Королева охнула. Теперь стало ясно, чего именно боялся ее похититель и почему так долго и старательно заговаривал ей зубы. Не хотел, чтобы она догадалась.
Антуан помрачнел, подбежал к окну и крикнул:
– Эли! Любовь моя! Они все врут тебе, только я всегда тебя любил! Мы же запечатлены, а без взаимных чувств связи никогда бы не возникло!
– Кстати, это довольно интересно, – рассудительно заметил Реми. – И все же, как тебе удалось? Ах да, в счет идет не только любовь. Так что это было? В чем вы признались друг другу? Тебе нравилось ее тело? Лицо? Ты был ей благодарен? Какие из произнесенных тобой слов в ее адрес были правдой?
На секунду в глазах Антуана промелькнуло что-то человечное.
– Я сказал, что мне ее жаль.
– Жалость? Серьезно? – горько усмехнулся король. – Элизабет достойна большего. Жестоко, что судьба свела ее с таким ничтожеством, как ты. Надеюсь, она верно распорядится твоей вьевией.
– Это только наше с Элизабет дело, не суйся! – вспылил Антуан.
– Что ж, в таком случае давай обсудим это вдвоем. Только ты и я: два жалких ничтожества, – сказала появившаяся в проеме девушка.
Глава 60, в которой проклятие теряет свою силу
– Эли! – Антуан распахнул объятия навстречу Элизабет. – Ты не представляешь, как я рад, что ты цела и невредима! Когда ты пришла?
Улыбка его лучилась невинностью и любовью, так что, если бы Реми не знал, как он лицемерен, мог бы легко купиться.
Элизабет отшатнулась от него, словно от прокаженного. Лицо ее исказила гримаса презрения.
– Не прикасайся ко мне, – оборвала она. – Я больше не стану плясать под твою дудку. Ох, как же мне хочется прямо сейчас взять твою шкуру и попросту сжечь…
На лице Антуана отразился неописуемый, ни с чем не сравнимый ужас. С трудом натянув на себя маску спокойствия, он покорно склонил голову и прислонился к стене.
– Эли, – сказал он устало, – поверь мне только на этот раз. Ты действительно дорога мне. Вначале я собирался тебя использовать и выбросить, но чем дольше мы были вместе, тем больше я понимал, что ты – моя единственная любовь. Я не лучший человек на свете, это правда. У меня много недостатков. Я пойму, если ты не захочешь больше никогда меня видеть, но, пожалуйста, не смотри на меня этим пустым взглядом. Лучше ненавидь, презирай, бей меня, я все выдержу! Кроме твоего безразличия.
Глаза Элизабет наполнились слезами. Она качнулась в сторону бывшего возлюбленного, но Реми выставил перед ней руку, не позволяя сделать и шага.
– Мягко стелешь, да жестко спать, – мрачно сказал он. – И дураку понятно, что любишь ты только себя и поешь все эти сладкие песни лишь ради того, чтобы спасти свою шкуру.
– Заткнись! – прошипел Антуан, понимая, что все его старания пропадают даром. – Что ты знаешь о любви? Что ты знаешь о нас? Мы с Эли много лет были одни в этом мире!
– Ты прав, – ответила Элизабет. – Мы были одни. Но как оказалось, каждый из нас был сам по себе. Я понимаю, что ты боишься за свою вьевию. И клянусь небом и водами, мне бы хотелось воздать тебе по заслугам за твою жестокость не только ко мне, но и к моим потомкам. Но я только начинаю жить и хочу начать с чистого листа. Поэтому первый мой поступок в этой новой жизни должен быть правильным. – С этими словами девушка сняла с плеча сумку и швырнула ее Антуану. – Я жалею, что встретила и полюбила тебя. Я рада, что мое презрение к мужу уберегло меня от глупости и я не отдала свою вьевию тебе. Страшно представить, как бы ты ее использовал. Я встретилась с Шелестиалем. И при всем своем равнодушии ко мне он с уважением отнесся к моему выбору покинуть дворец. Все эти годы он бережно хранил мою вьевию, как свою собственную. Наверное, в каком-то смысле он был прав, предоставив мне свободу, и по-своему любил, но не более чем сестру. Жаль, что поняла я это так поздно. Забирай свою вьевию и катись куда подальше.
Ошарашенный Антуан судорожно прижимал к груди сумку. Он явно чувствовал, что в ней, и знал, что его не обманывают.
– Спасибо, Эли, спасибо… – бормотал он, пятясь в угол. – Теперь я свободен, теперь я могу делать все, что захочу, теперь я готов, спасибо…
С пятиярусной башни, в которой они находились, пред народом оглашали королевские указы. Она была самым высоким зданием в городе и стояла особняком, вдали от других строений. На ее совершенно гладких стенах не было выступов или навесов, так что забраться по ней наверх не мог никто. Внутри вилась винтовая лестница, которая приводила как раз в ту комнату, где они все сейчас собрались. Это был единственный вход. Мальтруй и Реми сразу догадались, что именно это место Антуан выберет своим временным пристанищем. Ведь здание было построено таким образом, что голос вставшего в определенной его точке человека должны были услышать практически в любом уголке Этуайи.
И они не ошиблись.
Реми в полной мере осознал, в какой ситуации оказался, когда в руках Антуана появилась шкатулка.
– Не смей! – вскричала Элизабет и кинулась к безумцу, но Реми вновь удержал ее. – Что ты делаешь? Он же сейчас всю твою страну оболванит, и первой жертвой станет твоя мать!
