fortune нема, поэтому нельзя услышать ее голоса и прислушиваться к ее советам. Почему? А потому что в мифе, в отличие от славянских Судениц, она ни с кем не разговаривала, и язык запомнил это. Коннотативный облик fortune, связанный с представлениями о здании или о некоем артефакте (bâtir sa fortune, être l’artisan de sa fortune), связан не со значением судьбы – высшей силы, а со значением деньги, состояние, благополучие. Мы уже писали о сути этой метафоры чуть ранее, когда говорили о русском словосочетании «строить свою судьбу».
Сравнение сочетаемости французского и русского понятия указывает на их близкий контакт и влияние французского слова и понятия на русское. Этот факт вполне объясним особенностями контекстов русского XIX века, когда происходило это заимствование.
Providence (n.f.) – слово, заимствованное из латыни (1165 год) (от providentia – предвидение, провидение), используемое первоначально специально, чтобы обозначить возможность тактического военного прогнозирования. Слово образовано от действительного причастия настоящего времени глагола providers – «видеть вперед, предвидеть». В старофранцузском языке существовал соответствующий дериват (porvëance) со значением провидение, осторожность, мудрость.
Providence не сохранило значения «предвидение», так как было вытеснено в этом значении словами prévision и prévoyance. Эти слова сохранились в религиозном словаре для обозначения высшей мудрости, при помощи которой Бог управляет всем сущим, и для метонимии самого Бога, правящего миром (в этом случае слово пишется с большой буквы). В XVIII веке, как мы уже отмечали, это глубоко религиозное понятие входит в конфликт с понятиями destin, destinée, sort с одной стороны, и со словом nature – с другой.
Следует особо отметить, что это слово терминологично и при употреблении непременно отсылает к христианской доктрине, что позволяет отнести его все же к специальному лексикону. Именно этим объясняется большая устойчивость его сочетаемости, невозможность даже для носителя языка порождать контексты употребления с отходом от заданного стандарта.
О providence во французском языке говорится:
les décrets, les desseins impénétrables, les conseils de la Providence;
la Providence règle les affaires du monde coup de la Providence;
aller contre la Providence.
Определение нюансов значения этого слова – предмет специального теологического исследования. Мы лишь отметим, что провидение во французском языке имеет более социализированный, чем в русском языке, образ. Провидение – женщина (см. аллегорический образ) без каких-либо женских проявлений. Но женщина скорее античная, богиня. Поскольку в христианской европейской традиции женщины мыслились младшими сестрами мужчин, до власти не допускались (до XVIII века) и никаких декретов обычно не издавали. В отличие от русского провидения, она наделена не только голосом, но и возможностью, при помощи речи или письма, формулировать декреты, выражать свои намерения, давать советы. То есть она (провидение) активна, взаимодействует с людьми, уподобляясь им.
В оппозиции к providence находятся destin, destinée, sort, центральные понятия, выражающие идею судьбы во французском языке. Обратимся к их рассмотрению.
В паре терминов destin – destinée сразу же обнаруживается специфичность, связанная с их грамматической формой, специфичность, плохо описываемая на русском языке из-за отсутствия в грамматике существительного способов выражения длительности. Destin – destinée ассоциируется в этом плане с jour – journée, matin – matinée и пр. и заставляет искать аналогичного оттенка значения, закрепленного за аффиксом, системно выражающим определенный смысл. А именно – судьба-destinée является словно воплощением, реализацией судьбы-destin в актуально идущем процессе жизни.
