Однако, если положение вещей действительно было таким, казалось, я мог ожидать, что сопротивление, которое встретит операция «Бэйтаун», будет не очень сильным.
Генерал Марк Кларк (5-я армия США) объяснил свой план высадки в Салерно в ночь с 9 на 10 сентября. У немцев в Италии было около двадцати дивизий, и по меньшей мере четыре могли быстро сконцентрироваться для противостояния 5-й армии; я упомянул об этом, но все, будучи очень довольными тем, что итальянцы готовы выступить с нами против немцев, считали, что обстановка будет благоприятной. Согласиться с этим я не мог. [206]
8-я армия высаживается в Европе
Я издал следующее личное обращение к армии, его зачитали солдатам и офицерам 2 сентября:
«1. Первой занятой нами частью итальянской территории стала Сицилия, теперь настало время перенести боевые действия в материковую Италию. 2. 8-й армии выпала огромная честь первой из союзных армий высадиться на европейском континенте. Мы покажем, что достойны этой чести. 3. Хочу сказать всем вам, солдатам 8-й армии, что я полностью уверен в успешном исходе предстоящих нам операций. У нас есть хороший план, и нам обеспечена гораздо более мощная поддержка с воздуха, чем когда бы то ни было раньше. У предстоящего сражения может быть лишь один исход: очередной успех. 4. Вперед к победе! Выведем Италию из войны! 5. Желаю удачи. И благослови Бог вас всех».
Я с нетерпением ожидал высадки на европейский материк 3 сентября, в четвертую годовщину начала этой войны. Мы вступали в пятый год военных действий, и поквитаться предстояло еще за многое. В мае 1940 года меня вместе со многими другими немцы столкнули в море у Дюнкерка. В мае 1943 года я имел огромное удовольствие участвовать в сталкивании немцев в море в Тунисе. В августе я вновь имел удовольствие участвовать в сталкивании их в море на Сицилии.
В общем, за Дюнкерк мы с немцами уже поквитались.
Я задавался вопросом: каково будет отношение итальянцев? На Сицилии странно было видеть итальянских солдат в форме и с оружием, несших полицейскую службу в местах посадки наших войск на суда, отправлявшиеся вторгаться в материковую часть их страны. И во время наступления на Сицилии штатские итальянцы сопровождали наши головные взводы, указывали места минных полей и таким образом спасли жизнь многим англичанам. [207]
О боевых действиях в Италии писали уже многие авторы, и со временем, несомненно, появится их официальная история. Но я понял, что официальные истории и сообщения почти неизбежно упускают взгляд на события «изнутри». Поэтому давайте рассмотрим итальянскую кампанию с точки зрения участника событий.
Высадка прошла успешно; сопротивление было слабым, и мы быстро оказались на берегу. Однако едва продвинулись немного к северу, начались осложнения; местность для ведения сдерживающих действий небольшими подразделениями в сочетании с расчетливым размещением минных полей была идеальной, и немцы пользовались этим в полной мере.
5 сентября Александер прилетел в Реджо, я встретил его на аэродроме. Он сказал, что итальянцы 3 сентября подписали наши условия перемирия, но объявлено об этом пока не будет. Дальнейшие планы были следующими:
(а) 8 сентября в 18 часов Бадольо в Риме и Эйзенхауэр в Алжире объявят по радио, что Италия безоговорочно капитулировала.
(б) 8 сентября в 21 час американские воздушно-десантные войска высадятся возле Рима. В это время город займут находящиеся поблизости итальянские дивизии.
(в) Итальянские войска займут Таранто, Бриндизи, Бари и Неаполь.
(г) В 4.30 9 сентября союзные войска высадятся в следующем порядке:
5-я армия США — в Салерно для продвижения на Неаполь; 5-й британский корпус — в Таранто.
Александер был настроен весьма оптимистично и определенно собирался строить планы исходя из того, что итальянцы выполнят все вышесказанное. Я попросил его удалить находившихся с нами офицеров и затем высказал ему свои взгляды. Вот выдержка из записи, которую я сделал в ту ночь в своем дневнике:
«Я сказал ему, что, по-моему, немцы, узнав о происходящем, припугнут итальянцев. Боевой дух итальянской армии теперь [208] очень низок; она не решится противостоять немцам. Сказал, что ему следует внушить всем старшим командирам — наши планы нужно строить так, чтобы не имело значения, если итальянцы нас подведут, как наверняка и получится. Возможно, они будут вести против немцев партизанские действия, устраивать акты саботажа и обеспечат полный отказ местного населения от сотрудничества с немцами. Но сражаться против немцев они не будут. Силы немцев в Италии очень велики, наши очень малы. Нам необходимо действовать осторожно, не допускать никаких глупостей. Я упрашивал его быть осторожным; не открывать слишком много фронтов и не расточать наших ресурсов; принимать меры, чтобы при высадке в любом районе мы могли сосредоточить там значительные силы. Сказал, что немцы смогут подтянуть свои войска для противодействия «Лавине» быстрее, чем мы сосредоточим свои; что этой операции потребуется особое внимание. Немцами в Италии командует Роммель, а я много воевал с ним; у него двадцать дивизий, пять из них бронетанковые. Если высадка в Салерно окончится неудачей, нам предстоит тяжелое и долгое сражение. Нам придется противостоять немцам одним, так как итальянцы делать этого не станут — во всяком случае, пока. Перед началом крупных операций на европейском материке нам необходимо иметь общий план и четко знать, как вести эти операции. О каком бы то ни было общем плане мне пока не сообщали, поэтому я должен предположить, что его не существует».
