– Подожди, сейчас попробуем тебя освободить, – пообещал он.
Подозревая, что ключ от оков у старика, Реми склонился над ним и вдруг получил тяжелый удар цепью по голове. В следующую секунду на его лодыжке сомкнулось железное кольцо. Юноша не успел опомниться, как оказался прикован к стене. Учитель, размазывая по лицу кровь, с омерзительным смешком произнес:
– Надо же, теперь, кроме мышонка, у меня есть еще и птичка! Игра становится веселее!
– Сейчас же отпусти его! – воскликнул Микель. – Он твой король!
– Я не принадлежу к числу подданных этого мальчишки, – скривился учитель. – Я аппарейец.
Сквозь багровую пелену оглушенный Реми видел, как старик все ближе подходит к Микелю. Кровь вскипела в его жилах, он дернулся, но цепь лишь натянулась и жалобно звякнула. Ногу обожгла боль: железное кольцо ободрало кожу. Из стены в месте стыка с цепью посыпалась каменная крошка. Сцепив зубы, Реми продолжил дергать цепь в надежде вырвать ее и освободиться. Старик тем временем подошел к Микелю вплотную.
– Твоя птичка нам не помешает, лишь добавит остроты ощущений, – прошипел он. – Но из-за ее появления мне бы хотелось поторопиться с запечатлением. Не будем ходить вокруг да около. Скажи: что ты на самом деле думаешь обо мне?
Микель презрительно усмехнулся:
– Ты отвратителен!
– Значит, наши чувства взаимны, тварь, – рявкнул учитель и ударил шерьера в солнечное сплетение. – Антуан сказал, что нет никакой разницы, что за песню споет мне шелки. И что за чувства мы испытываем друг к другу – тоже неважно. Главное, чтобы они были взаимны. В транс от наших игр ты впадал неоднократно. Я, поверь мне, тоже частенько испытывал в эти моменты некоторое приятное забытье. Получается, осталось лишь одно условие. Так что, как бы то ни было, пришло время запечатления.
Мучительно задыхаясь, Микель скривился:
– Свяжешь себя с богомерзким существом? Какие-то двойные у тебя стандарты.
– О, ты все еще такой ребенок! Связь с мерзостью – малая жертва за то, что я получу взамен. Как там было? Достаточно укуса? – С этими словами он впился зубами в подреберье Микеля.
Шерьер взвыл, и в этот момент цепь, державшая Реми, наконец вылетела из стены.
– Не трогай его! – вскричал он, накидываясь на старика.
Мучитель Микеля оказался на удивление сильным. Тогда как ведомый внутренними противоречиями король не мог заставить себя лишний раз наподдать пожилому человеку. Лишенный сострадания и не сдерживаемый никакими моральными принципами, тот в полную силу наносил удар за ударом. Улучив момент, старик воткнул в бок своего противника невесть откуда выуженный ржавый крюк, а затем перехватил его локоть и с размаху приложил об колено. Раздался тошнотворный хруст, и конечность повисла, словно переваренная сосиска. Король издал пронзительный вопль.
– Реми! – дернулся Микель.
Цепь выдержала, как и потолок, к которому она крепилась. А вот наручник, опоясывающий запястье шерьера, лопнул. Высвободив одну руку, Микель тут же принялся за вторую.
– Не смей касаться меня! – воскликнул старик. – Вы, мелкие твари! Я ненавижу боль, а вы осмелились меня ранить? Сейчас вы за это поплатитесь!
Он затрясся от злобы и ненависти и шагнул к Реми, который, сидя на полу, баюкал свою руку.
– Оставь его в покое! – крикнул Микель. – Можешь отыгрываться на мне сколько угодно, я все вытерплю, только не тронь Реми!
– Скучно, – ответил старик. – Лучше я буду делать, что сам пожелаю, и смотреть, как ты бьешься в агонии, не в силах что-либо предпринять. Ведь твоя шкура все еще у меня. – Его лицо озарила внезапная улыбка. – А может, приказать, чтобы это сделал ты? Конечно, тогда сам я не получу удовольствия от процесса, зато смогу насладиться твоими беспредельными муками. Так и поступим!
Мучитель достал из кармана ключи и снял с Микеля оковы. Затем вложил в его ладонь нож и велел:
– А теперь иди и сделай со своим другом все, что, по-твоему, сделал бы я.
Он упивался своей гнусной идеей. Трясся в предвкушении зрелища, которое вот-вот должно было предстать перед ним. Словно творец, написавший гениальную пьесу, он жаждал видеть, как ее сыграют обученные им актеры. И для того, чтобы наблюдать за своим шедевром с лучшего места, он сделал пару шагов назад.
Боясь упустить даже мгновение, старик не удосужился глянуть под ноги. Между тем там спокойно лежало оброненный им металлический бутон. Наступив на него, старик поскользнулся, не удержал равновесие и грохнулся. Стоящий рядом Микель инстинктивно протянул было руку, чтобы поймать его. И он мог бы успеть, но в голове отчетливо прозвучал недавний приказ: «Не смей касаться меня». Пальцы юноши бессильно сжались, так и не дотронувшись до учителя. В кулаке остался лишь воздух.
Раздался громкий всплеск, и по залу прошла волна горячего воздуха, смешанного с тошнотворным запахом. Старик даже не успел вскрикнуть. Он просто исчез в пузырящемся котле. Все было кончено.
Шерьер словно в трансе повернулся к Реми. Взгляд его казался пустым и потерянным.
– Микель?
