– В таком случае, – улыбнулся Реми, – вы просто обязаны познакомиться с Лиззи.
– Лиззи? – переспросил Антуан.
– Да. – Король кивнул. – Пусть вас не смущает ее статус прислуги. Она умная девушка. Не раз помогала мне мудрыми советами и выручала в сложных ситуациях.
– Звучит заманчиво, такие люди меня действительно занимают! Как и ваш личный шерьер. Весьма неординарная личность, да?
– О да, неординарность – его второе имя, – флегматично заметил Реми. – Жаль только, что характер у него не подарок.
– Что-то случилось? – спросил Антуан, и в голосе его послышались нотки искреннего сочувствия. – Он вам что-то сделал?
– Скорее, не сделал, – горько усмехнулся юноша. – Не сделал то, о чем я его попросил. Просто сбежал. Уже в который раз.
Изобретатель посерьезнел и задумался. В этот момент он стал похож на себя прежнего – изящного и благородного.
– Возможно, вы просто не видите всей картины, – сказал он. – Полагаю, у вашего шерьера были веские причины отказать вам. Знаете, в Аппарейе о Микеле ходило множество слухов. Глупые и невероятные и, скорее всего, в большинстве своем лживые. Однако за правдивость одного из них я могу поручиться, так как был хорошо знаком с Генри. Вы же слышали о Генри?
Реми весь подался вперед, будто охотничий пес, почуявший зверя. Ему казалось, что он знает Микеля лучше всех и одновременно ничего о нем не знает. Все, что рассказывал шерьер, легко могло быть выдумками. И вот судьба внезапно подбросила ему человека, который что-то знал.
– Видите ли, Микель был горячо, всем сердцем привязан к Генри. Но тот как будто не нуждался в его преданности.
– Почему?
– Ну, Генри был своеобразным человеком. Микель его едва ли не обожествлял – это я сразу заметил, впервые оказавшись в доме знаменитого изобретателя. Но его интересовала только наука. Правда, потом он влюбился в некую милую девушку и почти женился. Он был бы счастлив, если бы роковой случай не оборвал его жизнь. Я был на похоронах и видел убитых горем родных и друзей Генри. Микель стоял среди них с каменным лицом и ушел первым, ни с кем не попрощавшись. Не проронил ни слезинки. Гости начали шептаться, и вот что я услышал: на месте гибели Генри нашли обручальные каффы, которые тот собирался подарить возлюбленной, и кремневый пистолет вашего шерьера.
– Вы думаете, Микель…
– Нет, что вы, он не способен на убийство. Он вообще опасается лишний раз причинить вред живому существу. Я скорее поверю, что оружие стащил кто-то из однокашников Микеля, чтобы подозрение пало на него. Вы же в курсе, что в академии его недолюбливали?
Реми был в курсе.
– Есть, конечно, и другие версии, – продолжал Антуан, не замечая реакции потрясенного короля. – Согласно одной из них, Генри собирался почистить оружие Микеля и уронил его. По другой версии, Микель был очень привязан к своему другу и начал соперничать за его внимание с девушкой, с которой тот стал проводить излишне много времени. Генри, будучи не в силах выбрать между невестой и другом, решил покончить с собой. Есть и такая: Микель, узнавший о том, что его единственный друг планирует сделать предложение и остепениться, собирался застрелиться у него на глазах, но тот попытался вырвать из рук парня оружие. В этот момент кто-то из них и задел курок. Во что верить – вам решать.
– Значит, вы уверены, что Генри был настолько дорог Микелю, что он был готов на все, лишь бы оставить его при себе?
– Это подтвердит вам любой, кто хоть раз встречал их обоих. Если он, конечно, не слеп и не глух.
Все это звучало до ужаса правдоподобно, и это пугало. Но что-то все равно не стыковалось и настораживало. Реми никак не мог сообразить – что. Мысли путались и роились, как стая обезумевших шершней.
– Но он мне говорил другое…
– Я думаю, тут сыграли роль ваш статус и его неопытность. Сегодня утром он упоминал, что хочет набраться опыта, чтобы в следующий раз построить здоровые дружеские отношения. Если появится кто-то, кто станет ему так же дорог, как Генри. Ах да, он еще использовал довольно забавное сравнение, сказал, что ищет такого человека… Как же он сказал? Вроде темной воды, что ли?
– Тихая Волна? – выдавил юноша.
– Да-да, точно! Видно, мне нечем вас удивить, вы и так обо всем в курсе, ха-ха-ха!
Реми почувствовал себя так, словно на голову ему свалился огромный мешок с песком.
– Благодарю вас за этот разговор, Антуан, – лишенным эмоций голосом произнес он. – Вы весьма интересный собеседник. Надеюсь, мы с вами наладим переписку и в дальнейшем станем добрыми друзьями. А сейчас прошу меня простить. Дела не ждут.
С этими словами он встал из-за стола и откланялся.
Ему срочно нужно было найти Микеля.
Глава 42, в которой все оружие пересчитано, а шерьер осознает очевидную истину
Еще не успев стать королем, кузен Реми пытался прибрать к рукам все, до чего эти самые руки дотягивались. Для начала он выяснил, сколько во дворце слуг. Получив ответ, пришел в неописуемый восторг и принялся раздавать приказы направо и налево. Таким образом он намеревался показать себя трудолюбивым монархом, непрестанно пекущимся о благе королевства.
