[42].
4) Омерзительно то, что придерживание одной точки (абсолютной средины) вредит истинному учению; оно возвышает только одно начало и упраздняет массу других.
Ст. XXVII.
1) Мэн-цзы сказал: Для голодного всякая пища сладка; для жаждущего всякое питье сладко. Таким образом они не получают настоящего вкуса питья и пищи. Голод и жажда наносят вред их вкусу. А разве только рот и желудок получают вред от голода и жажды? От них также получают вред и души людей[43].
2) Если человек, под влиянием вреда от голода и жажды, в состоянии будет не причинить вреда душе, то ему нечего горевать о том, что он ниже других.
Ст. XXVIII.
Мэн-цзы сказал: Лю-ся Хуй не променял бы своего убеждения (сговорчивости, миролюбия) за три высших титула в империи[44].
Ст. XXIX.
Мэн-цзы сказал: Человек, принявшийся за дело уподобляется тому, кто копает колодец. Прокопать колодец на 72 фута и остановиться не докопавшись до воды — это значит бросить прежний труд[45].
Ст. XXX.
Мэн-цзы сказал: У Яо и Шуня человеколюбие и справедливость были природными свойствами; Тан и У сами развили и воплотили их в себе; а 5 начальников княжеских сеймов (тиранов) заимствовали только имя их[46].
2) Они заимствовали их на долгое время и не возвращали. Как же можно было знать, что они им не принадлежали[47] ?
Ст. XXXI.
1) Гун-сунь Чоу сказал: И Инь сказал: «Я не привык к такому непослушанию» и вследствие этого сослал Тай-цзя в Тун. Народ весьма обрадовался. Тай-цзя сделался достойным человеком и он снова возвратил его. Народ весьма обрадовался[48].
2) Когда достойные люди бывают министрами, то неужели они действительно могут ссылать своих государей, если те оказываются недостойными? Мэн-цзы отвечал: Если эти министры будут одушевлены намерениями И Иня, то они могут сделать это, в противном случае это будет узурпация.
Ст. XXXII.
1) Гун-сунь Чоу сказал: В Книге стихотворений сказано: «Он не ел хлеба даром». А как же благородные мужи не пашут, а едят? Мэн-цзы отвечал: Когда благородный муж живет в известном государстве, если государь пользуется его советами, то он достигает спокойствия, богатства, почета и славы; если в нем молодежь следует его наставлениям, то она делается почтительною, уважительною к старшим, преданною и искреннею. Что же может быть выше такого недармоедства?
Ст. XXXIII.
1) Княжич Дянь (Ци'ский) спросил у Мэн-цзы: Какое занятие у ученых?
2) Мэн-цзы отвечал: Возвышенные стремления.
3) А что разумеется под возвышенными стремлениями? Человеколюбие и справедливость — и только, был ответ. Убить одного невинного противно человеколюбию; взять то, что не принадлежит нам противно справедливости. Нашим жилищем должно быть человеколюбие, а нашим путем — справедливость. Когда человек пребывает в человеколюбии и следует путем справедливости, тогда дело великого человека совершенно[49].
Ст. XXXIV.
Мэн-цзы сказал: Все верили тому, что если бы Чжун-цзы, вопреки справедливости, предложили Ци'ское княжество, то он не принял бы его. В сущности же это была бы та же справедливость, которая отклоняет чашку рису и горшок супу. Для человека нет большего преступления, как отказаться от родителей и родных и от отношений между государем и подданным, высшими и низшими. Как благодаря его малому качеству, признавать за ним большие[50] ?
Ст. XXXV.
1) Тао Ин спросил Мэн-цзы: Когда Шунь был императором, а Гао-яо министром уголовных дел, то, как бы они поступили, если бы Гу-соу (отец Шуня) убил человека?
2) Мэн-цзы отвечал: Гао-яо просто арестовал бы его.
3) Но, в таком случае, не запретил бы ему Шунь сделать это?
4) Каким образом мог бы запретить ему это Шунь, когда в руках Гао были законы, полученные по преданию[51] ?
5) В таком случае, как же поступил бы Шунь?
6) Для Шуня бросить империю было то же, что бросить старый башмак. Он тайком взвалил бы себе на спину отца и бежал бы с ним, поселился бы на взморье, всю жизнь радостно наслаждался бы и забыл бы империю[52].
