[38].
3) К тому же, прибавил Мэн-цзы, ради чего князь желает видеть ученого? Ради того, что он много знает и обладает умственными и нравственными совершенствами. Если ради того, что он много знает, то известно, что даже император не зовет учителя (а приглашает); а тем менее может звать его удельный князь. Если ради того, что он обладает, умственными и нравственными совершенствами, то я не слышал, чтобы желающий видеть такого человека, звал его. Князь Му, во время многократных аудиенций, данных им Цзы-сы, однажды сказал ему: «В древности владетели больших княжеств, при всем своем величии, дружили с бедными учеными. Что вы думаете об этом». Цзы-сы это не понравилось и он отвечал князю: «Древние люди как будто говорили, что князья служили им; как же они могли сказать, что они только дружили с ними?» Это недовольство Цзы-сы разве оно не выражало следующей мысли: По положению вы государь, а я подданный. Как же я смею дружить с государем? А по нравственным качествам — так вы должны служить мне. Как же вы можете быть на дружеской ноги со мною? Если владетели больших княжеств искали дружбы с учеными и не могли добиться ее, то тем менее они могут звать их к себе[39].
4) Когда Ци'ский князь Цзин во время охоты позвал лесничего, посредством флага и последний не пришел, то он затем казнил его. По этому поводу Конфуций сказал, что ученый проникнутый решимостью, не забывает, что он может окончить жизнь в канаве, или овраге; а храбрый воин того, что он может потерять свою голову. Что хорошего нашел Конфуций в этом лесничем? То, что он не пошел к князю, когда тот позвал его несоответствующим знаком[40].
5) Смею спросить, сказал Вань Чжан, посредством чего призывается лесничий? Посредством кожаной охотничьей шапки, отвечал Мэн-цзы; простолюдин — посредством флага, а ученый посредством знамени с изображением двух переплетающих драконов, а сановник — посредством знамени с перьями, привязанными на верхушке древка[41].
6) Когда лесничего будут призывать знаком, употребляемым для призыва сановников, то он ни за что не дерзнет отправиться на зов. Как посмеет отправиться на зов простолюдин, когда его призывают знаком, употребляемым для призыва ученого? А тем более, когда человека, украшенного талантами и добродетелями, призывают не так, как призываются подобные люди.
Желать видеть человека, украшенного талантами и добродетелями, и стремиться к этому не надлежащим путем — это походит на то, когда мы, желая, чтобы он вошел, в то же время закрываем пред ним ворота. Долг — это дорога, а правила приличия — ворота. Но только благородный муж может следовать этим путем, проходить чрез эти ворота. В книге стихотворений сказано, что Чжоу'ская дорога (гладка), как точильный камень и пряма, как стрела; по ней следуют благородные мужи, а простой народ смотрит на нее[42].
8) Вань Чжан сказал: В таком случае Конфуций был неправ, когда, получив приказ князя, призывавший его к нему, отправился не дожидаясь экипажа? На это Мэн-цзы отвечал: Конфуций, находясь на службе, имел служебные обязанности и князь призывал его, как чиновника.
Ст. VIII.
1) Мэн-цзы, обратившись к Вань Чжану, сказал: Кто является примерным ученым в деревне, тот в состоянии дружиться со всеми примерными учеными в деревне. Кто является примерным ученым в княжестве, тот в состоянии дружиться со всеми примерными учеными в княжестве. Примерный ученый в империи в состоянии дружиться с примерными в ней учеными.
2) Когда ученый найдет, что для него недостаточно быть в дружественных отношениях с лучшими учеными империи, тогда в дополнение к этому восходит к оценке древних людей, — повторяет их стихотворения и читает их книги; но, так как ему неизвестно, что они за люди, то поэтому он анализирует их эпохи. Это значит восходить к дружбе с древними[43].
Ст. IX.
1) Ци'ский князь Сюань спросил относительно главных министров. Мэн-цзы сказал: О каких министрах вы спрашиваете князь? А разве главные министры бывают разные? Да, разные. Бывают и министры из царских родственников, бывают и из других фамилий. Позволю себе спросить о главных министрах из царской фамилии. На это Мэн-цзы отвечал: Когда государь имеет громадные недостатки, такие министры должны увещевать его, и, если он не внемлет их настоятельным и неоднократным увещанием, тогда они должны заменить его другим.
2) Князь вдруг изменился в лице.
3) Князь не обижайтесь. Вы спросили меня и я не смел не отвечать вам по правде[44].
4) После того, как лицо князя приняло спокойное выражение, он обратился с вопросом о главных министрах из других фамилий. На это Мэн-цзы отвечал: Если государь имеет недостатки, такие министры должны увещевать его, и, если он не внимает их неоднократным и настоятельным увещеваниям, тогда они должны уходить из государства.