Сердце Реми ухнуло вниз. Он понимал: Микель, будучи наполовину шелки, не мог ослушаться человека, владеющего его вьевией. Как действовал этот закон в случае, если хозяин мертв, король не знал. Судя по тому, что шерьер сжал в руке нож и устремился к нему, он был намерен исполнить последний приказ хозяина.
– Микель, приди в себя! – в отчаянии воскликнул Реми. – Ты сильнее, помнишь? Ты сможешь побороть это проклятие! Ты же сам себя не простишь, если сейчас сделаешь это! Остановись! Не подходи ближе!
Видя, что шерьер и не думает останавливаться, Реми решился использовать последнее средство:
– Если не остановишься, я повернусь к тебе бабочкой!
Микель замер, и в его безжизненных глазах мелькнули лукавые искорки.
– Ах ты, скотина! – накинулся на него король. – Перепугал меня до чертиков! Я думал, что лишусь ноги! И кто ее знает, приросла бы она обратно или нет!
– Ты в порядке? – Микель отбросил нож и рухнул на колени рядом с Реми, осматривая его раны. – Как твоя рука?
– Да будет тебе, – отмахнулся Реми. – Рука заживет. Ты на себя посмотри: разгуливаешь тут в чем мать родила. Хоть бы прикрылся.
Микель обессиленно повис на нем, и до короля донеслись сдержанные рыдания.
– Ну что ты? Все закончилось, Микель. Теперь ты свободен.
– Если все, что рассказывал в тот раз Мальтруй, и все, что говорил учитель, правда, то мы с ним теперь связаны запечатлением. – Шерьер с отчаянием посмотрел на короля.
Реми улыбнулся и бережно обнял его за плечи:
– Об этом можешь не беспокоиться. Запечатление между мной и тобой свершилось гораздо раньше.
– Ч-что? – Микель отстранился и с недоверием уставился на Реми. – Не может быть! Мы же не проговаривали…
Тогда король продемонстрировал ему уже практически полностью восстановившуюся руку, а затем задрал рубашку и приложил ладонь шерьера к тому месту, куда совсем недавно старик вонзил кинжал.
– Не знаю, в какой момент это случилось, но есть одно предположение. – В ответ на недоуменный взгляд Микеля король ухмыльнулся от души. – Я тебя ненавижу.
Микель вытаращил глаза, а спустя пару секунд расхохотался. Лицо его озарилось счастьем, какого Реми в жизни ни у кого не видел.
– Я тебя тоже!
Ощущение, что этот ад наконец закончился, опьянило Микеля. Отрезвила его звонкая пощечина.
– За что? – возмутился парень.
– За безответственность! Во-первых, подверг свою жизнь опасности. Во-вторых, заставил меня волноваться. В-третьих, тебе терпеть меня всю жизнь! Понимаешь?
– Ну, – пожал плечами Микель, – в последнем мы одинаково виноваты. Разница только в том, что меня такой расклад устраивает.
– С ума сошел? – Реми устало потер лоб. – В любом случае сделанного не воротишь. Не хочу обсуждать это сейчас. Да еще и здесь.
– А почему нет? – ничуть не смутился Микель.
Реми встал и принялся сердито поправлять беспорядок в одежде. Рубашка была безнадежно испорчена, но остальное как будто можно было еще носить.
– Во-первых, это место отвратительно. Кругом грязь, вонь, мертвечина… – Король покосился на яму. – Я, наверное, больше никогда не смогу есть…
– А во-вторых?
– А во-вторых, у нас нет времени. Прямо сейчас я бы хотел найти твою вьевию и как можно скорее отправиться на встречу с Антуаном, чтобы спасти мою мать! – Реми огляделся. – Так, есть идеи, где этот старый извращенец мог ее спрятать?
Микель не понял и половины, но догадывался, как разворачивались события.
– К черту вьевию, – решил он. – Потом вернемся, поищем. Поспешим, по дороге все расскажешь.
Через несколько минут они уже во весь опор скакали к Этуайе.
Глава 59, в которой есть своя извращенная логика
Тишина тяжелым мешком висела в воздухе, вызывая ощущение обреченности и безысходности. Антуан смотрел в узкое окно башни и нервно вертел в руках шкатулку, выстукивая по ее крышке незнакомый ритм.
Наконец он подозвал к себе разбойника.
– Отправляйся в то место и забери ее, – велел он.
– Но, хозяин, я единственный, кто может вас защитить, так что надеялся…
– Думаешь, я настолько слаб, что нуждаюсь в защите? – поднял бровь мужчина.
Разбойник съежился и замялся:
– Нет, конечно, нет…
– Тогда выполняй без пререканий. В любом случае я не собирался оставлять ее там навсегда.
Разбойник раболепно поклонился и покинул помещение, спеша угодить хозяину.
– Интересно, – произнесла королева и замолчала.
Ученый покосился на нее и улыбнулся:
– Думаешь, сейчас я начну спрашивать, что именно тебе интересно? Ладно, я подыграю. Все равно нам нужно как-то скоротать ближайшие часы.
Окинув его оценивающим взглядом, королева начала:
– Ты десятилетиями вынашивал план мести. У тебя было много запасных тактик на случай, если что-то пойдет не так. Как человек неглупый, ты, безусловно, продумал все до мелочей. Ты всех держишь под контролем, и все по-прежнему работает как часы, верно? – Женщина дождалась, пока он кивнет. – Тогда у меня только один вопрос. Почему ты сейчас так сильно, до ужаса, до дрожи напуган?