– Каждую секунду своего времени мы должны тратить на улучшение жизни наших граждан! – вещал он. – Мы не можем позволить себе ни секунды отдыха, слышите? Ни секунды!
При этом сам он и пальцем не шевелил – лишь отдавал распоряжения, сидя на троне, да поглощал одно за другим изысканные яства, предлагаемые королевским поваром.
Наблюдая за ним из-за дальней колонны, Микель задавался вопросом, куда смотрели советники и на что рассчитывает этот пузырь на троне? Неужели он искренне считает, что такое поведение – лучший способ проявить себя более достойным монархом, чем Реми?
Эх, Реми! Почему все, что его касалось, каждый раз оказывалось таким сложным? Будто сама судьба ставила им препоны и пыталась их развести.
Задумавшись, Микель оперся о колонну плечом и не заметил, что попал в поле зрения новоявленного претендента на корону.
– А! Ты же личный шерьер нашего кузена! Отлично, отлично, – потирая руки, проговорил толстяк. – Пора бы тебе уже научиться отличать истинное благородство от раздутого самомнения. Когда мы станем править Этуайей, нам пригодится хороший воин. Мы наслышаны о подвигах твоего отца и надеемся, что ты так же верно послужишь нам.
– Вы весьма проницательны, господин. Я и правда плоховато разбираюсь в людях. Однако, как выяснилось, все же лучше, чем наш достопочтенный совет. Но не смею вмешиваться в решения, принятые верховными советниками, будь они даже вершиной глупости. В конце концов, я покину это место, а им придется жить в той стране, которую они создадут, и подчиняться тому монарху, которого они изберут.
– Все так, все так, – одобрительно закивал кузен, услышавший, похоже, только то, что ему хотелось услышать. – Кстати, насчет твоего отъезда. Мы бы не были так уверены, что ты покинешь наш дворец, когда пожелаешь. Мы считаем, что тут от тебя будет больше пользы и ты нам пригодишься. А сейчас ступай с Антуаном в оружейную. Мы хотим, чтобы вы пересчитали все, что там есть, и составили полный список. Когда закончите, принеси его нам лично. Мы желаем знать, чем владеем.
Микель поморщился. Кузен Реми вызывал у него стойкую неприязнь. Не только из-за поведения, которое не выдерживало никакой критики, но и потому, что уже сейчас он держался так, словно Реми вовсе не существовало. Словно этот толстяк уже король и имеет право распоряжаться всем. Не говоря уже о том, что он самовлюблен, бестактен и неопрятен до крайности. Микель просто не мог спокойно смотреть, как он ест. Невольно в голове его всплыл образ Реми, аккуратно отрезающего ломтик буженины, затем медленно подносящего ее к губам, и…
Из размышлений его вырвал Антуан, который довольно грубо подтолкнул шерьера к выходу из зала. Обернувшись, он с извиняющейся улыбкой сказал:
– Ничего личного, уважаемый Микель. Просто выполняю приказ.
Всю дорогу до оружейной Микель размышлял о ситуации, в которую попал. Его против воли отозвали из Аппарейи и притащили сюда ради какой-то опасной музыкальной шкатулки. Он не желал возвращаться в Этуайю, так как этим подвергал опасности отца и Реми, а возможно, и все королевство. Не то чтобы у него был выбор, но, если бы он мог отказаться, наверняка бы предпочел никуда не ехать. Хотя, признаться, ему было любопытно вновь увидеть друга детства и хоть одним глазком посмотреть, каким он вырос. Микель надеялся, что быстро решит свою проблему, расправится с делами и уедет как можно дальше от этого места. Туда, где никто его не найдет и не сможет использовать. Пусть это и означало бы прожить жизнь в одиночестве – он был к этому готов. В конце концов, шерьер с самого детства и так всегда оставался один, если не считать юного принца и Генри. Но Генри и сам был чудаком, а принц…
Микель не сомневался, что Реми уже давно позабыл своего старого приятеля по играм. В конце концов, оба они тогда были совсем еще мальчишками. К тому же он тешил себя надеждой, что из златокудрого изнеженного ребенка вырастет избалованный неприглядный тип – вроде того, в которого превратился с годами его кузен.
Но вышло иначе.
Реми был ослепителен. И почти безупречен.
Детская миловидность уступила место юношеской красоте, и в каждом жесте сквозили изящество и утонченность. А его попытки скрыть свою очевидную молодость и неопытность за строгостью и язвительностью вызывали непреодолимое желание дразнить мальчишку. За все эти годы, похоже, ни один волос не упал с головы Реми. В прямом смысле: золотые локоны ниспадали до самого пояса.
Поначалу король был просто невыносим. Он всячески пытался насолить Микелю и любым способом забрать у него ключ. Шерьеру пришлось оставаться настороже и внимательно следить за каждым его шагом, чтобы дерзкие попытки не увенчались успехом. Однако настойчивый Реми прибегал к новым уловкам, и его изобретательность казалась Микелю все более очаровательной. К тому же привычки, которые нравились шерьеру в детстве, совсем не поменялись. Он все так же сдувал непослушную прядь челки, когда она ему мешала. Так же вздергивал бровь, когда в чем-то сомневался. Так же горой стоял за дорогих людей и отдавал себя королевству без остатка.