.
Ст. XX.
Мэн-цзы сказал: В древности достойные люди своим просвещением просвещали других, а ныне своим помрачением думают просветить других.
Ст. XXI.
Мэн-цзы сказал Гао-цзы: Если по следам горной тропинки вдруг начинают ходить, то она обращается в дорогу. Но если на некоторое время ее забросят, то она зарастает пыреем. Ныне пыреем поросла наша душа[25].
Ст. XXII.
Гао-цзы сказал: Музыка Юй'я лучше музыки Вэнь-вана[26].
2) Мэн-цзы сказал: На каком основании ты так говоришь? Потому что ухо колокола Юй'я как будто источено древесными червями (совершенно износилось)[27].
3) Мэн-цзы сказал: Каким образом это может служить достаточным доказательством? Разве колеи в городских воротах пробиты силою (одной) двуконной телеги[28] ?
Ст. XXIII.
Когда в Ци был голод, Чэнь Чжэнь сказал Мэн-цзы: Весь народ надеется, что вы снова посоветуете князю открыть житницы города там; но я опасаюсь, что вы не можете снова сделать этого. Мэн-цзы сказал: Повторить — это значит поступить, как Фын Фу. Между Цзинь'цами был некто Фын Фу, отличавшийся искусством ловить тигров. Потом он сделался отличным ученым и, отправившись в поле, встретил толпу, которая преследовала тигра. Тигр притаился в горном уголке и никто не осмеливался тронуть его. Увидав издали Фын Фу, народ побежал к нему на встречу: Тогда Фын Фу, обнажив руки, вышел из телеги. Все обрадовались, но ученые насмехались над ним.
Ст. XXIV.
1) Мэн-цзы сказал: Стремление рта ко вкусу, глаза к красоте, уха к музыке, носа к обонянию и рук и ног к покою — это стремление свойственные природе, но удовлетворение их зависит от предопределения. Поэтому благородный муж не говорит о них, как о врожденных его природе[29].
2) Проявление человеколюбия в отношениях между отцом и сыном, долга справедливости в отношениях между государем и подданным, правил вежливости между хозяином и гостем, ума в познании людей достойных и деятельность мудреца в исполнении небесного пути, — все это дело предопределения, но в них сказывается человеческая природа. Поэтому благородный муж в отношении к ним не говорит, что это предопределение неба[30].
Ст. XXV.
1) Хао-шэн Бу-хай спросил: Что за человек был Ио-чжэн-цзы? Мэн-цзы отвечал: Добрый человек, искренний человек.
2) Что вы разумеете под добрым человеком, искренним человеком?
3) Желанный человек называется добрым[31].
4) Тот, кто имеет неложную доброту в себе самом называется искренним.
5) Преисполненный добротой называется прекрасным.
6) Преисполненный добротой и блистательно проявляющий ее вовне называется великим.
7) Великий и имеющий просветительное влияние на других называется мудрецом.
8) Мудрый и непостижимый называется божественным.
9) Ио-чжэн-цзы находится между двумя первыми категориями и ниже четырех последних.
Ст. XXVI.
1) Мэн-цзы сказал: Те, кто бегут от учения Мо-цзы, обращаются к Ян-цзы, а те, которые бегут от Ян-цзы, обращаются к Конфуцианству. Когда они таким образом обращаются, их остается только принимать.
2) А ныне те, которые препираются с Ян-цзы и Мо-цзы, как будто бы преследуют бежавшего поросенка; он уже вошел в закутку, а они все еще продолжают кликать его[32].
Ст. XXVII.
Мэн-цзы сказал: Существует требование в казну холста и непряденого шелку, хлеба и послуги. Из этих трех видов обложения государь требует за один раз одного чего-либо и откладывает взимание двух остальных. Если он зараз потребует двух, то народ будет умирать с голоду, а если зараз потребует все три вида обложения, тогда отцы и дети разлучатся[33].
Ст. XXVIII.
У князя три драгоценности: Земля, народ и управление. А того, кто ценит выше всего жемчуг и дорогие камни, непременно постигнет несчастие..
Ст. XXIX.
Пэнь-чэн Го служил Ци. Мэн-цзы сказал: Умер этот Пэнь-чэн Го. И он действительно был казнен. Тогда ученики спросили Мэн-цзы: Как вы узнали, что он будет казнен? Мэн-цзы отвечал: Он был человек, обладавший некоторым талантом, но не слушал великого учения Конфуция и потому заслуживал только того, чтобы погубить себя.
