еды в пределах выступа и воссоединения 3-й армии с корпусом Коллинза для наступления на северо-восток. Затем Бредли снова вступает в командование 1-й американской армией. (Действия противника в пределах выступа свидетельствуют о его твердом намерении превратить это сражение в решающее с помощью мобильных сил. Поэтому мы должны быть готовы использовать все средства — при соблюдении необходимых мер безопасности, для полного уничтожения мобильных сил противника.)
(б) Затем 1-я и 3-я армии наступают на северо-восток по общей линии Прюм — Бонн, вплоть до Рейна.
(в) После выполнения п. (а) 21-я группа армий с переданной под ее оперативное руководство 9-й американской армией возобновляет подготовку к проведению операции «Веритабль».
(г) 12-я группа армий получает приоритет в отношении усиления личного состава, материальной части и соединений американских армий.
(д) На данном этапе фронт к югу от Мозеля носит строго оборонительный характер.
(е) Я создам резерв (включающий пополненные дивизии), который можно будет использовать для подкрепления успеха.
(ж) Как только позволит ситуация с ликвидацией арденнского выступа, штаб 12-й группы армий переместится к северу, чтобы оказаться как можно ближе к штабу 21-й группы армий.
(з) Отныне любые детальные или экстренные меры по координации боевых действий вдоль разграничительной линии между группами армий на севере будут осуществляться командующими обеими группами армий, причем решающий голос при принятии решения будет иметь командующий 21-й группой армий.
Главным, что мы должны предотвратить, является стабилизация вражеского выступа пехотой, что позволило бы противнику свободно использовать танки на любом участке фронта. Мы должны перехватить инициативу, и здесь решающую роль играют скорость и энергичность.
По окончании боев за выступ будет объявлено о распределении дивизий между группами армий и об изменениях в разграничительных линиях.
Дуайт Д. Эйзенхауэр». [342]
Я изучил этот краткий план. Он предусматривал все, чего я добивался, за исключением оперативного контроля, но после телеграммы Маршалла эта тема уже не поднималась. План переносил центр тяжести на север и передавал 9-ю американскую армию под командование 21-й группы армий. Он давал мне право решающего голоса в случае разногласий с Бредли относительно разграничительной линии между 12-й и 21-й группами армий. По сути дела, я получил почти все, о чем просил начиная с августа. Лучше поздно, чем никогда. Конечно, я не мог просить о большем, и 2 января 1945 года написал Эйзенхауэру следующее письмо:
«Благодарю Вас за краткий план, датированный 31 декабря, и Ваше письмо. Я полагаю, что для достижения тактической победы внутри выступа потребуется некоторое время, и там будут тяжелые бои. Кроме того, среди нас определенно возникнут некие недоразумения, и думаю, что нам следует проявить большую осторожность и разумно выбрать правильный момент для изменений командования. Я также считаю, что после достижения тактической победы в выступе может возникнуть довольно большой перерыв, прежде чем начнутся наступательные операции, хотя мне кажется, что мы должны приложить усилия и начать операцию «Веритабль» как можно раньше. Помимо этих мыслей, пришедших мне в голову, у меня нет замечаний по краткому плану, а его детали можно будет проработать позже. Можете полагаться на меня и на всех моих подчиненных — мы на сто процентов выполним свои задачи для реализации Вашего плана».
Должен объяснить, что операция «Веритабль» подразумевала наступление канадской армии из леса Рейхсвальд к югу с целью обеспечения захвата всех территорий западнее Рейна. Следующей операцией должно было стать собственно форсирование Рейна 2-й армией, причем планировать его предполагалось по ходу операции «Веритабль».
В общих чертах все теперь было согласовано.
Предстояло продумать много деталей и разработать подробный план; работа над всеми этими деталями велась в январе. Очень большую помощь в обеспечении внимания ко всем основным элементам плана в ходе штабной разработки деталей оказал [343] генерал-майор Уайтли, британский представитель в штабе Верховного главнокомандования; он добился желаемого.
Мы начали операцию «Веритабль» в лесу Рейхсвальд восточнее Неймегена 23 февраля и выступили к югу левым флангом в направлении Рейна.
Во взаимодействии с канадской армией 9-я американская армия наступала в северном направлении, с правым флангом на Дюссельдорф.
К 10 марта войска 9-й американской армии и 21-я группа армий стояли вдоль западного берега Рейна от Нейсса (напротив Дюссельдорфа) до Неймегена, а все мосты через реку были разрушены. В то же время 7 марта 1-я американская армия сумела занять неразрушенный железнодорожный мост в Ремагене и сразу создала плацдарм на восточном берегу. Этот плацдарм сыграл очень важную роль в наших последующих операциях. Благодаря ему мы не только блокировали значительное количество уцелевших вражеских дивизий в этом районе, но, что еще важнее, его использование позволило облегчить всю дальнейшую кампанию. К третьей неделе марта армии союзников вышли к Рейну на всем его протяжении от Швейцарии до моря.