ГЛАВА VI. Гао-Цзы. Часть 1.
Ст. I.
Гао-цзы сказал: Природа человеческая подобна иве, а справедливость — чашке. Оборудование из человеческой природы гуманности и справедливости подобно выделке чашек из ивы[1].
2) Мэн-цзы сказал: Можете ли вы, не насилуя природы ивы, сделать из нее чашку? Нет, вы должны изувечить ее, прежде, чем обратить ее в чашку. А если вы должны искалечить иву, чтобы потом обратить ее в чашку, то вы также должны искалечить человеческую природу, чтобы образовать из нее гуманность и справедливость. Ваше учение будет виною того, что все люди станут смотреть на гуманность и справедливость как на бедствие.
Ст. II.
1) Гао-цзы сказал: Природа человеческая подобна стремительному потоку, который, прорываясь на востоке, течет на восток, прорываясь на западе, течет на запад. Человеческая природа не делает разницы между добром и недобром, подобно тому, как вода в своем течении не делает разницы между востоком и западом[2].
2) Мэн-цзы отвечал: Вода действительно не делает разницы между востоком и западом; но течет ли она безразлично вверх и вниз? Наклонность человеческой природы к добру подобна стремлению воды вниз. Между людьми нет таких, у которых бы не было стремления к добру, как нет воды, которая бы не имела стремления вниз.
3) Представьте себе вот вода. Насильственным образом ее можно заставить подняться выше горла, напором ее можно заставить подняться на гору. Но разве это поднятие будет обусловлено природою воды? Это будет сила, которая довела ее до этого. И человека можно заставить сделать недоброе, обращаясь подобным же образом с его природою[3].
Ст. III.
1) Гао-цзы сказал: Жизнь это есть природа.
2) Мэн-цзы спросил: Называете ли вы жизнь природою, подобно тому, как всякий белый предмет вы называете белым. Конечно, отвечал Гао-цзы. Мэн-цзы продолжал: Белизна перьев похожа ли на белизну снега. а белизна снега похожа ли на белизну яшмы? Конечно, отвечал Гао-цзы.
3) В таком случае, продолжал Мэн-цзы и природа собаки подобна природе быка, а его природа подобна природе человека[4].
Ст. IV.
1) Гао-цзы сказал: Наслаждаться едою и любоваться красотою — это и есть природа. Человеколюбие (находится внутри нас) есть явление внутреннее, а не внешнее, а справедливость — явление внешнее, а не внутреннее.
2) Тогда Мэн-цзы спросил: Почему человеколюбие вы называете внутренним явлением, а справедливость внешним? Гао-цзы отвечал: Тот человек старше меня и я почитаю его как такового не потому, что во мне есть чувство почтение к старости; подобно тому, как белого человека я признаю белым, сообразуясь с его белизною во вне. По этому я называю справедливость (долг) явлением внешним.
3) Мэн-цзы сказал: Белизна белой лошади не отличается от белизны белого человека, но я не знаю — неужели нет различия между почтением, оказываемым возрасту старого человека и почтением к возрасту старой лошади? Кроме того, что называется долгом справедливости — самая ли старость, или же почтение оказываемое ей[5].
4) Гао-цзы сказал: Моего младшего брата я люблю, а младшего брата чужого человека не люблю. В этом случае чувство любви определяется мною и потому я называю его внутренним. Отдавая почтение чужому старцу, я также отдаю почтение и своему. В этом случае чувство почтение определяется старостью и потому я называю его внешним (находящимся вне моего я)[6].
5) На это Мэн-цзы отвечал: Наслаждение мясом, изжаренным чужим человеком, не отличается от наслаждения тем, которое изжарено нами самими. Таким образом по отношению к таким предметам это верно; а если так, то наслаждение жареным мясом по вашему также явление внешнее[7] ?
Ст. V.
1) Мэн-Цзи-цзы спросил Гун-Ду-цзы: На каком основании говорят, что долг справедливости есть внутреннее явление?
2) Гун Ду отвечал: Этим мы осуществляем наше чувство уважения, потому он и считается явлением внутренним.
3) Но, представьте поселянина, который годом старше вашего старшего брата — кому вы окажете почтение? Старшему брату, был ответ. А кому из них, сказал Мэн-Цзи-цзы, вы прежде нальете вина? Поселянину, отвечал Гун-Ду-цзы. То чувство вашего почтения относится к одному, то чувство уважения к старости покоится на другом — в таком случае чувство почтения к возрасту действительно находится вовне, а не исходит изнутри