Ст. XXX.
1) Мэн-цзы отправился к Ци и был помещен в особом дворце, где на окне лежал начатый башмак. Когда сторож пришел за ним, то не нашел его[34].
2) Кто-то спросил: Неужели это кто-нибудь из ваших учеников стащил? Мэн-цзы отвечал: Думаете ли вы, что они пришли сюда для кражи башмаков? Я думаю, нет. Открыв курсы, вы не доискиваетесь до прошлого ваших учеников; приходящих к вам не отгоните, и если кто приходит с намерением учиться, вы принимаете его таковым и только[35].
Ст. XXXI.
1) Мэн-цзы сказал: У всех людей есть что-либо, чего они не выносят; пусть они перенесут это чувство на то, что они выносят и получится человеколюбие. У всех людей. есть что-нибудь, чего они не делают; пусть они перенесут на то, что они делают и получится сознание долга справедливости.
2) Если человек будет в состоянии довести до полного развития чувство нежелания вредить другим, то у него будет человеколюбия более, чем нужно. Если человек будет в состоянии развить до полноты чувство непохищения чужой собственности, то у него справедливости будет более, чем нужно[36].
3) Если человек разовьет в себе до полноты сущность непринятия от других презрительного величания «ты», то он повсюду будет действовать в духе справедливости[37].
4) Если ученый разговаривает с кем не годится разговаривать, значит он имеет в виду посредством слова привлечь к себе человека и наоборот, если он не вступает в разговор с кем пригодно говорить, значит он имеет в виду привлечь к себе человека посредством молчания. Оба эти случая относятся к категории воровства[38].
Ст. XXXII.
Мэн-цзы сказал: Те слова, которые будучи простыми, в то же время имеют далеко достигающее значение — добрые слова. Принципы, которые, отличаясь краткостью, имеют обширное приложение — добрые принципы. Слова благородного мужа не идут ниже пояса и истинные принципы в них остаются[39].
2) Правило, которого держится благородный муж — это самоусовершенствование, но посредством его достигается спокойствие вселенной.
Ст. XXXIII.
Мэн-цзы сказал: Яо и Шунь — это природники, а Тан и Чэн — это возвратники[40].
2) То, что движение, выражение лица и обращение природника соответствуют правилам приличия, это является крайним выражением его совершеннейшей добродетели. Что плач его по умершим выражает сердечное сокрушение по ним, а не предназначается для живых. Он постоянно и неуклонно следует путем добродетели, но не для того, чтобы домогаться жалованья. Речи его искренни, но не из желания поступать правильно[41].
3) Благородный муж исполняет законы, ожидая того, что ему предопределено[42].
Ст. XXXIV.
1) Мэн-цзы сказал: Давая советы знатным людям следует относиться к ним с пренебрежением и не смотреть на их знатность и важность[43].
2) Если бы я достиг осуществления своих намерений, то я не сделал бы, как у этих бар того, чтобы палаты были вышиною в несколько саженей с подрешетинами, выдающимися на несколько фут, чтобы кушанья расставлялись передо мною на протяжении целого квадратного саженя, чтобы прислуживали сотни наложниц, чтобы прохлаждаться и веселиться и скакать на охоту в сопровождении тысячи колесниц. Всего этого, что занимает их, я не сделаю, а все что занимает меня — это правила древних мудрецов. Чего мне бояться их[44] ?
Ст. XXXV.
Мэн-цзы сказал: Самое лучшее средство для воспитания сердца — это иметь мало похоти. Человек, у которого мало похоти, хотя теряет некоторые добрые качества, но мало. Человек, у которого много желаний, хотя и сохраняет некоторые добрые качества, но мало.
Ст. XXXVI.
1) Цзэн-си любил мелкие жужубы и поэтому Цзэн-цзы не мог есть их[45].
2) Гунь-сунь Чоу спросил: А что лучше — мелко изрубленное жареное мясо, или мелкие жужубы? Конечно мясо, отвечал Мэн-цзы. В таком случае, сказал Гун-сунь Чоу, почему Цзэн-цзы ел мелко изрубленное мясо, а не ел жужубов? Мэн-цзы отвечал: Потому что такое мясо нравится всем, а любовь к жужубам, индивидуальна. Мы избегаем употребление имен (родителей и старших), но не фамилий, потому что фамилия есть название общее, а имя индивидуальное.