Вот почему даже закоренелые грубияны, когда внимают рассказам о Лю-Ся Хуэе, становятся любезными, а бесчувственные – сердечными.
Кун-цзы, покидая чужое владение Ци, наскоро промывал зерно на дорогу и отправлялся. Покидая родное владение Лу, он вздыхал: «Хоть бы замедлился мой отъезд!» Таков путь, которому должны следовать покидающие отчизну. Можно решать скорей – так решай скорей! Можно откладывать решение надолго – так откладывай надолго! Можно расположиться на житье – так располагайся! Можно служить – так служи! Таков был Кун-цзы.
Из премудрых людей Бо-И был чистейшим, И Инь был вы-носливейшим, Лю-Ся Хуэй был ласковейшим, а Кун-цзы точнейшим во времени.
Свод полного завершения мелодии – так называют Кун-цзы. То, что является сводом полного завершения мелодии, – это звучание металла колоколов, когда его (резонанс. – В. К.) возбуждают удары в яшмы (каменные била. – В. К.). То, что является звучанием металла, – это начальная стройность мелодии, а то, что удары в яшмы возбуждают это звучание, – ее конечная стройность. То, что представляет начало стройности мелодии, – работа разума, а то, что представляет конечную ее стройность, – это работа мудрости.
Примером разума служит сноровка, а мудрости – сила.
Подобно тому, как при стрельбе на расстояние, выходящее за пределы ста шагов, достижение цели есть показатель твоей силы, попадание же в нее вовсе не является показателем твоей силы.
10.2. Бэй-Гун Ци задал Мэн-цзы такой вопрос:
– Что произошло, когда Чжоуский дом распределил звания и жалованье по степеням?
Мэн-цзы ответил:
– Подробности этого мне не удалось узнать. Владетельные князья были недовольны, так как считали, что это нанесет им вред, а потому уничтожили все записи об этом. Но мне, Кэ, когда-то все же довелось узнать вкратце кое-что.
Всего было пять степеней, а именно: Сын Неба – одна степень, гун – одна, хоу – одна, бо – одна, цзы и нань составляли одну большую степень.
Мест (постов. – В. К.) было всего шесть, а именно: государь – одно место, старший сановник-цин – одно, сановник-да-фу – одно, старший служилый-ши – одно, средний служилый-ши – одно и младший служилый-ши – одно.
Согласно уложению, Сыну Неба отводилось земли в тысячу ли с каждой из четырех сторон; гун и хоу – по сто ли с каждой из четырех сторон; бо – семьдесят ли, а цзы и нань – пятьдесят ли. Всего было четыре разряда в землепользовании.
Там, где нет возможности нарезать пятьдесят ли, участки земли не передавались Сыну Неба, а присоединялись к владениям князей-чжухоу, и это называлось «прирезки фуюн».
Старший сановник-цин, служивший у Сына Неба, получал доходы с земли соответственно хоу, сановники-дафу соответственно бо, а старшие служилые-ши – соответственно цзы и нань.
В большом владении, имевшем земли по сто ли с каждой из четырех сторон, правитель получал десять окладов жалованья старшего сановника-цин, а жалованье цин составляло четыре оклада жалованья сановников-дафу; дафу получали вдвое больше, чем старшие служилые-ши, старшие служилые-ши получали вдвое больше, чем средние служилые-ши, а средние служилые люди-ши получали вдвое больше младших служилых-ши. Все те младшие служилые-ши и простолюдины, которые состояли на казенной службе, получали одинаковое жалованье. Оклад жалованья был достаточен, чтобы заменить доход от обработки земли.
В следующем по размерам владении, имевшем земли по семьдесят ли с каждой из четырех сторон, правитель получал десять окладов жалованья старшего сановника-цин, а жалованье цин составляло три оклада жалованья сановников-дафу, дафу получал вдвое больше старшего служилого-ши, старший служилый-ши – вдвое больше среднего служилого-ши, средний служилый-ши – вдвое больше младшего служилого-ши. Те из младших служилых-ши, которые вместе с простолюдинами находились на казенной службе, получали одинаковое жалованье, достаточное, чтобы заменить доход от обработки земли.
В малом владении, имевшем земли по пятьдесят ли с каждой из четырех сторон, правитель получал десять окладов жалованья старшего сановника-цин, цин – два оклада жалованья сановни-ков-дафу, дафу получали вдвое больше старших служилых-ши, старшие служилые-ши – вдвое больше средних служилых-ши, средние служилые-ши – вдвое больше младших служилых-ши. Те младшие служилые-ши, которые вместе с простолюдинами находились на казенной службе, получали одинаковое с ними жалованье, достаточное, чтобы заменить доход от обработки земли.
Обрабатывающие землю получали на одного мужчину по сто му. С этих ста му земли высший земледелец кормил семью в девять человек, второй за ним кормил восемь человек; средний кормил семь человек; следующий за средним кормил шесть человек; а низший кормил пять человек.
Простолюдины, которые состояли на казенной службе, получали жалованье по этим различиям.
10.3. Вань Чжан задал Мэн-цзы такой вопрос:
– Позвольте спросить о дружбе. Мэн-цзы ответил:
– Дружи, но не кичись старшинством, не кичись знатностью, не кичись братьями. Дружба – это приязнь к добродетельным качествам друга, при котором нельзя быть кичливым.
