В том, что случилось дальше, виноват был только я.
Шелковелия подарила мне так много! Конечно, я всем сердцем желал сделать для нее что-то особенное. Поэтому когда во время охоты я нашел в расщелине на дне океана замшелый старинный ларец, а в нем – два филигранных обручальных каффа, то решил, что это судьба. Предвкушая радость любимой, я поспешил обратно. Я был уверен, что нашел для нее лучший подарок, но в итоге твоя мать превзошла меня. Когда я сделал ей предложение и преподнес кафф, она вдруг заплакала и сообщила, что ждет ребенка. Это был лучший вечер в моей жизни.
Мы долго строили планы на будущее, обсуждали, как назовем тебя, как будем воспитывать. А затем она дала мне согласие, и мы обменялись каффами.
Надев их, мы почувствовали непреодолимую усталость. Я и заметить не успел, как потерял сознание. Оказалось, что морские духи зачаровали украшения и вселились в них, чтобы подобраться к Шелковелии. Пока я был без чувств, они могли убить меня, но отчего-то не стали. Должно быть, Шел все же сумела защитить меня, но самой ей пришлось вернуться к отцу.
Я знал, что моя Шел не из тех, кто будет сидеть взаперти и ждать у моря погоды. Наверняка она попыталась сбежать и найти меня. Я тоже искал ее как мог. Будь у нее вьевия, побег хоть из самого ада не составил бы для этой женщины труда. Но шкурка осталась у меня. Поэтому в какой-то момент, совсем отчаявшись, я понял, что если она и совершит побег, то прежде всего наведается на остров. Я вернулся в место, наполненное воспоминаниями о ней, в место, ставшее моим домом. И успел как раз вовремя, чтобы забрать тебя. Я принял тебя из рук тех самых духов, что похитили мою любимую. Они сказали, что роды были тяжелыми и твоя мать их не пережила, но перед смертью отчаянно умоляла сохранить тебе жизнь и отдать мне. Таково было ее последнее желание.
– А что дед? Неужели так просто смирился и отпустил меня? – удивился Микель.
– Не думаю, что он принял бы тебя. Как я понял, в Вархосии всякая связь с людьми запрещена, а полукровки считаются чудовищами, недостойными существования. Если обнаруживается, что кто-то нарушил закон, вступил в отношения с человеком и произвел на свет полукровку, обоих – ребенка и родителя – немедленно убивают. Думаю, твоей матери стоило огромных усилий скрыть факт твоего рождения. Скорее всего, ее отец даже не догадывается о твоем существовании.
Микель застыл, не зная, что сказать.
Когда он только прибыл в академию, на одном из первых занятий первогодок отправили в тренировочное плавание. Мальчишки, сразу его невзлюбившие, решили над ним подшутить. Один из них подставил ему подножку, а другой толкнул, да так неудачно, что он свалился за борт.
Окунувшись в ледяную воду, Микель разозлился и решил проучить паршивцев. Развернулся и поплыл в глубину, предвкушая, как мальчишки испугаются, подумав, что он утонул. Когда он удалился на порядочное расстояние и решил, что можно бы возвращаться, откуда-то вынырнула гигантская тварь. Она разинула острозубую пасть и явно приготовилась откусить от мальчика добрую половину.
Микель так перепугался, что инстинктивно оттолкнулся ногой от переднего ряда зубов чудовища и с невиданной доселе скоростью рванул в сторону. Тварь поспешила за ним. Погоня длилась полчаса, пока мальчик вконец не выдохся. И когда морское чудовище почти уже настигло его, откуда ни возьмись появился мужчина в сияющих доспехах. Он не только плавал лучше Микеля, но и свободно дышал под водой. Задав мальчику несколько довольно странных вопросов о родителях и доме и не получив ответа, спаситель, видимо, счел его глухонемым или просто глупым. Тогда воин решил отвести его в город и вернуть непутевым родителям.
Они подплыли к воротам, прошли сквозь них и ступили на сушу. Маленький Микель смотрел во все глаза на представший перед ним город. Он никак не мог понять, куда попал, пока не уловил в разговорах окружающих людей слово «Вархосия». Служанка из Воларьевого коттеджа любила рассказывать им с Реми сказки об этой стране – то смешные, то поучительные, а то и страшные. В одной из них говорилось об ужасном морском царе, который ел непослушных детей.
Спаситель в доспехах расспросил горожан тут и там, но ничего не узнал о мальчике. Никто не видел его раньше и не слышал, чтобы у кого-то пропал ребенок. Тогда спутник Микеля решил поступить так, как велел ему закон. Он наклонился к мальчику и сообщил, что отведет его к морскому царю.
Услыхав о том, что его собираются отдать пожирателю детей из сказок, Микель одним рывком высвободил руку и припустил так, что пятки засверкали. Быстрее, чем от чудища. А вслед ему неслось непонятное слово «полукровка», и, слыша его, люди шарахались в стороны.
Мальчик покинул волшебную страну тем же путем, что и попал в нее, как можно скорее устремился к поверхности. Вынырнув из воды, он увидел неподалеку корабль, с которого его столкнули. Микель поспешил к нему и взобрался на борт.
