Прилагательное fatal пришло во французский язык на полтора века раньше, чем соответствующее существительное – в XII веке, и уже через два столетия негативный смысл его несколько ослабился. Однако fatalité в современном сознании – это сверхъестественная сила, благодаря которой все, что происходит (в особенности то, что неприятно), заранее предопределяется. Исходя из вышесказанного, мы можем трактовать fatalité как «злую судьбу», «досадную случайность», мешающую человеку жить или вовсе прекращающую его жизнь. Слово fatalité имеет во французском языке следующую сочетаемость:
subir, accuser la fatalité, s’incliner devant la fatalité, lutter contre la fatalité;
la fatalité s’acharne contre qn, poursuit qn, persiste;
la fatalité cruelle, inexorable, impitoyable, morale, physique, intellectuelle, spirituelle, intérieure, extérieure, etc.
Интересной образной особенностью этого понятия является то, и это сразу бросается в глаза, что злая сила может находиться как снаружи, так и внутри человека. Очевидно, что fatalité рассматривается во французском языке как враг человека, как одушевленная, агрессивная сила, злонамеренная, не знающая жалости. Но в коллективном сознании французов человек может противостоять ей, бороться. Этот мотив возможности противодействия своей судьбе важен для понимания французской ментальности и еще раз доказывает сильнейшее влияние на нее античности, в данном вопросе, очевидно, куда большее, чем влияние христианства. Вспомним, как боролся со своей судьбой Одиссей и победил, как боролся Эдип – и проиграл. Многие античные герои бросали вызов судьбе, но никто и никогда из славянских прототипических персонажей этого не делал, даже не помышлял об этом (мы можем вынести такое суждение не только из анализов славянских мифов, но и из анализа русских сказок) (16).
Центральное понятие, трактующее идею судьбы во французском языке, связано со словом sort. Французское sort (n.m.) произошло от sortem (980 год), аккузатива классического латинского sors, sortis (n.f.), обозначавшего первоначально маленькие деревянные таблички, предназначенные для общения с оракулами через бросание жребия, например, при распределении судебных полномочий в магистратах. Отсюда происходит выражение tirage au sort и résultat de tirage, также имевшее и особый смысл: «пророчество, нанесенное на дощечку, которую ребенок выбирал из двух, предварительно тщательно перемешав», а также и «обязанность, должность, назначенная пророчеством». Это ключевой материнский смысл, соположенный романскому, и в частности французскому, пониманию судьбы и случая, ключевой развивающийся образ, влияние и следы которого мы сможем обнаружить во многих группах понятий.
Далее по расширению значения sors обозначало «жребий, выпавший кому-либо, предназначение, удел (sort, destinée, lot)», затем «положение», в юридическом языке – денежная сумма, в противопоставление fenus – процент от денег, отданных в долг, а также – наследство. Здесь важно подметить, что и эта разновидность французской судьбы связана с деньгами.
Во французском языке sort унаследовало множество латинских значений. Во-первых, это способ принять решение через жребий (см. выражение jeter sort XIII века, означавшее «бросить кости», чтобы таким образом решить что-либо, превратившееся в jeter, tirer au sort в XVII веке и использующееся по сей день). В XIX веке при помощи tirage au sort происходило рекрутирование в армию молодых людей из бедных семей, что полностью определяло их дальнейшую участь. Выражение Le sort en est jeté вошло в обиход благодаря Малербу, переведшему таким образом Alea jacta est («жребий брошен», буквально – «кости в действии» – фраза, по свидетельству Плутарха, произнесенная Цезарем, когда он вопреки запрету, наложенному сенатом, решил перейти Рубикон). После песни о Роланде (1080) утвердилось другое значение sort, к которому примыкает sorcier, слово, обозначавшее магическое действие негативного свойства (откуда выражения jeter un sort à qn и il y a un sort – околдовать кого-то и главенствующая неудача). В XIII веке sort заимствует латинское значение «предсказание, пророчество», затем вышедшее из употребления. По расширению значения слово обозначало «искусство дивинации, осуществляемое при помощи костей» или в выражениях sort homérique, virgilien – гадание на абзаце из Гомера или Вергилия. Со времен старофранцузского языка слово обозначает также и то, что должно произойти, и в этом значении оно эквивалентно destin и destinée. В этом значении слово sort было женского рода вплоть до XVII века. В этом же значении у этого слова выявлялся особый оттенок – материальная ситуация, в которой оказывался человек или группа людей.