Мэн Сянь-цзы был из знатной семьи, владевшей сотней боевых колесиц. У него было пятеро друзей: Юэ-Чжэн Цю, Му Чжун, а остальных троих я забыл как звали. То, что связывало Мэн Сянь-цзы с этими пятью людьми, была такая дружба, для которой знатность семьи Мэн Сянь-цзы не существовала. Были бы у этих пятерых тоже такие знатные семьи, как у Мэн Сянь-цзы, он тогда не дружил бы с ними.
Это верно не только в отношении семей, обладающих сотней колесниц: такая дружба бывает и у правителей малых владений.
Так, правитель города Би по имени Хуэй-гун говорил: «Что касается моих отношений с Цзы-Сы, то я почитаю его своим учителем, а что до отношений с Янь Банем, то я дружу с ним. Если же говорить о Ван Шуне и Чан Си, то они из тех, кто служит мне».
Такая дружба бывает не только у правителей малых владений, но даже и у правителей больших владений. Так, отношения Цзинь-ского правителя Пин-гуна и Хай Тана были таковы, что, когда тот говорил: «Войди!», Пин-гун входил к нему; говорил: «Садись» – садился; говорил: «Ешь» – ел; несмотря на то, что угощение состояло из грубой каши и похлебки, не было случая, чтобы Пин-гун не наедался досыта, так как он не осмеливался поступать иначе. Однако на этом кончались их отношения, и только. Пин-гун не предлагал ему вместе занимать трон, предназначенный Небом, не предлагал ему выполнять обязанности, поручаемые Небом, не предлагал ему жалованья, даруемого Небом, а оказывал ему уважение служилого-ши к просвещенному, но не полновластного правителя-вана или гуна.
Бывало, Шунь являлся на свидание к верховному правителю-ди и тот поселял его во втором запасном дворце, как своего зятя. Он тоже угощал Шуня и неоднократно бывал и его гостем, и его хозяином. Вот пример того, что он хоть и был Сыном Неба, а все же дружил с простым мужиком.
Уважение, оказываемое низшими высшим, я называю «гуй гуй» (ценить знатных. – В. К.), а проявляемое высшими к низшим я называю «цзунь сянь» (почитать просвещенных. – В. К.). Смысл же того и другого единый.
10.4. Вань Чжан задал Мэн-цзы такой вопрос:
– Осмелюсь спросить: с каким чувством вступают в общение с незнакомыми?
Мэн-цзы ответил:
– С чувством уважения. Тот спросил еще:
– Почему не считается непочтительным упорно отказываться от принятия полагающихся при встрече подарков?
Мэн-цзы ответил:
– Представь, что тебе дарит досточтимый, а ты его спросишь: «Честно ли добыл ты то, что даришь, или нечестно?» Ведь за это тебя все сочтут непочтительным. Потому-то и не отказывайся от подарков!
Тот опять спросил:
– Прошу сказать, а нельзя ли отказаться от них, не прибегая к таким словам, а отказаться, говоря про себя: «Он взял это у народа нечестно», но не принимать под другим предлогом?
Мэн-цзы ответил:
– Такие подарки, которые вручаются по правильному пути и принимаются по правилам учтивости, принимал и Кун-цзы.
Вань Чжан сказал:
– Представим себе теперь, что за воротами главного города владения появился грабитель, который будет вручать дары по правильному пути, угощение его будет по всем правилам учтивости, можно ли в таком случае принимать награбленные дары от него?
Мэн-цзы ответил:
– Нельзя! В «Наставлениях Кана» сказано: «Нет во всем народе таких, кто не выражал бы негодования на отчаянных головорезов, убивающих купцов с товарами» (86). Вразумлять таких не стоит, а надо казнить их. По преданию, перешедшему от Ся к Инь и от Инь к Чжоу, от таких не ждали оправданий, а ныне к ним относятся еще яростнее. Как же можно от них принимать дары?
Вань Чжан спросил:
– Но ведь теперешние владетельные князья берут у народа подобно таким же грабителям. Осмелюсь спросить, что вы скажете, если они умело поднесут вам свои подарки при знакомстве, примете ли вы как добропорядочный муж эти подарки?
Мэн-цзы ответил:
– Допустим, что появится настоящий ван-правитель, который будет определять нынешних владетельных князей-чжухоу по такому уподоблению. Как ты полагаешь: казнит ли он всех или станет вразумлять их, подвергнув казни только тех, кто после этого не исправится?
Ведь называя грабителем всякого, кто берет, что ему не принадлежит, ты обобщишь (восполнишь. – В. К.) категорию этого понятия до полного исчезновения его предельного смысла (значения. – В. К.)[46].
Служба, которую Кун-цзы нес во владении Лу, была такова, что он тоже принимал участие в охотничьих состязаниях, устраиваемых жителями Лу. Ему казалось возможным участвовать в этих состязаниях, более того, он и подарки принимал от их устроителей!
Вань Чжан спросил:
– Если так, то не значит ли это, что Кун-цзы, находясь на службе, не служил пути истины?
Мэн-цзы ответил:
– Нет, он служил этому пути. Тот спросил:
– Как же тогда он принимал участие в охотничьих соревнованиях, служа пути истины?