terreur. Особенный акцент на злонамеренности ставит наиболее частотный в употреблении с этим словом глагол répandre (как и semer), подчеркивающий намерение агенса вызывать в пациенсе именно это чувство.
Horreur (n. f.) – ужас, заимствование из латинского (XII век), horror – «вздыбливание, дрожь», «дрожь от страха», затем «священный трепет» (DE). Первые зафиксированные употребления этого слова во французском языке – «характер того, что внушает чувство страха, отвращения», смысл, использованный в выражении faire horreur à. С XIII века horreur обозначает «крайне неблагоприятное чувство, которое вызывает что-либо». Далее слово обозначает (une, des horreurs) то, что вызывает чувство ужаса по отношению к человеку (сегодня значение устарело), затем, с XVIII века, применительно к вещи. Во множественном числе слово обозначает непривлекательные, отталкивающие стороны чего-либо (DHLF).
В современном значении этого слова выделяется «объективный» и «субъективный» смыслы (по Le Robert).
Субъективный смысл трактуется как ужасное впечатление, произведенное видом ужасной или недостойной вещи или мыслью о ней, или крайне негативное впечатление, которое производит вещь. Объективный смысл: свойство того, что может вызвать страх, отвращение; вещь, которая внушает или должна внушать чувство ужаса, отвращения (по-русски – мерзость). Иначе говоря, из толкования мы видим, что horreur – это страх особого рода, страх, рождающийся не от намерения испугать, а от ситуации или вещи, страх от созерцания чего-либо, зачастую рождающийся от отвращения (мы уже писали о том, что и страх, и отвращение – базовые эмоции, зачастую связанные, хоть и в одностороннем порядке, друг с другом: отвращение может рождать страх, может сопровождать его, как это бывает, когда человек смотрит, например, на змею; показательно также, что и та, и другая эмоция могут вызывать рвоту). Напрашивается параллель: два типа опасности – опасность и угроза (см. французские эквиваленты menace, péril, danger) – вызывают, в зависимости от специфики источника опасности, разного типа страх, от menace – terreur, danger – horreur.
Panique (n. f.), равно как и соответствующее заимствованное из французского русское слово паника, характеризует не столько эмоцию (ужас, страх), сколько поведение, сопровождающее эту эмоцию, когда она доходит до крайне высокой степени интенсивности. Это слово было заимствовано из греческого (panikos – прилагательное от имени бога Пана, часто употреблявшееся в эллинистическую эпоху, и только позднее – для квалификации страха, поскольку внезапное появление Пана, отличавшегося таким уродством, что при его виде ужаснулась даже его собственная мать, всегда вызывало дикий страх у людей). Слово это во французском языке впервые зафиксировано у Рабле в качестве прилагательного (terreur panique) (DHLF).
Затем, гораздо позднее, произошли субстантивация и развитие современного значения. В современном языке сохранилась в ряде элементов толкования подспудная связь с этимоном. Определяется это слово так: «Крайний страх (трактуется через слово terreur, с нашей точки зрения, именно потому, что Пан пугал), наступающий внезапно (Пан появлялся внезапно), как правило, немотивированный (поздняя христианская или атеистическая оценка, трактующая такую причину как ирреальную) и часто овладевающий толпой». Коннотативный образ, выстраивающийся из сочетаемости этого слова, также в целом находится в русле уже описанных образов. По-французски говорят: vent de panique, semer la panique, jeter la panique, уподобляя панику семенам растения, которые разносит ветер.
Отметим еще раз, что подобная коннотация связана с коннотацией слова sentiment, то есть восходит к видовому понятию, а не является специфически родовой. Важно отметить, что во французском языке панический страх до сих пор иногда толкуется как сильный беспричинный страх (R1) вопреки даже реальному употреблению этого слова, сохранившему так надолго свою этимологическую память: считалось, что Пан как божество стихийных сил природы наводит на людей беспричинный, так называемый панический страх, особенно во время летнего полдня, когда замирают леса и поля (МС). Страх этот считался беспричинным потому, что в отличие от сегодняшних причин, способных вызывать панику, Пан никогда не причинял вреда людям.
Любопытной особенностью всего лексического поля, описывающего страх во французском языке, является тот факт, что все эти слова, за исключением effroi, женского рода, в отличие от русского языка, где ядро понятий, обозначающих страх (страх, ужас, испуг) – мужского рода. Конечно же, можно это связать исключительно с формальными признаками соответствующих существительных, но чем тогда объяснить серьезную оговорку в Историческом словаре французского языка (DHLF), назвавшем, вопреки всякого рода однозначным свидетельствам, Pavor античной богиней, а не богом. Неужели простой оплошностью?