Обсудил я с Александером и фактор времени. Было очень важно выполнить свои задачи в Италии до наступления зимы. Кроме того, требовалась уверенность, что работа тыла будет соответствовать нашим усилиям на фронте; такой уверенности не было. Александер выслушал меня, но, думаю, вряд ли согласился.
Мы все знаем, что произошло. Немцы весьма результативно действовали против итальянских вооруженных сил на местах их дислокации; они все были разоружены.
Десанты в Салерно вскоре оказались в трудном положении, и в ночь с 13 на 14 сентября создалась критическая ситуация, [209] немцы крупными силами атаковали 36-ю дивизию США. Она участвовала в боях впервые, и немцы оказались в трех милях от берега и в двух милях от штаба армии. 14 сентября я получил от Александера призыв о помощи, просьбу выдвинуться вперед и создать угрозу немецким войскам, противостоящим 5-й армии. Я так и поступил, кроме того, отправил штабного офицера на встречу с генералом Кларком. 16 сентября передовые подразделения 8-й армии соединились с правым флангом 5-й армии США. Генерал Кларк написал мне очень любезное письмо, в котором поздравил нас «с умелым и быстрым продвижением 8-й армии на север».
Получить это поздравление было приятно, однако я не считал, что наше продвижение оказало серьезное влияние на положение дел в Салерно; думаю, генерал Кларк был уже хозяином положения там до соединения с нами. Но мы сделали все, что было в наших силах. За семнадцать дней мы прошли с боями триста миль по весьма пересеченной и удобной для обороны местности. Противник создал огромные проблемы, взрывая на нашем пути все мосты. Узкие, извилистые дороги были такими, что расстояние в десять миль по карте на местности составляло двадцать, а иногда и двадцать пять. Но, на мой взгляд, 5-я армия выполнила свою задачу без нашей помощи — хотя мы очень старались ее оказать.
Когда первая фаза операции завершилась соединением наших армий, я получил приказ перенести действия 8-й армии на восток, к адриатической стороне основного хребта Апеннин. Это потребовало переместить главный маршрут тылового снабжения из Калабрии в юго-восточные порты Италии, самыми важными из которых были Таранто, Бриндизи и Бари. Предприятие это было крупным и заняло много времени. По завершении его мы начали продвижение на север, заняли Фоджу с ее аэродромами, Термоли и вели серьезные бои на рубежах рек Триньо и Сангро.
В конце октября погода начала портиться, на нас обрушились сильные дожди. Они не прекращались, и к 9 ноября вся местность оказалась полузатоплена, грязь была непролазной, ни одна машина не могла съехать с дороги, покрытой «шоколадным соусом». Наступил сезон дождей, на адриатическом побережье [210] стало влажно и холодно. Теперь мы дорого расплачивались за потерю времени на Сицилии.
В середине сентября у меня возникли небольшие осложнения с командующим 7-й итальянской армией генералом Риццио. Он был старшим итальянским командиром в моем районе боевых действий, а итальянская армия безоговорочно капитулировала перед союзниками. Мне было сказано, что итальянцы теперь стали военным союзником; я спросил, как совместить «безоговорочную капитуляцию» и «военное союзничество», но добиться ясного ответа не смог.
Итальянский генерал как будто тоже не знал этого; он делал упор на «военное союзничество» и хотел забыть все остальное. Он был склонен думать, что, раз он старший по званию генерал в южной Италии, 8-я армия должна перейти под его начало, так как мы теперь союзники. Я решил повидаться с ним, и вопрос решился быстро, безо всяких недоразумений. Я записал кое-что из того, что собирался сказать ему через переводчика, поскольку ни один из нас не говорил на языке другого. Привожу эти записи ниже, но при встрече с Риццио я сразу же решил исключить третий пункт; мне сразу же стало ясно, что человек он весьма порядочный и стремится оказывать всевозможную помощь.
«1. Я очень рад познакомиться с ним и уверен, что он искренне будет содействовать достижению победы над нашим общим врагом — Германией. 2. Нам еще не известны утвержденные правительствами точные условия итальянского сотрудничества. Но чтобы наше сотрудничество было успешным, важно, чтобы мы полностью прояснили наши общие позиции. Любое недоразумение будет лишь ставить преграду нашей быстрой победе над Германией. 3. Вооруженные силы Италии разбиты и безоговорочно капитулировали перед союзными державами. Мы не хотим причинять какое-то бесчестье итальянской армии или разоружать ее личный состав. Но упомянутое обстоятельство надо иметь в виду. 4. Командование в зоне действия наших армий и на линиях коммуникаций должно осуществляться по британским каналам — целиком и полностью, какое бы положение ни сложилось. [211] 5. Соединения и части итальянской армии остаются под началом своих командиров. Приказы, касающиеся ее боевых действий, работ и общего порядка в гарнизонах и портах, будут сообщаться через британское командование. Все эти приказы должны исполняться незамедлительно, без обсуждения; лишь при этом условии наши боевые действия против немцев можно быстро развить до максимальной мощи. Все претензии относительно изменений и т. п. должны предъявляться британскому командованию; они встретят сочувственное рассмотрение и будут удовлетворены, если это не повредит общему ходу боевых действий. 6. В целом активные наступательные действия против немцев будут вести союзные британские и американские войска, покуда наши правительства не заключат иных соглашений. 7. Сотрудничество итальянской армии будет ограничиваться: а) обороной портов и коммуникационных линий; б) работой на коммуникационных линиях, дорогах и т. п.; в) предоставлением рабочей силы. Особенно важно, чтобы итальянская зенитная артиллерия была в состоянии полностью исполнять свою роль при обороне портов и коммуникационных линий. Подробные приказы об этом будут поступать через британское командование».