Ст. XXXVI.
1) Мэн-цзы, отправившись из Фань в Ци и увидав издали Ци'ского княжича, с глубоким вздохом сказал: Как положение меняет вид и питание изменяет тело! Да, велико влияние положения. Не все ли мы дети людей[53] ?
2) Мэн-цзы сказал: У княжича жилище, экипажи, лошади и одежды по большей части такие же, как и у других людей. А что он выглядывает таким, то таким сделало его положение. Как же должны изменяться те, которые обитают в обширном жилище мира (т. е. в жилище человеколюбия).
3) Лу'ский князь, прибыв в Сун, крикнул у ворот Чжи-цзе. Привратник сказал: Это не наш князь; но однако, как голос его походит на голос нашего князя. Этому нет другой причины, как то, что положение их сходственны.
Ст. XXXVII.
1) Мэн-цзы сказал: Кормить (ученого) и не любить — это значить обходиться с ним как с свиньей; любить и не уважать — это значит держать его как лошадь и собаку[54].
2) Почтение предшествует поднесению подарков[55].
3) Когда почтение не имеет характера действительного почтения, то благородный муж не может быт удержан пустым проявлением его[56].
Ст. XXXVIII.
Форма и выражение ее составляют, дарованные нам небом, прирожденные достояния; но только святые люди могут исполнить то, для чего они предназначены[57].
Ст. XXXIX.
1) Ци'ский князь Сюань желал сократить траур. Гун-сунь Чоу по этому поводу сказал: Годичный траур все-таки лучше, чем совершенное прекращение его.
2) Мэн-цзы сказал: Это подобно тому, как, если бы кто вцепился в руку старшего брата, а вы только сказали бы ему: Пожалуйста потише. Тогда как вам следовало научить его сынопочтительности и уважению к старшему брату.
3) У княжича померла родная мать и учитель просил для него у князя носить траур несколько месяцев. Мэн-цзы сказал: В данном случае было желание носить полный траур, но оно не могло быть осуществлено; в этом случае, даже однодневный траур лучше, чем полное отсутствие его. Я говорил о том случае, когда не запрещали этого, а заинтересованное лицо само не исполняет установленного траура.
Ст. XL.
1) Мэн-цзы сказал: У благородного мужа есть пять способов наставления.
2) На одних он влияет подобно благотворному дождю[58].
3) У одних он совершенствует их нравственные качества, а у некоторых развивает их таланты[59].
4) Других он развивает при помощи вопросов и ответов[60].
5) Были такие, которые сами частным образом усовершенствовались в добре[61].
6) Вот 6 способов, употребляемых благородным мужем в наставлении людей.
Ст. XLI.
1) Гун-сунь Чоу сказал: Возвышенны и прекрасны ваши принципы! Изучение их справедливо уподобить восхождению на небо, до которого кажется нельзя добраться. Почему бы не сделать его несколько доступным для людей, чтобы они ежедневно упражнялись в нем. Мэн-цзы сказал: Великий мастер ради грубых работников не изменяет и не уничтожает правила. И ради неискусных стрелков не изменяет нормы напряжения лука[62].
2) Благородный муж натягивает лук не спуская стрелы; но его выражение таково, что он как бы сам готов прыгнуть за стрелою. Он стоит посредине, а кто может, тот следует за ним[63].
Ст. XLII.
1) Мэн-цзы сказал: Когда порядок царит во вселенной, тогда за появлением личности должны следовать и принципы ее. Когда же во вселенной нет порядка, то личность должна скрыться вместе с принципами[64].
2) Я не слышал, чтобы люди с истинными принципами рабски следовали за другими.
Ст. XLIII.
1) Гун-ду-цзы сказал: Когда брат Тэн'ского владетеля по имени Гэн поступал к вам учеником, мне кажется, что он имел право на вежливость, а вы ему не отвечали. Как же это[65] ?
2) Мэн-цзы сказал: Я никогда не отвечаю всем тем, которые обращаются ко мне с вопросами, опираясь на свою знатность, или таланты, или возраст, или заслуги, или наконец — старинное знакомство.
Ст. XLIV.
1) Мэн-цзы сказал: Тот, кто останавливается там, где нельзя останавливаться, будет останавливаться везде. Тот, кто скареден там, где нужно быть щедрым, везде будет скареден