В октябре я поднимал вопрос о том, кто должен командовать наземными силами; однако в то же время я не прекращал обсуждать вопрос о том, как следует ими командовать. Споры о разумной стратегии продолжались. Самым большим изменением стал бы отказ от доктрины отдельного командования наземными силами, а для этого требовалось убедить Эйзенхауэра твердо взять руководство в свои руки, вместо того чтобы позволять своим наземным армиям действовать по всей территории без малейшей координации. Иными словами — цель оставалась неизменной, но методы ее достижения следовало полностью изменить — как по личным, так и по политическим соображениям.
Я никогда не понимал до конца, какую роль играл Теддер в качестве заместителя Верховного главнокомандующего; в конечном итоге он, будучи летчиком, занялся тем, что стал координировать воздушные операции.
Я никогда не думал, что изначально его предполагали использовать именно для этого. Но именно к этому он пришел из-за непрекращавшихся споров между высшими чинами авиации, [344] каждый из которых имел собственные стратегические концепции и крайне ревниво относился ко всем другим.
Генералы были немногим лучше. Поэтому, пока Теддер воевал с баронами от авиации, Эйзенхауэр разбирался с враждующими племенами генералов. В результате у нас вообще не было никакой реальной стратегии, и каждая наземная армия шла вперед, пока могла, пока у нее не кончалось горючее, или боеприпасы, или и то и другое.
Итак, как я уже объяснял, проблема «командования сухопутными силами», насколько она касалась меня, была закрыта к концу 1944 года. Но, к моему изумлению, в феврале 1945 года премьер-министр снова поднял этот вопрос, обсудив его, как я полагаю, с британскими начальниками штабов.
В Лондоне сочли, что фельдмаршал Александер мог бы стать лучшим заместителем Верховного главнокомандующего, чем Теддер, поскольку он сможет освободить Эйзенхауэра от забот, связанных с проведением наземных операций, на что Теддер был не способен. Премьер-министр и начальник Имперского генерального штаба советовались со мной по этому поводу неофициально. Мой ответ последовал незамедлительно — приход Александера в штаб Верховного главнокомандования вызовет бурю как в прессе, так и в американском генералитете. Все же предложение передали на рассмотрение Эйзенхауэру. Он попросил меня о встрече 14 февраля в каком-нибудь удобном месте на полпути между нашими штабами, и мы встретились в моем бывшем штабе в Зонховене. В начале февраля 1945 года британская и американская делегации на Ялтинской конференции провели предварительные переговоры на Мальте по пути в Крым; некоторые соображения, высказанные на Мальте, передали Эйзенхауэру, который сам на переговоры не ездил, а посылал вместо себя Беделла Смита. После того как Эйзенхауэр уехал из Зонховена в свой штаб, я записал в своем дневнике:
«Эйзенхауэр перевел разговор на проблему командования.
Он сказал, что на Мальте премьер-министр сказал президенту (или Маршаллу), что он (Айк) мало видится со мной, и намекнул, что к британской стороне относятся недостаточно внимательно.
Это очень задело его, и он начал рассказывать о том, что Маршалл и американские начальники штабов постоянно обвиняют [345] его в том, что он занимает пробританскую позицию, а премьер-министр и британские начальники штабов критикуют его за то, что он стоит на проамериканских позициях и недостаточно часто общается со мной.
Мне очень неприятно, что обо всем этом говорилось на Мальте; слухи быстро дошли до Айка, и он, без сомнения, приписал эту точку зрения мне; он такой хороший парень, что я не в состоянии видеть его расстроенным.
Айк попросил меня высказать мое мнение о существующей структуре командования; я не знаю, для чего ему это нужно.
Я сказал ему следующее:
(а) Я понимаю, что он хотел бы лично руководить наземными операциями и командовать тремя группами армий; он не хочет, чтобы между ним и группами армий стоял еще какой-то командующий сухопутными силами.
(б) Сейчас он разделил театр военных действий на «фронты», четко привязанные к стратегическим и географическим целям; он придал каждому «фронту» ресурсы, соответствующие поставленной задаче.
(в) Основной удар предстоит нанести моему «фронту». Для того чтобы один командующий мог руководить всеми силами, участвующими в главном усилии, он перевел одну американскую армию под мое командование. В моем распоряжении находятся также один американский воздушно-десантный корпус из двух дивизий и една британская воздушно-десантная дивизия.
(г) Учитывая изложенное выше в пункте (а), я считаю, что в настоящее время структура командования удовлетворительна.
(д) После этого я сказал, что рассчитываю на то, что сложившаяся к настоящему времени структура командования сохранится неизменной до конца войны — который должен наступить весной.