Еще оказалось, что Анька — отвратительная дочь. Толя не раз предлагал забрать одинокую Варвару Тимофеевну в Москву, но это именно Анна была категорически против ее переезда. Знать, не любила свою родную мать.
Характер у молодой супруги, как было сказано, испортился вконец, и, когда в семье Юркиных возникали скандалы, можно было заранее быть уверенным, что инициатором их являлась она. Уже и соседям по дому было неловко слушать истошные крики разъяренной мадам Юркиной. И на работе все о том тоже знали и по-своему даже жалели Анатолия Сергеевича. Только что толку от этой жалости!.. А когда стало известно, что он ушел из дому, ликованию не было предела, однако все закончилось довольно быстро — свои же кумушки и донесли, к кому ушел. Тут и понурились головки подружек от разрушенной надежды на «а вдруг?».
Многое узнал в этот вечер, благополучно переходящий в ночь, Филипп Кузьмич о своей клиентке. В том числе и о размеренной, спокойной, подчиненной твердой внутренней дисциплине служебной деятельности Анатолия Сергеевича Юркина, который практически не менял своих привычек так же, как и рабочего расписания. Поэтому по нему, говорили в генеральной дирекции, запросто можно проверять время, чего не скажешь о других работниках.
А между прочим, зря Филя подумал о своей новой «осведомительнице» как о доверчивой простушке, клюнувшей на возможность со вкусом ублаготворить свою плоть, используя при этом некоторые неоспоримые, в чем она успела уже убедиться, достоинства нечаянного партнера. И он сам тоже обаять-то ее обаял, да вот мозги так и не запудрил. И в какой-то момент, когда он, усталый, несколько расслабился, Маргарита задала простенький такой вопрос: а зачем ему, собственно, все это необходимо знать? Или, может быть, Анька затеяла какую-нибудь очередную свою авантюру и объявила сезон охоты на сбежавшего супруга? Ах ты, умница!
С серьезным видом Филипп стал объяснять недоверчиво улыбавшейся подружке, что в данном конкретном случае он выступает в роли своеобразного психолога. Да, есть и такая должность в их агентстве. А суть дела в том, что Анна попросила специалистов разобраться в причинах охлаждения к ней супруга. Вероятно, для того, чтобы знать, как поступить в дальнейшем — давать ему развод или попытаться склеить семью?
— Ой, ой, да вы ж только побачьте! — Маргарита залилась смехом. — Шоб Анька — и чего-то клеить?! Да это ж против ее гадского характера! Вот убить его — это она способна! А вернуть? Да никогда! Не смешите ж меня!
— Ну зачем же так уж сразу и страшно? Убить!.. Человека, Ритулечка, дорогая моя, убить не так просто, поверь мне, я воевал, знаю…
Филя, конечно, не стал ей говорить правду о том, что он призван осуществить плотную слежку за Юркиным и удостовериться в том, в чем, получается, давно уже ни у кого сомнения не было. Разве что обличающих фотографий пока не имелось, ну так то — дело элементарной техники. Но высказанная Филиппом полуправда его самого вполне устраивала, поскольку не требовала встречных вопросов, а вместе с ними не создавала и ненужных проблем. Да только Маргариту обвести вокруг пальца оказалось совсем не просто.
— И это Анька-то не знает?! — воскликнула она насмешливо. — Ой, да не смешите меня! — И вдруг с подозрением взглянула на него, будто следователь на пойманного карманника. — Слушай, голубь мой, а вы там с ней… уж не того ли, а? Она ж девка скорая, все при ней наготове, а охмурить вашего брата — как те твои два пальца… Ну-ка ж, быстро в глаза мне гляди!
Хотя Филя и смутился, но взглядом — открытым и искренним — себя не выдал. Поглядела на него Маргарита с подозрением, а потом рывком притянула к своей груди и так глубоко утопила в тех самых жарких подушках и перинах, что только дружный стон вырывался из них обоих…
— Ох, ты ж мой сильный какой… ох, родненький!.. Да пусть бы и трахнул, — разрешила немного погодя. — Ну а шо такого? Вы ж все — кобели порядочные, мимо не проскочите, да и мы, бабы, тоже хороши. А у тебя ж еще и служба такая… Только не связывался бы ты с нею, с Анькой-то, ой, не доведет тебя до добра эта стерва… Я и сама ее иной раз побаиваюсь…
4
Честно исполняя задание, Филипп Кузьмич Агеев три дня вел неусыпное наблюдение за Анатолием Сергеевичем Юркиным. А вообще-то хватило бы и одного дня, поскольку служебная деятельность генерального директора была расписана с точностью до минуты. Филе же оставалось в этом только убедиться. Нет, он, разумеется, не лез в постель к любовникам, не беспокоил своим вниманием и Кристину Борисовну Ляхову, поскольку следить за ней, ее частной жизнью и прочими обстоятельствами, сопутствующими оной, ему не поручалось. Достаточно было пару раз убедиться, что Анатолий и Кристина вместе садятся в его автомобиль и отправляются к ней домой, на Пречистенку, и поэтапно зафиксировать все эти факты видеокамерой, чтобы затем со спокойной душой передать заказчице компрометирующий материал на ее законного супруга и получить остаток гонорара. Дело сделано, задание выполнено, факт адюльтера установлен. Ибо не для решения каких-то служебных проблем ездил к симпатичной молодой девице не менее симпатичный и молодой (правда, относительно все же) человек, у которой проводил всю ночь, а поутру они, опять же вместе, отправлялись на работу. Причем у Кристины имелась собственная машина — синий «ситроен», но предпочитала она ездить все-таки с Анатолием, в его черном пятисотом «мерседесе». И Юркин, как вежливый и любящий мужчина, сперва завозил подругу в ее банк, а затем отправлялся к себе в офис. Нужны ли иные свидетельства?