В отличие от известных пар, различающихся суффиксом ée со значением длительности, оба французских термина – девербативы. Глагол destiner был заимствован в начале XII века из латыни (destinare – «фиксировать, привязывать» и, в переносном значении, «решать, назначать», а также «останавливать свой выбор на чем-либо»; латинский глагол произошел от de и stare – «стоять, быть неподвижным»). В середине XII века путем субстантивации причастия прошедшего времени женского рода фиксируется destinée в современном значении, то есть: destinée a été substantivée avec son sens de “sort", soit comme puissance abstraite (destin), soit comme situation individuelle, réglée par le destin (DILF). Эта констатация позволяет установить соотношение между тремя понятиями: sort – самое общее из них, destin – абстрактная сила, destinée – конкретная ситуация, управляемая destin. Это позволяет определить соотнесенность грамматической формы двух рассматриваемых слов с идеей длительности: destinée – конкретная ситуация, то есть то, что разворачивается в реальном времени, destin – абстрактная сила, существующая вне времени. Destin в языке появилось самым последним (разница в появлении этих слов во французском языке исчисляется десятилетиями, а не, как это часто бывает, столетиями) и имело смысл «предопределение», который затем ушел вместе с другими средневековыми значениями этого слова – «решенное дело», «способ существования». Сегодня это слово обозначает силу, управляющую течением событий, или совокупность событий, рассматриваемых как предопределенные случаем, удачей или неудачей. Отметим возможно не осознаваемое рядовыми носителями французского языка соображение: поскольку рядом с этими существительными всегда существовал активный глагол destiner – «предназначать», возникший во французском языке до существительных, о которых мы говорим, то, по нашему предположению, его значение, равно как и значение другого отглагольного существительного destination – «предназначение», нюансируют значение рассматриваемых двух слов, позволяя увидеть в них, возможно, в рудиментарном виде, идею предназначения, что находит отклики и в других языках. Так, в русском языке, например, слово «предназначение» является одним из синонимов слова «судьба», хотя и синонимом с узкой сферой употребления.
Со словом destin мы находим во французском языке следующие выражения:
se livrer àu destin, le destin entraîne, se prononce, règle, ordonne, dispose, n’a pas dit son dernier mot, on suit son destin, n’échappe pas à son destin, tournant du destin, l’inconstance du destin, destin tragique, heureux, dérision, doigt du destin, Dieu fait et défait le destin, etc.
Мы можем увидеть, что destin, совпадая с первым значением fortune, имеет много общего в образной структуре понятия, однако в глаза бросаются два существенных отличия: destin наделено речью и в его облике редуцированы женские черты. В понятийном аспекте важное отличие заключается в том, что destin управляет не только социальным успехом человека. В его облике подчеркивается сильное (мужское) начало: в его власть отдаются, он тащит за собой и др. Наличие у destin указующего перста подчеркивает его императивность (указующий перст – атрибут трибуна, учителя и пр.) и активность. Активность destin не оставляет возможностей для проявления активности человека, мы не можем сказать chercher, lier son destin и пр. Итак, destin: одушевленное, сильное, активное, непререкаемое, непостоянное, всеобъемлющее.
Destinée связывается в мировоззрении французов с конкретной человеческой жизнью и, возможно, предназначением человека: Ce à quoi une personne est destinée. О ней говорят так:
tenir entre ses main la destinée de qn, accomplir sa destinée, trancher la destinée de qn, chacun est l’ouvrier de sa destinée, subir le joug de la destinée, finir sa destinée, unir sa destinée à qn, etc.
Из приведенной сочетаемости видно, что destinée мыслится как что-то неодущевленное и пассивное, являющееся объектом действий человека. В отношении destine человек может многое: держать ее в руках, реализовывать ее, прерывать (как будто перерезая волос, на котором висит дамоклов меч). Также во французском есть выражение, буквально заимствованное в русский язык, только применительно к слову счастье в значении судьбы. Французы говорят: «Быть рабочим своей судьбы», а русские вслед за ними: «Быть кузнецом своего счастья». Эта разновидность французской судьбы очень часто связана с частной жизнью человека (c’est sa destinée d’être parfaitement aimée), что свидетельствует о том, что в сознании французов, как и в сознании русских, есть различение судьбы низшей, человеческой, и судьбы высшей – для общества или Бога.
Среди синонимов destin и destinée постоянно фигурирует еще одно понятие, связанное с идеей судьбы – fatalité.
Слово fatalité заимствовано из народной латыни (fatalitas – «непререкаемость судьбы» и «естественная или сверхъестественная сила, заранее предопределяющая все, что происходит»). Иначе говоря, это причина, и чаще – причина чего-то негативного. Первоначально (в народной латыни и старофранцузском языке) это слово обозначало череду необъяснимых обстоятельств, которые кажутся выражением высшей предопределенности, затем в его значение был включен латинский смысл. Отметим, что прилагательное fatal, родственное по происхождению, произошло от классически латинского fatalis («профетический», «предопределенный судьбой», «зловещий, смертельный»), происшедшего в свою очередь от латинского fatum («предсказание, «судьба» и, что особенно интересно, «время, отведенное для чьей-либо жизни»). Возможно, этот последний смысл стал родоначальником отрицательной коннотации слова фатум, которое встречается с негативным оттенком во всех романских языках и во всех языках, заимствовавших из церковной латыни это понятие.