На палубе царило траурное настроение. Видимо, мальчишки оказались все же не совсем пропащими. Испугавшись, что Микель не всплывает, они переполошились и рассказали обо всем взрослым. Прошло, должно быть, несколько часов, и, так и не найдя мальчика, все подумали, что его сожрали морские твари. Учителя уже обсуждали, как сообщить о происшествии отцу Микеля, и очень обрадовались, обнаружив того живым и здоровым. Даже не стали допытываться, где он был.
Вспомнив об этом происшествии сейчас, юный шерьер подумал, что отец, вероятно, говорит правду. И что дед, скорее всего, первый вонзил бы ему в сердце кинжал, узнай он, что его внук полукровка. Микель отлепился наконец от стены и сел рядом с отцом.
– Что ж, видимо, выхода у тебя и правда не было. Но зачем ты отослал меня в Аппарейю? Можно же было найти что-то поближе! Ведь мы с Реми тогда…
– Реми… В нем и была причина. – Карл немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Они хотели казнить тебя за покушение на жизнь наследника.
– Что?! – подскочил юноша. – Но я же наоборот…
– Я знаю, знаю, – попытался успокоить его отец. – Ты не мог поступить так подло. В конце концов, это я тебя воспитал. Но со стороны все выглядело иначе. Как раз тогда королева была в отъезде, а Джула отравили. Когда до ослабевшего короля дошла весть о покушении, он пришел в ярость. Вызвал меня к себе и кричал, что не потерпит рядом с Реми никого, кто может причинить ему вред. Обещал отнять у меня сына, который чуть не лишил его наследника. Он был серьезен в своих угрозах. Я ползал перед ним на коленях и умолял, пока мы не пришли к соглашению. Он снимал с тебя все обвинения, а за это я должен был отправить тебя как можно дальше – туда, где тебя воспитают в строгости. Мне же запрещалось покидать Этуайю, поэтому я не имел возможности хотя бы раз приехать и повидаться с тобой. И главное условие: я дал клятву лично защищать Реми от любой опасности до дня его коронации. Я почти сдержал ее. Ведь благодаря твоей матери у меня появились нечеловеческие способности: мой организм стал залечивать любые раны практически бесследно. Я ходил за Реми, словно тень, и за все эти годы предотвратил больше трехсот покушений на его жизнь.
Микель поперхнулся:
– Сколько?
Карл и бровью не повел, продолжая рассказ:
– Я упустил Реми из виду лишь однажды – в тот вечер, когда его неугомонное величество выбрался через потайной ход на поиски приключений. Дело осложнилось тем, что ты тоже пропал. Я испугался, что ты снова окажешься под подозрением, и кинулся на поиски. Напав на ваш след, я обнаружил разбойников, главарь которых исчез. Из них я выбил признание в том, что Реми связали и утопили. Обыскав озеро, я не нашел тела, поэтому подумал, что благодаря тебе ему удалось спастись. На твою причастность намекали предметы твоей одежды и амуниции на некоторых разбойниках. Оставалось только надеяться, что ты вытащил его до того, как парень захлебнулся.
Микель посидел немного, переваривая услышанное.
– Много же ты всего перенес за свою жизнь. Неудивительно, что так поседел.
Карл вдруг хохотнул в кулак, в его глазах заплясали веселые искорки.
– Морсерийская краска.
– Что?
– Еще один подарок от твоей матери: после встречи с ней я перестал стареть. К счастью, тогда мне было немногим за тридцать. Так что позже, отрастив усы, я стал выглядеть постарше. Со временем пришлось обзавестись и сединой. Теперь я знаю, что в Морсерии делают лучшую краску для волос.
Внимательно всмотревшись в лицо отца, Микель вдруг понял, что у него едва ли есть морщины. Если сбрить усы и убрать седину, юноша будто бы в зеркало смотрелся. Подумать только, он никогда не обращал на это внимания! Сколько же вопросов ему хотелось сейчас задать.
Он снова посмотрел на отца, уже иначе, и увидел уставшего одинокого мужчину. Мужчину, которого лишили семьи и который сделал все возможное, чтобы защитить любимых, – и все равно считал, что сделал недостаточно. Микелю нестерпимо захотелось подарить ему хоть немного тепла, поэтому, не теряя ни секунды, он крепко обнял отца. От его порывистого движения лежавшая рядом куртка, которую принес лакей, упала на пол. Что-то сверкнуло и тонко звякнуло.
Карл опустил взгляд и, будто в трансе, высвободился из объятий сына.
– Микель? – тихо сказал он.
– Да, отец.
– Откуда у тебя это?
– Когда мы с Реми были в Вархосии, какая-то женщина сунула мне его. Она была слегка не в себе, все звала меня любимым. Ей вроде бы казалось, что я на него похож…
Сглотнув, Карл наклонился и поднял с пола серебристый филигранный каф. Затем достал из нагрудного кармана мундира еще один. Точно такой же.
Глава 46, в которой король подслушивает и подглядывает
В ожидании Мальтруя Реми решил присмотреться к кузену, чтобы убедиться в отсутствии угрозы с его стороны. Откровенно говоря, кузен показался ему глуповатым и слишком очевидно не подходящим на роль монарха. Как он ни подлизывался к совету, как ни пытался умаслить стариков, те все же были не настолько глупы.