– Неужели? – усмехнулась Элизабет. – А ты в этом уверен? Думаю, ты будешь удивлен, малыш.
С этими словами девушка достала из складок платья блестящий серебряный гребень с синими камнями. Король сразу узнал его. Это была одна из тех вещиц, которые он стащил у Микеля вместе с письмами. Лиззи отдала гребень Антуану, тот взял у кузена шкатулку и принялся прилаживать деталь.
Действовать надо было быстро.
К счастью, никто не знал эту комнату лучше Реми. Он не просто так отступил именно к этой стене: здесь в специальной длинной нише хранилась личная фьютия его отца. Загораживая нишу спиной, король уже нащупал рукоять. Оставалось только привлечь внимание Микеля, а затем перекинуть ему оружие.
– Знаешь, дорогой братец, – зловеще произнес Реми, – сначала мне показалось, что ты все эти дни только притворялся глупцом и лишь сегодня открыл свое истинное лицо. Но теперь мне ясно, что ты гораздо глупее, чем я думал. О твоих умственных способностях, Лиззи, я тоже был лучшего мнения. А вы, Антуан, уж вы-то вроде рассудительный человек. Неужели каждый из вас считает, что Микель столь же глуп и бесчестен, как вы трое? Мой шерьер сильнее и умнее всех, кого я знаю! Если он захочет вас уничтожить, вам от него не уйти. – Убедившись, что шерьер наконец смотрит на него, Реми решился и одним быстрым ловким движением кинул ему фьютию. – Давай, Микель, покажи им!
– Не сметь! – крикнула Лиззи.
Уже собиравшийся поймать фьютию Микель вздрогнул и отошел в сторону. Оружие жалобно звякнуло об пол и откатилось в дальний угол.
– Браво! – издевательски сказал кузен, аплодируя. – Можешь оскорблять нас сколько угодно, но это не изменит того, что глуп здесь на самом деле только ты. Неужели ты до сих пор не понял? – Он подошел к шерьеру, не сводя глаз с растерянного короля. – Микель сделает то, что ему велят, и будет слушаться, что бы мы ему ни приказали.
Перед мысленным взором короля пронеслись последние недели, проведенные бок о бок с шерьером.
– Микель? Слушаться? – расхохотался Реми. – Да он самый своевольный и упрямый человек на свете!
– Проверим, братец? – спросил кузен. Глаза его недобро сверкнули. – Эй ты, встань на колени и подай-ка сюда ключ от шкатулки, – кивнул он шерьеру.
До этого момента Реми еще тешил себя мыслями, что Микель просто притворяется, что у него есть какой-то изощренный план. Все его надежды рухнули, словно карточный домик, когда он увидел, как его телохранитель, его друг, гордый и неприступный, падает на колени и ползет к кузену. Как ключ, за которым король охотился, ради которого рисковал репутацией, который Микель столько времени бережно хранил и отказывался отдать Реми даже на время, с оскорбительной легкостью перекочевал из рук шерьера в пухлые лапы кузена.
– Молодец, хороший мальчик. – Толстяк снисходительно улыбнулся и похлопал Микеля по макушке.
Словно пса. Ничего унизительнее Реми в жизни не видел. Слезы подступили к горлу. Жгучая обида разъедала сердце, смешиваясь с ревностью, ощущением, что его предали, и болезненной жалостью.
– Что они с тобой сделали? Ты сам на себя не похож! Почему ты ведешь себя так покорно?
Кузен ответил за него:
– Ну какой же ты недалекий, брат. Неужели до сих пор не смекнул, что у нас в руках просто-напросто оказалось то, что жизненно необходимо этому маленькому полукровке?
– Ты имеешь в виду шкатулку? – воскликнул Реми. – Да пропади она пропадом вместе с Вархосией, Этуайей и Аппарейей! Микель, пусть делают что хотят. Давай уедем отсюда, уедем навсегда!
Шерьер будто не слышал его. Он подполз к Элизабет, припал к ее ногам и забормотал:
– Верните, умоляю! Я сделал все, о чем вы просили, больше вам от меня никакой пользы! Никакой! Верните!
Лиззи безжалостно пнула его с такой силой, что шерьер откатился на добрую пару метров и врезался в стену. С полок попадали безделушки, еще недавно казавшиеся Реми бесценными сокровищами. Сейчас он был готов променять все богатства, титулы и страны на то, чтобы к Микелю вернулся разум. Он просто не в силах был дальше смотреть на это и отвернулся.
– Верните ее… – еще раз произнес шерьер, словно в бреду.
Лиззи одарила его полным презрения взглядом и выплюнула:
– Вернуть? Ха. Что ж, знай, что я не верну ее тебе. Потому что на самом деле она уже давно не у меня.
Значит, речь не о шкатулке, догадался Реми. Тогда… возможно ли, что дело в женщине? Ради кого шерьер его предал? Голова закружилась, в глазах потемнело.
– Почему она не у тебя? – в отчаянии выкрикнул Микель. – Куда ты ее дела? Ты обещала вернуть ее, если я буду послушным!
– Так получилось, что я нашла на нее, хм, покупателя, – заявила девушка. – И продала за отличную цену.
– Кому?! – взвыл шерьер.
– Одному твоему старому знакомому, – усмехнулась Лиззи. – Он был так счастлив узнать, что ты жив-здоров и вырос таким сильным и выносливым. Поэтому идея показалась мне забавной. А вот, кстати, и он. Как раз вовремя!
