Подводя итог сказанному, признаемся в том, что мы готовы к обнаружению погрешности в нашем исследовании, более того, с сожалением осознаем ее неизбежность и будем рады всяким критическим замечаниям, которые смогут помочь улучшить его в каком-либо аспекте.
Вот какие выводы мы можем сделать из вышесказанного.
В этой главе, посвященной описанию теоретических предпосылок исследования, были сформулированы следующие его исходные положения:
1. Абстрактная лексика, описывающая идеальный, созданный человеком мир, – особый класс слов со специфическими отличиями в референтивной сфере.
2. Особенности референции абстрактных существительных, создающие проблемы для их осознания, приводят к появлению и укоренению такой метафорической сочетаемости этих слов, которая приводит к процессу их вторичной конкретизации, выражающейся в появлении у абстрактных понятий вещественных коннотаций, уравнивающих в сознании человека абстрактное и конкретное и делающих понятийную среду более однородной и удобной для интуитивного понимания.
3. Вещественные коннотации, выявляющиеся из общеязыковых метафор путем реконструкции, существуют независимо от воли говорящего, то есть являются фактами языка, но не речи, и, следовательно, существуют объективно, мотивируются объективно, задают законы употребления и ассоциирования. Нарушения этих законов приводят к коннотативным ошибкам.
4. Вторичная конкретизация абстрактных понятий – процесс, позволяющий охарактеризовать современное сознание как мифологическое. Мир вещественных коннотаций – это мифологический мир, отличающийся от классического подспудной формой существования и высокой степенью эклектичности, вызванной множественностью и зачастую противоречивостью коннотаций, закрепившихся за тем или иным абстрактным понятием.
5. Вещественные коннотации не универсальны, варьируются от языка к языку, связаны с историей развития соответствующего этноса и выражают специфику национального менталитета.
6. Выявление специфики национального менталитета может быть осуществлено путем контрастивного анализа абстрактной лексики, распространяющегося на все уровни значения слова (понятийный и образный).
7. Контрастивный анализ лексики проводится путем сопоставления понятийных эквивалентов.
8. Портрет национального менталитета в существенной мере задается представлениями о сверхрациональном, рациональном, эмоциональном и социальном.
9. Всякое контрастивное исследование обречено на погрешность, вызванную субъективными и объективными причинами.
10. Исследование национальных менталитетов представляет универсальный, общечеловеческий культурологический интерес и должно быть написано на общедоступном языке.
Библиография
1. Богомолов А. С. Античная философия. М., 1985. С. 216.
2. Соколов В. В. Средневековая философия. М., 1979.
3. Абстракция // Философский словарь. М., 1968. С. 4–5.
4. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. М., 1977. Т. 3. С. 216.
5. Топоров В. Н. О структуре некоторых архаических текстов, соотносимых с концепцией мирового дерева // Труды по знаковым системам. Вып. V. Тарту: Изд-во Тартуского ун-та, 1971. С. 9—62.
6. Доза А. История французского языка. М., 1956. С. 196.
7. Абстракция // Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 7.
8. Значение // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С. 262–263.
9. Понятие // Там же. С. 384–385. См. также: Горский Д. П. Вопросы абстракции и образования понятий. М., 1961; Кузнецова А. И. Понятие семантической системы языка и методы ее исследования. М., 1963; Комлев Н. Г. Компоненты содержательной структуры слова. М., 1969; Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. М., 1974; Арутюнова И. Д. Логические теории значения // Принципы и методы семантических исследований. М., 1976; Льюис К. И. Виды значения // Семиотика. М., 1983.
10. Sauvageot A. A. Mots concrets et mots abstraits // Portrait du vocabulaire frainsais. Paris, 1974. P. 123–132.
11. Спрингер С., Дейч Г. Левый мозг, правый мозг. М., 1983. 256 с.
12. Де Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. М., 1977. С. 98—103.
13. Меновщиков Г. А. Язык эскимосов Берингова пролива. Л., 1980.
14. Richards I.A. and Ogden C. K. The Meaning of Meaning. London, Harvest/HBJ, 1989.
15. Heger К. Analyse semantique du signe linguistique // Remarques semiotiques. Langue française. Dec. 1969. № 4. P. 44–46.
16. Иванов Д. В. Виртуализация общества. СПб., 2002. 213 с.
17. Bally Ch. Traite de stylistique. Geneve, 1964. P. 17.
18. Метафора // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С. 296–297.
19. Общая риторика. М., 1986. С. 194–197.
20. Арутюнова Н. Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. М., 1990. С. 9.
21. Boyd R. Metaphor and theory change // Metaphor and thought. Cambridge, 1979.
22. Ортега-и-Гассет X. Две великие метафоры // Теория метафоры. М., 1990. С. 77.’
23. Мифология. Мифы народов мира. М… 1991. Т. 1. С. 13.
24. Кассирер Э. Сила метафоры // Теория метафоры. М., 1990. С. 33–44.
25. Апресян Ю. Д. Избранные труды. Т. 2. Интегральное описание языка и системная лексикография. М., 1995.
26. Ельмслев Л. Язык и речь // Звегинцев В. А. История языкознания XIX–XX вв. в очерках и извлечениях. Ч. 2. М., 1965, С. 78.
