Когда-то Цзэн-цзы говорил: „Берегитесь! Берегитесь! Что от вас исходит, то на вас же и обернется!"
Если народу не теперь, так после все же удастся возмутиться против них, вы, государь, не вините его за это.
Народ будет только тогда по-родственному любить своего высшего правителя и станет умирать за своих начальников, когда государь будет проводить нелицеприятность в управлении».
2.13. Вэнь-гун, правитель владения Тэн, спросил Мэн-цзы:
– Поскольку мое владение Тэн маленькое, а расположено оно между крупными владениями Ци и Чу, служить ли мне Ци или служить Чу?
На это Мэн-цзы ответил:
– Дать совет по такому вопросу не по моим способностям. При безвыходном положении есть лишь одно решение: рыть рвы и укреплять городские стены. Если вы будете охранять свое владение вместе с народом, то можно добиться того, что он жизни не пожалеет и не покинет вас.
2.14. Вэнь-гун, правитель владения Тэн, спросил Мэн-цзы:
– Я очень боюсь, что жители владения Ци построят крепость в Се. Как мне лучше поступить?
На это Мэн-цзы ответил так:
– В старину Великий ван проживал в городе Бинь. Когда на этот город напали кочевники Ди, он оставил его и, добравшись до подножия Развилистых гор Цишань, стал жить там. Он сделал так по необходимости и безвыходному положению, а вовсе не потому, что выбрал (облюбовал. – В. К.) это место и захватил его.
Если делать добро, то дети и внуки в последующих поколениях обязательно сделаются настоящими ванами. Добропорядочный муж кладет начало делу и оставляет его потомкам для того, чтобы они могли продолжить его. Если же думать об успехе дела, то это зависит от Неба. Что может поделать с этим государь? Старайтесь же делать добро, вот и все!
2.15. Вэнь-гун, правитель владения Тэн, спросил Мэн-цзы:
– Тэн – маленькое владение, ему, пожалуй, не избежать печальной участи быть поглощенным, даже если и будет всеми силами стараться служить большим владениям. Как же мне все-таки поступить так, чтобы было хорошо?
На это Мэн-цзы ответил:
«В старину Великий ван проживал в городе Бинь. На него нападали кочевники Ди. Он старался услужить им дорогими мехами и шелками, но избавиться от них не смог; он старался услужить им добрыми псами и конями, но избавиться от них не смог; он старался услужить им жемчугами и драгоценным камнем-нефритом, но избавиться от них не смог. Тогда он велел позвать всех престарелых и старейшин и сказал им: „Предметом желаний кочевников Ди являются мои земли. Мне довелось слышать вот о чем: «Добропорядочный муж не губит людей из-за того, чем люди кормятся». Братцы мои, какая вам печаль, если у вас не будет государя? Я собираюсь покинуть вас!" И он покинул город Бинь, перебрался через Мостовые горы Ляншань, разбил городок у подножья Развилистых гор Цишань и поселился там. Жители города Бинь стали поговаривать: „Наш государь был нелицеприятный к людям, нельзя нам терять такого!" И вот тех, кто последовал за ним, стало столько, сколько ходят на базары.
Кто-либо иной скажет: „Это же ваш потомственный оплот, а не то, что вы сами лично для себя сотворили. Защищайте его до самой смерти, но не покидайте его!"
Итак, прошу вас, государь, выбирайте сами одно из этих двух решений».
2.16. Пин-гун, правитель владения Лу, собрался как-то раз выехать из дворца. Его любимец, которого звали Цзан Цан, стал просить его:
– В прошлые разы, когда вы, государь, выезжали, то обязательно говорили управляющим, куда собираетесь. Нынче вам запрягли военную колесницу, а управляющие все еще не знают, куда вы едете. Осмелюсь просить вас сказать!
Пин-гун ответил:
– Собираюсь повидаться с Мэн-цзы. Цзан Цан воскликнул:
– Как же так, государь! Почему это вы настолько не цените себя, что первым хотите направиться к этому мужлану? Вы считаете его мудрым? Правила учтивости и долга справедливости исходят от мудрых, а между тем у Мэн-цзы получилось так, что он оплакивал свою позже умершую мать больше, нежели ранее умершего отца. Государь, не встречайтесь с ним!
Пин-гун ответил:
– Ладно.
Юэ Чжэн-цзы, ученик Мэн-цзы, отправился к правителю и, встретив его, спросил:
– Государь, почему вы не повидались с Мэн Кэ (Мэн-цзы. – В. К.)?
Тот ответил:
– Кто-то сказал мне, что у Мэн-цзы оплакивание позже умерших превышает оплакивание ранее умерших. По этой причине я и не поехал повидаться с ним.
Тогда Юэ Чжэн-цзы воскликнул:
– Как же так, государь! О каком превышении идет речь? Уж не о том ли, что прежних оплакивать по рангу служилых людей-ши, а позжих – по рангу сановников-дафу, или прежних только с тремя треножниками для хранения жертвоприношений, а позжих с пятью треножниками?
Пин-гун ответил:
– Нет! Речь идет о красоте убранства гроба, короба для него, одежд и шуб.
Юэ Чжэн-цзы возразил ему:
– Так это же не называется превышением. Стало быть, речь идет о разнице состояния в бедности и богатстве.
Юэ Чжэн-цзы встретился с Мэн-цзы и сказал ему:
– Я говорил с государем, и он собирался прибыть к вам повидаться. Но из его любимцев оказался некий Цзан Цан, который помешал ему. Вот почему на самом деле ван не прибыл к вам сюда.