Денис лично просмотрел видеосъемку и согласился с тем, что наблюдение можно прекращать. Если, конечно, брошенной супруге не окажется этого мало. А вдруг ей взбредет в башку, что для вящей убедительности следует произвести еще и съемку этой сладкой парочки в постели? Тогда придется проникать сквозь все охранные сигнализации в квартиру Кристины, тайно устанавливать видеоаппаратуру, короче, сплошные нарушения закона. Да Анна потом и воспользоваться плодами наблюдения не сможет, кто ж рискнет ей отдать подобный компромат на самих себя? Ведь прикроют лавочку в одну минуту! И никакой генерал Грязнов не поможет…
Словом, на том и порешили. Денис Андреевич позвонил Юркиной и предложил ей подъехать в агентство ввиду того, что документальные подтверждения ее подозрений наконец получены, и она может с ними ознакомиться.
Ответ заказчицы восхитил Дениса. Озабоченно деловым тоном Анна Николаевна поинтересовалась лишь одним: какую сумму она должна еще заплатить агентству, с учетом уже выданного аванса? Причем сказала это так, что стало понятно — торговаться она не собирается, больше того, вполне возможно, что она имеет какие-то другие, новые виды на сотрудничество. У Фили неприятно засосало под ложечкой — неужели права лучшая подруга?.. Но Денису он о разговоре с Ритой ничего не сказал.
Анна примчалась в «Глорию» довольно быстро. Была она абсолютно трезва, собранна, деловита и… словно немного насторожена. Оно, собственно, и понятно — кого обрадует подтверждение того, что твой супруг открыто изменяет тебе с другой женщиной?
Филипп, чтобы не смущать женщину в не самый приятный для нее момент, вежливо удалился, предоставив Денису возможность, как лицу официальному в данном случае, закончить деловые отношения с клиенткой. И отправился к Максу — пить кофе и хрустеть вечными чипсами. А если быть при этом еще и абсолютно честным, то ему меньше всего хотелось теперь смотреть в глаза Анне. Не то чтоб совесть мучила, но что-то надломилось в нем — особенно после встречи с Маргаритой. Но «просквозить», как говорится, не получилось. Позвал Денис.
Филя вернулся в его кабинет и удивился реакции Анны. На все, что угодно, мог рассчитывать, включая дикий крик с битьем посуды, ну как это и положено у некоторых истеричек или у дам, желающих публично продемонстрировать свою оскорбленную невинность. Нет, мадам была поразительно спокойна, даже холодна, как незнакомая. Вот только цвет ее лица не румянился больше отменным здоровьем, а будто увял от поразившего ее «кино».
Денис осведомился, достаточно ли для нее указанных фактов. Она молча кивнула, укладывая переписанную для нее видеокассету в сумочку. Оттуда же достала пачку стодолларовых купюр и, когда Денис назвал сумму, механически отсчитала и положила на стол ровной стопкой. Остаток небрежно бросила обратно в сумочку.
— У меня последняя просьба, — сказала неприятно хриплым голосом, словно успела простудиться.
— К вашим услугам, Анна Николаевна. — Денис склонил голову.
— Не лично к вам, а… если позволите, к Филиппу Кузьмичу.
— Сделайте одолжение, — снова склонил голову Денис, при этом с хитринкой в глазах взглянув на Филю.
— Я хотела бы попросить его, — она упорно не смотрела на Филиппа, — помочь мне доехать домой. Просто проводить. Боюсь, шо после такого потрясения руль вряд ли будет слушаться меня. Но я ж могу рассчитывать?
Странное дело, обращалась вроде бы к Филе, а смотрела на Дениса.
— Я думаю, в этом деле он вам не откажет. Тем более что и время к вечеру… Ведь не откажете, Филипп Кузьмич? — Уже не ирония, а откровенный сарказм так и пер из Грязнова-младшего.
— Я вообще безотказная личность, — хмуро ответил Филипп, — потому именно меня все и используют… в хвост и гриву… — Последнее он произнес тише и как бы не для посторонних. — Разумеется, я готов довезти вас, Анна Николаевна, я хорошо понимаю ваше состояние, извините. К сожалению, это — наша работа, вы сами желали убедиться…
— Благодарю вас, — холодно заметила она, поднимаясь. — Не исключаю возможности новой встречи. До свиданья.
Сидя в машине справа от Филиппа, по-прежнему не глядя ему в глаза, Анна вдруг сказала, что раз уж выпала ей такая доля, так хоть голову себе не морочить…
Что она хотела сказать этим, он не понял. А она, помолчав, снова заговорила. Оказывается, «не морочить» означало действие простое и легко осуществимое. Для этого надо просто заехать в один клуб и хорошенько выпить. А клуб этот практически по пути к ее дому. Поэтому они вполне могли бы бросить сейчас машину и «отпраздновать горе» — такая постановка вопроса Филе еще не встречалась. Он подумал, что Анне в настоящий момент, если она только не притворяется, много не надо — выпьет и свалится. Можно и на руках донести. Но повторений уже однажды пройденного она не дождется. Да вряд ли до этого и дело дойдет.