Сопоставим описанные ряды французских и русских понятий.
Страх в русском языковом сознании, как мы это показали в общей части наших рассуждений, никак не является «популярной» русской эмоцией. В русском языке страх не имеет «своей» философии, не является основной «темой» жизни и культуры. Трактовка страха в русской традиции не содержит в себе указания на возможность возникновения немотивированного, так называемого экзистенциального страха, являющегося «любимым чувством французов», прекрасно разработанного как в народном, так и в аналитическом творчестве. В русском языке страх сопровождают две коннотации – холод и змея-спрут. Первая описывает физиологическую вегетативную реакцию человека, вторая актуализирует древние мифологические установки сознания.
Образная система синонимов всего ряда концентрируется вокруг центрального его понятия – слова страх. Боязнь – несильный протяженный во времени страх, испуг – сильный внезапный быстропроходящий страх, ужас – максимально интенсивный и в силу этого не слишком продолжительный страх. Все эти слова характеризуют само чувство, но не причину, вызывавшую его. Во французском языке и, соответственно, сознании – картина иная: центральное понятие peur, и его значение не менялось на протяжении всей истории французского языка (ситуация, характерная для немногочисленных лексических единиц, среди которых – базовые эмоции). Во французском языке peur мыслится преимущественно вне человека (это поддерживается и средневековым аллегорическим образом этого понятия), это внешняя сила, не змея, нападающая исподволь и практически не допускающая поединка, а огромное агрессивное животное, с пастью, утыканной зубами, а не жалом, таящим яд.
Effroi – сильный быстро проходящий страх, всегда связанный с объективной причиной (этимологически это слово связано с ситуацией нарушения перемирия).
Frayeur – понятие, этимологически связанное с идеей сильного шума или грохота (паралелль с русским испугом), однако Le Robert указывает на необязательно объективный характер причины страха.
Epouvante этимологически связано с состоянием сильного удивления, иначе говоря, это страх, вызванный непониманием, страх-удивление – и это можно увидеть в современной сочетаемости этого слова. Современное значение – сильный страх, вызванный чем-то необычным – подтверждает версию: необычное означает непонятное. Исходя из этого, ясно, что такой страх вызывается не человеком, а ситуацией или чем-то сверхъестественным. Все это позволяет понять, почему именно это слово изначально обозначало соответствующий жанр литературы или кино (film d’épouvanté), непременной частью которых являлся и является suspens.
Понятие angoisse, не имеющее точного эквивалента в русском языке и состоящее из двух элементов значения: страх и тревога – понятие, прошедшее существенную эволюцию во французском языке. Этимологически за этим словом стоит идея, образ сжатия, присутствующий и в некоторых других словах, описывающих негативные эмоции. Сжатие, ассоциирующееся с гипоксией и асфиксией, вызывает у человека сильнейший страх, и именно поэтому, видимо, этот термин был выбран экзистенциалистами в качестве центрального для построения собственной теории бытия. Иначе говоря, причина, вызывающая этот страх, непременно глобальна, не всегда может быть сформулирована исчерпывающим образом и касается жизненно важных для человека сфер.
Crainte, этимологически связанное с идеей дрожания, прошло через религиозные тексты, чем и может быть объяснена его «одухотворенная» коннотативная репрезентация. Сочетаемость этого слова показывает нам, что crainte бывает маленьким страхом, его ребенком, он рождается внутри человека, и человек ведет себя с ним, как ведут себя с малышом, но потом crainte вырастает и становится точно таким, как peur. Однако причина этой разновидности страха может быть, в отличие от peur, напрасной и иллюзорной.
Terreur этимологически связан с взаимоотношениями между людьми (лагг. terrere «пугать, обращать в бегство», «принуждать сделать что-либо путем устрашения»). Отсюда все специфические известные значения этого существительного. Средневековый аллегорический образ поддерживает этимологию (что бывает отнюдь не всегда): terreur – это чувство, вызываемое человеком (или чудовищем), имеющим намерение вызвать именно это чувство.
Horreur – слово, известное во французском языке с XII века и связанное с идеей вздыбливания, дрожи, это ужас от впечатления, ужас, связанный с оценкой и отвращением, так или иначе, horreur – это страх-отвращение.
Напрашивается параллель между menace и terreur, danger и épouvanté. Если danger потрясает своей омерзительностью, она вызывает horreur.
Слово и понятие panique, описывающее скорее не эмоцию, а поведение при определенной эмоции, безусловно, интересно тем, что толкование описывает мифологический сценарий полуденного появления Пана, вызывающего немотивированный страх.