиться с ним своими переживаниями. Ему отчаянно не хватало воздуха.
Войдя в свою комнату, Реми настежь распахнул окно, прикрыл глаза и всей грудью вдохнул свежий деревенский воздух.
Ему не верилось, что он был так близок к рабству.
С детства он выполнял волю отца, следовал желаниям матери, был примерным сыном и образцовым королем. Нет, он не ненавидел родителей. Реми любил мать и уважал отца, но их желания все равно были для него бременем, неизбежностью. Реми желал лучшего для своей страны и подданных. Пусть долг монарха его и тяготил, но он делал все, чтобы не опозорить династию и позаботиться о народе. До поры до времени он не замечал, что его собственная жизнь, его личность растворяется во всем этом. Пока не стало слишком поздно.