– Не волнуйся, просто смотри, – успокоил ее король.
Лицо Антуана вытянулось. Он принялся ощупывать себя и, не найдя того, что искал, уставился на юношу.
– Ты! – воскликнул он. – Когда ты успел?
– О, заметил наконец? – улыбнулся Реми. – Ключ был моей навязчивой идеей последние несколько месяцев. Но Микель слишком хорошо его охранял, мне не удавалось даже пальцем его коснуться. Так что, заметив столь желанную вещь на тебе, я, конечно, не упустил шанса ее заполучить.
– В тот раз, в зале советов, ты и не собирался брать надо мной верх, – понял Антуан.
– Все верно. Я схватил шкатулку, чтобы отвлечь внимание от ключа. И это сработало. – Юноша пожал плечами. – Вот уж не думал, что ты и правда не удосужишься проверить, на месте ли ключ. Видимо, новость о сбежавшей с вьевией Элизабет вытеснила из твоей головы все остальные мысли. Повезло так повезло.
Антуан спрятал шкатулку за пазуху, повесил сумку с вьевией на плечо и лениво зааплодировал, делая вид, что ничуть не впечатлен. В следующую секунду он метнулся в противоположный конец комнаты и схватил королеву за горло.
– Немедленно отдай его мне, иначе я сломаю ей шею! – вскричал он.
– Не делай глупостей. – Реми помрачнел. – Если ты навредишь моей матери, клянусь, я тебя из-под земли достану. И поверь, я не буду так же добр, как Элизабет.
– Не испытывай мое терпение, – сквозь зубы процедил Антуан. – Где ключ?
– Я не настолько глуп, чтобы после всех стараний принести его к тебе на блюдечке. У меня его нет, – ответил Реми.
Тем временем королева, в который раз оказавшись в плену, окончательно вышла из себя. Она не привыкла создавать другим проблемы, но за последние несколько дней сын буквально сбивался из-за нее с ног. Такое положение вещей ее возмущало и совсем не устраивало. Поэтому женщина решила, что пора хоть что-то предпринять, а не ждать помощи. И первое, что пришло ей в голову, – хорошенько отдавить негодяю ногу. Не теряя времени, королева со всего размаху вонзила каблук в его ступню. Антуан взвыл, невольно оттолкнул ее и схватился за ногу. Попятившись, женщина споткнулась о выступающую доску, замахала руками, стараясь удержать равновесие, но это ей не удалось, и, неожиданно даже для самого Антуана, она выпала в окно.
Реми закричал и кинулся за ней. Он едва не нырнул в окно, когда Элизабет схватила его за пояс и втащила обратно. По лицу юноши градом катились слезы.
– Ах ты чудовище! – вскричал он, оборачиваясь к Антуану.
Все это произошло очень быстро. Но за те секунды, что Реми отвлекся, Антуан успел накинуть на себя вьевию и сейчас ухмылялся, стоя в противоположном углу комнаты.
– Мои руки чисты. Она сама себя убила, – сказал он. – Буду безмерно благодарен, если ты последуешь ее примеру. Как говорится, яблочко от яблони…
Он не успел договорить, потому что Реми с гневным рычанием кинулся на него. Антуан расхохотался, и хохот его превратился в рык, тогда как сам он перекинулся в медведя.
– Реми, осторожно! – воскликнула Элизабет.
Медведь схватил короля поперек тела и поднял над головой. Еще мгновение, и позвоночник Реми был бы сломан, но вдруг откуда-то выскочил огромный свирепый тигр. Он повалил медведя на землю. Реми откатился в угол, и девушка подбежала к нему.
– Ты цел? – спросила она.
– Жить буду, – буркнул Реми.
Элизабет замялась, не зная, как произнести нужные слова, и наконец выдавила:
– По поводу твоей матери… Соболезную.
– Все в порядке, – отмахнулся юноша, словно гибель королевы сейчас не имела для него значения.
Тигр явно одерживал верх.
– Это Микель? – указала на него Элизабет.
Реми кивнул, не в силах оторваться от развернувшегося сражения:
– Я просил его подождать внизу, с Мальтруем и Шелковелией.
– Что? Шел здесь? Я должна поскорее ее увидеть! Поговорить, обнять! – взволнованно затараторила Элизабет.
Реми взял ее руку и слегка сжал:
– Не волнуйся, она теперь никуда не денется. Я рассказал ей о том, какая ты замечательная, и ей тоже не терпится с тобой встретиться.
На глазах Элизабет выступили слезы. Она уткнулась носом в плечо Реми и зарыдала.
– Спасибо, спасибо, – повторяла она. – Прости за все…
Он похлопал ее по спине и ответил:
– Это тебе спасибо. Спасибо, что пришла. Я уже думал, что буду разбираться с Антуаном один на один.
Элизабет удивилась:
– Ты же пришел с Микелем! Почему оставил его внизу?
– Ну, во-первых, он только выбрался из лап изверга, который почти сутки подвергал его всяческим пыткам, и не только физическим. Хотел уберечь его. А во-вторых, мы не успели найти его вьевию.
Медведь тем временем превратился в крысу и постарался улизнуть. Тигр обернулся кошкой и в мгновение ока накрыл крысу когтистыми лапами.
– Но… Эм-м-м… Тогда откуда она у него? – пробормотала Элизабет.