27. Успенский В. А. О вещных коннотациях абстрактных существительных // Семиотика и информатика. Вып. 11. М., 1979. С. 147.
28. Lakoff G., Johnson М. Metaphors we live by. Chicago, 1980.
29. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. М., 1990. С. 393.
30. Виноградов В. В. Избранные труды // Лексикология и лексикография. М., 1977.
31. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1976. С. 27–29.
32. Benveniste Е. Civilisation: contribution а l’ histoire d’un mot // Eventail de l’histoire vivante, Paris., 1953, T. 1. P. 47–54,
33. Лакофф Дж., Джонсон М. Цит. соч. С. 407.
34. Апресян Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Апресян Ю. Д. Избранные труды. Т. 2. С. 346–350.
35. Wierzbicka A. Dusa, toska, sud’ba: three key concepts in Russian language and Russian culture // Metody formalne w opisie jesikow slowianskich. Bialymstoky, 1990, C. 13–32.
36. Голованивская М. К. Художественный перевод, или несвобода творчества // Новое Литературное Обозрение. 1995. № 13.
37. Бодрийар Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры. М., 2006. С. 3—256.
38. Голованивская М. К. Об относительности ума, добра и совести // Доклады на Ломоносовских чтениях / Моск. гос. ун-т. 1996.
39. См., например: Маслоу А. X. Теория человеческой мотивации. М., 1999.
40. Гумбольдт В. О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовные чувства человечества // Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 44–61.
41. Deprun J. La philosophie de l’Inquietude en France au 18 s. Paris, 1979; a также Mauzi R. L’idee du bonheur dans la littérature et la pensee française au 18 s. Paris, 1960.
Глава вторая Социокультурные смыслы, повлиявшие на формирование французского и русского менталитетов
В результате каких обстоятельств французы видят мир одним образом, а русские другим? И почему мы решили, что эти способы видеть мир отличаются друг от друга? Ответ на второй вопрос очевиден: французская и русские мировоззренческие системы не совпадают, прежде всего, в силу несовпадения знаковых систем, языков, которые хранят, отражают, развивают эти системы. Мы уже говорили о том, что мировоззрение и язык являются неразделимыми (вспомним здесь еще один фундаментальный труд на эту тему – «Мысль и язык» А. Р. Лурии (1)) и представляют собой менталитет в его целостности.
Но как этот менталитет сложился, что сделало его таким, а не иным? Можем ли мы вообще знать об этом?
История формирования менталитета для нас в чем-то синонимична истории становления общенационального языка. И в том смысле, что менталитет – это сумма представлений и объяснительных моделей (то есть принятого в культуре способа установления причинно-следственных связей между явлениями), и в том смысле, что понятийная система этноса неотделима от понятийной системы того языка, на котором этот этнос говорит и пишет. Причем это касается не только синхронного уровня языка и сознания, но и диахронического, исторического: поскольку понятийная система языка всегда отражала менталитет народа, сканы прошлого состояния языка. Его история является сканом соответствующего этапа развития менталитета, фиксацией истории этого процесса. В этом наш подход отличается от принятого, например, в социологии или истории (см. работы С. Московиси, а также монографию Т. П. Емельяновой «Конструирование социальных представлений» (2)). Мы не можем ничего домыслить, вывести какие-то факты из общих соображений или знания человеческой природы как таковой, мы связаны представительством мировоззренческих феноменов в ткани конкретных языков, семантических структурах, в истории этих структур. Так, ценные соображения, высказанные Николаем Бердяевым в его работе «Русская идея» (3) о влиянии плотного спеленывания младенцев на Руси на формирование русского самосознания не может быть нами воспринята как существенная, поскольку в русском языке нет никаких смыслов, связанных с этим фактом (выражение «связанный по рукам и ногам» реферируется к иной ситуации).
С другой стороны, сам по себе язык столь сложное, многослойное, постоянно изменяющееся и подверженное множественным влияниям явление, что нередко сложно сказать – есть в нем какой-то факт или нет. Вот очевидный пример: русское отношение к деньгам, произошедшим как понятие от тюркского «таньга», всегда было стеснительным (деньги мыслились как грязь, от любви к ним открещивались, ими можно было оскорбить, унизить, мелочно подсчитывать деньги считалось плохой чертой, предлагалось иметь сто друзей, а не сто рублей) – ни русская общинность, ни христианство, ни уклад сначала крестьянский, а потом коммунистический не способствовали постановке денег в верхний регистр ценностной мировоззренческой шкалы. Но вот прошли всего два десятилетия нового капиталистического времени, и в русский язык, в сферу употребления его средним классом, вошел английский деловой язык, а вместе с ним – и иная культура взаимоотношений, и иная логика взглядов, и новый пласт представлений. Этот пласт представлений начал воздействовать на российскую иррациональность и непрагматичность в сторону европеизации представлений о деньгах. Так что же мы можем сказать об отношении к деньгам в сегодняшней России? Если мы сочтем, что выражения «засейвить денежки», «пошерить косты», «влить наличность и оживить бизнес», «сверстать семейный бюджет» и пр. – жаргонизмы, пока не повлиявшие на общий характер предс