Мэн-цзы сказал:
– Когда действуют, значит, кто-то побуждает к этому, когда прекращают действовать, значит, кто-то этому препятствует. Действие и его прекращение не являются чем-то таким, что могут люди производить сами по своему желанию. То, что я не встретился с правителем владения Лу, таково было действие Неба. Разве мог в таком случае сын из рода Цзан сделать так, чтоб я не встретился с ваном?
ГЛАВА ТРЕТЬЯГун-Cунь ЧоуЧасть первая (9 статей)
3.1. Гун-Сунь Чоу спросил Мэн-цзы:
– Учитель, если бы вы встали у кормила правления во владении Ци, смогли бы ли вы повторить заслуги, совершенные Гуань Чжуном и Янь-цзы (в прошлом. – В. К.)?
Мэн-цзы ответил:
– Ты – истый уроженец Ци: знаешь только про Гуань Чжу-на и Янь-цзы, вот и все!
Однажды кто-то спросил Цзэн Си: «Уважаемый, кто из вас более мудрый: ты или Цзы-Лу?» Цзэн Си почтительно поднялся и сказал: «Мой покойный мудрый дед испытывал робость перед ним». Тот еще спросил: «В таком случае скажи, уважаемый, кто мудрее: ты или Гуань Чжун?» Тут Цзэн Си внезапно изменился в лице и с негодованием ответил: «Давал ли я тебе когда-либо повод сравнивать меня с Гуань Чжуном? Добивался ли я расположения правителя так исключительно, как он? Занимался ли я делами управления (владением. – В. К.) столь продолжительно [долго], как он? А „подвиги" и „заслуги" оказались бы столь низкими (презренными. – В. К.), как у него! Было ли у тебя когда-нибудь и что-либо такое, что позволило бы тебе сравнивать меня во всем [этом] с Гуань Чжуном?»
Так вот, отвечу тебе так: считаешь ли ты, что я желал бы совершать то, что делал Гуань Чжун, но чего Цзэн Си не сделал бы? Гун-Сунь Чоу сказал:
– Все-таки благодаря Гуань Чжуну его правитель стал ба – предводителем всех владетельных князей; а благодаря Янь-цзы его правитель сделался прославленным. По-твоему, выходит, что Гуань Чжун и Янь-цзы были недостойны, чтобы подражать им в делах, так ли?
Мэн-цзы ответил:
– Помочь правителю Ци сделаться ваном так же легко, как перевернуть ладонь руки.
Гун-Сунь Чоу на это сказал:
– Если так, то сомнения вашего ученика, т. е. мои, возрастают еще в большей мере, тем более от того, что нравственные качества (доблести, дэ – В. К.) Вэнь-вана просуществовали в течение ста лет, а затем рухнули, так и не распространившись по всей Поднебесной. Когда же У-ван, а затем Чжоу-гун продолжили дело Вэнь-вана, тогда только эти начала широко распространились.
Ныне же вы утверждаете, что сделаться ваном совсем легко. Значит, Вэнь-ван не заслужил того, чтобы подражать ему, так ли?
Мэн-цзы на это сказал:
«Как можно сопоставлять себя с Вэнь-ваном? Мудрых и просвещенных государей было шесть или семь, начиная счет с Чэн Тана и до У-Дина. Поднебесная подпала в подчинение иньцам на долгое время, а раз надолго, то, значит, трудно было изменить положение в ней. У-Дин, принимая на утренних приемах владетельных князей-чжухоу, настолько расположил их к себе, что ему овладеть Поднебесной было бы так же легко, как катать шарики на ладони. Изгнание У-Дина иньским властителем Чжоу длилось не так уж долго. По-видимому, еще сохранились те обычаи, нравы и добрые начала в управлении, которые были унаследованы от его родовой семьи. К тому же были еще живы Вэй-цзы, Вэй-Чжун, княжичи Би Гань, Цзы-цзы и Цзяо Гэ, которые отличались своей мудростью. Они помогали в качестве советников правителю и как помощники. Вот почему дело Вэнь-вана продолжалось столь долго и лишь впоследствии начало забываться. При Вэнь-ване не было ни пяди земли, которая не принадлежала бы его владению; не было ни одного народа, который не считал бы себя его подданным, между тем Вэнь-ван начал свое правление, имея владение всего лишь в сто ли. Вот почему трудно сопоставить себя с ним.
У жителей владения Ци есть такая поговорка: „Хоть имеешь ум да разум, а все лучше уметь воспользоваться обстоятельствами, чем мудрить зря; хоть имеешь мотыгу и заступ, а все лучше дождаться времени полевых работ, чем действовать ими без толку". Сейчас как раз такое время, когда легче всего действовать. В годы полного расцвета династий Ся, Инь и Чжоу земель у них было не свыше тысячи ли, а ныне одно только владение Ци имеет столько же земель. В те времена петушиные крики и собачий лай, свидетельствующие о многолюдности населения, были слышны повсюду и достигали всех четырех сторон границ тогдашних владений, а ныне одно только владение Ци имеет такое же густое население. При осуществлении нелицеприятного образа правления любой правитель станет править, как настоящий ван, не изменяя ни земельных границ, ни густоты населения, и никто не сможет воспротивиться ему.
К тому же еще не бывало столь продолжительного времени, чем теперь, чтобы ван не проявлял себя достойным правителем; еще не бывало большей скорби народа о жестоком правлении, чем в настоящее время. Известно, что голодного легко накормить, а жаждущего легко напоить. Кун-цзы говорил: „Добродетель распространяется быстрее, чем указ, передаваемый пешими и конными гонцами" (12). Для нынешнего времени проведение нелицеприятного правления во владениях, обладающих де