Вконец запутавшийся Реми посмотрел на открытый проход, из которого доносился звонкий стук каблуков, судя по всему оснащенных металлическими набойками. Король уже представил себе огромное чудовище, которое вот-вот ворвется в потайную комнату.
– Нет, вы не могли! Скажите, что она все еще у вас! – взмолился Микель.
Вопреки ожиданиям Реми, в проеме показался щуплый сутулый человек с мелкими злобными глазками. Он коротко поздоровался со всеми сразу и заметил Микеля. Мужчина оскалился в хищной улыбке:
– О-о-о-о, так вы не соврали! Это и правда он, мой любимый мышонок. Просто невероятно!
– Нет… Нет, не может быть…
Шерьер повалился на пол и зарыдал от отчаяния. Реми впервые видел, как он плачет. Слезы его скатывались маленькими лазурными шариками, что-то смутно напоминая. Увиденное привело кузена в неописуемый восторг. Он принялся собирать рассыпающиеся шарики, причитая:
– Это же оно! То легендарное лекарство, которым вылечили слугу Фейра Мятежного! Не стой столбом, Антуан, помогай!
Реми узнал пилюли, которые хранились в украденном им у Микеля зеленом флаконе. Что он говорил тогда в пещере? Жидкости его тела могут лечить раны. Слезы помогают от отравлений и травм.
Зрелище было бы невероятным и даже отчасти красивым, если бы вид шерьера не надрывал королю сердце. На его отчаяние было больно смотреть. Элизабет же равнодушно наблюдала за происходящим.
– Что ты застыла, дура? Собирай их быстро! – скомандовал кузен. Самому ему было тяжело наклоняться, одышка уже брала свое, но жадность не позволяла бросить это занятие. – Такие редкие лекарства… Продам за хорошие деньги.
– А может, тебе и самому пригодится? – предположила Элизабет с усмешкой.
– Да, надо бы оставить себе немного, – задумчиво произнес толстяк. И принялся набивать лазурными горошинами карманы, бормоча: – Все эти склизкие морские твари рождены рабами и должны служить людям.
– Значит, – обернулся к Элизабет сухонький мужчина, – теперь он будет беспрекословно слушаться меня?
– Проверьте сами. – Девушка махнула рукой.
Реми рванулся было к Микелю, но рядом тут же вырос Антуан, еще за секунду до этого собиравший жемчужины в другом конце комнаты. Ученый цепко схватил короля за плечи и, улыбаясь, попросил:
– Не глупите, ваше величество. Мы обещали, что вы останетесь в живых. Не хотелось бы нарушать это обещание.
Сутулый незнакомец тем временем велел шерьеру:
– Прекрати рыдать, встань и подойди ко мне.
Микель тотчас же замолчал. Слезы прекратили сыпаться из его покрасневших глаз. Он поднялся и направился к незнакомцу.
– Потрясающе! – воскликнул тот. – Я не верил, но, похоже, вы не солгали! Спасибо! Даже не знаю, чем вам отплатить. Если мои услуги понадобятся, буду рад помочь. Ведь благодаря вам я вновь обрел смысл жизни.
– Мы это ценим, – покровительственно произнес кузен. Он закончил собирать слезы и выпрямился. – Вы нам и правда вскоре пригодитесь. Не уезжайте далеко.
– О, я облюбовал одно поместье в южной части Этуайи. Обустроил там все по высшему разряду. Вы легко узнаете его по характерному запаху и птицам. – Мужчина мечтательно вздохнул. – Люблю, знаете ли, птиц. Подкармливаю их время от времени. – Он осмотрел Микеля с ног до головы, будто облизывая, и продолжил: – Ты тоже с ними подружишься, мышонок. Ах, как же давно мы с тобой не виделись! За время разлуки я придумал множество забав. Прямо-таки не терпится поиграть с тобой. Как много занятных инструментов мы испробуем! Если б ты знал, как долго я искал кого-нибудь столь же выносливого, как мой мышонок. Но, увы, так и не нашел.
Он так беззастенчиво называл шерьера этим ласковым прозвищем, что Реми стало до тошноты противно. Стоя перед этим тщедушным человеком на голову ниже его, Микель дрожал. Он выглядел даже более несчастным, чем несколько минут назад, когда ползал на коленях.
– Что ж, нам, пожалуй, пора. До встречи, друзья! – радостно попрощался незнакомец и бросил шерьеру: – За мной, мышонок.
Руки Микеля безвольно повисли вдоль тела, как две увядшие лозы. Не пытаясь защищаться, он покорно брел за своим новым хозяином, будто привязанный. Стоящий у прохода Реми заглянул ему в лицо и не увидел ни малейшего проблеска жизни. Глаза шерьера были абсолютно потухшими, мертвыми. Этот взгляд показался Реми знакомым. Когда-то он уже видел шерьера таким опустошенным.
Вдруг он вспомнил. И сразу все понял.
Этот скрюченный хилый человек был учителем, истязавшим когда-то маленького Микеля.
Глава 50, в которой шкатулка играет свою мелодию
Осознав, в какой ад отправляется Микель, Реми начал брыкаться изо всех сил. Он лягнул Антуана и даже сумел вырваться.
Король кинулся в проход, но его тут же поймала Элизабет. Хватка ее оказалась на удивление крепкой. Не в силах освободиться, Реми отчаянно крикнул:
– Ты сильнее его, Микель! Ты сильнее! Борись! – Он успел поймать потухший взгляд шерьера и, прежде чем ладонь Лиззи зажала ему рот, выпалил: – Я приду за тобой и спасу! Только дождись! Слышишь? Верь мне! Живи!