Sortможет быть благоприятным и неблагоприятным (в XV веке mauvais sort обозначало «яд»), а также нейтральным, в последнем случае ассоциируясь со случаем. Значения, связанные с помещением капитала под процент, исчезли в современном французском языке.
Сегодня у этого слова с очевидностью выделяются следующие три значения:
1. Магическое действие, обычно негативного свойства, предметом которого оказывается человек;
2. То, что должно произойти, происходит по воле случая;
3. Воображаемая сила, определяющая течение человеческой жизни, фиктивная причина того, что происходит.
В современном языке слово sort имеет следующую сочетаемость:
Le sort sourit, sert, favorise, se joue, veut, abandonne, défavorise, tourne devant, etc.
Les coups, les caprices, les injures, l’ironie du sort;
Subir, infliger, réserver, accepter, avoir un sort;
Lier son sort à celui d’un autre; disposer, décider du sort du qn.; partager, plaindre, invier, se lamenter, s’apitoyer sur le sort de qn;
Etre résigné à son sort;
Arbitre du sort, abondonner qn à son sort, faire un sort à qn, faire un sort heureux a qn, faire un sort;
Le sort peut être digne, enviable, heureux, malheureux, cruel, indigne, lamentable, déplorable, pitoyable, propice.
Французское sort не имеет во французском языке никаких однокоренных глаголов или прилагательных, осознаваемых как таковые, не является производным или производящим, не может, соответственно, характеризоваться признаком и не происходит ни от какого непосредственного действия. Таким образом, само по себе это слово непрозрачно для современного носителя французского языка и мотивируется в высокой степени контекстно. Наиболее частотный глагол, употребляемый со словом sort – jeter, подчеркивающий этимологическое значение слова и связывающий понятие с идеей «бросания», следовательно, случая.
Таким образом, sort в наиболее частотном употреблении – случайный результат, функция случая. Случай этот может активизировать человек, а не божество, именно поэтому в сочетаемости это слово часто занимает позицию прямого дополнения, а место агенса отводится человеку или Богу. В функции прямого дополнения sort выступает во втором из перечисленных значений и осмысляется как некоторый неодушевленный предмет, с которым осуществляются действия, аналогичные тем, что в Риме совершались с sors. Sort можно навязать, заставить переносить, принимать, делить, ему можно завидовать или на него жаловаться. Активность человека по отношению к sort выражается также и в частотном использовании с этим словом глагола faire. Один человек может составить счастье другого, помочь ему материально, помочь достичь положения в обществе, и все это будет описано при помощи глагола faire и существительного sort. Человек может найти применение вещи, и это также будет описываться при помощи тех же лексических средств. «Судьба» вещи, неодушевленного предмета, может во французском языке описываться также и при помощи существительного destin, однако destin, в отличие от sort, не может делаться человеком.
Идею относительной пассивности sort, «предпочитающего» прятаться либо за спину другого божества, либо за спину человека, подчеркивает также группа эпитетов-прилагательных с суффиксом able – отглагольных прилагательных, указывающих на возможность совершения с характеризуемым существительным действия, задаваемого соответствующим глаголом.
Sort в третьем значении – персонифицированная высшая сила – характеризуется достаточно «мягкими» проявлениями, что, по нашему мнению, связано с только что описанной пассивностью этого слова во втором значении. В целом облик этой высшей силы недостаточно проявлен, определяется лишь способность помогать и не помогать, благоприятствовать и не благоприятствовать, покидать и пр. Однако постановка sort в позицию подлежащего (то есть действующего субъекта) не предпочтительна, и чаще всего для выражения условно активных позиций sort будет использована причастная конструкция: favorisé par le sort, il…, etc. Следует отметить, что sort не наделен речью, однако, как и все эти божества, способен улыбаться и поворачиваться: le sort lui a souri, le sort tourne devant lui, и именно в этих двух универсальных для описываемой лексической группы контекстах sort выступает активно, как и подобает высшей силе, распоряжающейся человеческой жизнью.
Итак, мы рассмотрели французское и русское представление о высших началах, предопределяющих человеческую жизнь. Как они соотносятся?
Сопоставительный анализ двух мировоззренческих систем, трактующих представление о судьбе
В русском языке нами были описаны следующие понятия:
Судьба (мифологема) – высшая неконтролируемая сила, одушевленная, женского пола с проявленным женским характером, активная, позитивная или негативная (с акцентом на негативном), допускающая противодействие, с выраженным лицом и руками, наделенная речью, управляющая любым из аспектов человеческой жизни. Наряду с мифологизированным персонифицированным обликом, ей приписываются также предметные коннотации: судьба как данное богом – текст, здание, судьба как перспектива, путь.