[4].
9) У Ци'сцев есть пословица. Хотя ты и обладаешь мудростью, но лучше пользоваться обстоятельствами; хотя у тебя есть заступ, но лучше подождать времени (благоприятного для земледельческих работ). Что касается настоящего времени, то теперь легко (достигнуть царского достоинства).
10) В цветущие времена династии Ся, Инь и Чжоу территория сюзеренов не превышала 1.000 ли и Ци имеет столько же земли и население его также густо, как было и у них. Без увеличения территории, без умножения населения стоит только ввести гуманное правление и будешь царствовать, и никто не будет в состоянии противиться тебе[5].
11) К тому же не появление сюзеренного государя никогда не было отдаленнее, чем в настоящее время и страдания народа от тирании никогда не были так сильны, как теперь, Голодного легко накормить и жаждущего легко напоить[6].
12) Конфуций сказал: Добродетель распространяется быстрее передачи приказаний по станциям[7].
13) В настоящее время, если, государство, владеющее 10.000 военных колесниц, осуществит гуманное правление, то радость народа, будет подобна той, какую испытывает человек повешенный кверху ногами, когда его отвяжут. Поэтому, при половинных, сравнительно с древними людьми, трудах, результаты без сомнения будут вдвое больше. Но это только верно по отношению к настоящему времени[8].
Ст. II.
1) Гун-сунь Чоу спросил: Если бы вас назначили Ци'ским сановником, министром и вы получили бы возможность проводить ваши принципы, то, хотя бы вследствие этого Ци'ский владетель стал во главе других князей, или сделался сюзеренным государем, это было бы неудивительно. Пред такою великою задачею смутились ли бы вы, или нет? Мэн-цзы отвечал: Я в 40 лет перестал смущаться[9].
2) Гун-сунь Чоу сказал: В таком случае вы далеко превосходите Мэн-бэня. Это дело нетрудное, отвечал Мэн-цзы. Гао-цзы ранее меня перестал волноваться[10].
3) Гун-сунь Чоу спросил: Если ли средство для достижения невозмутимости? Есть, отвечал Мэн-цзы.
4) Бэй-гун Ю до такой степени воспитал в себе дух мужества, что не уклонялся от удара, не моргал пред ударом; малейшее унижение от других он признавал за публичное наказание; чего не терпел от простолюдина, того не выносил и от владетеля 10.000 колесниц, на убийство которого он смотрел также, как и на убийство простолюдина; не боялся князей и на брань отвечал тем же[11].
5) Мэн Ши-шэ о воспитанном в себе духе храбрости отзывался так: Я смотрел на поражение так же, как на победу. Двигаться вперед, взвесив силы неприятеля и вступать в бой, обсудив шансы победы — это значит бояться неприятеля. Как же я могу быть уверенным в победе? Я могу только не бояться[12].
6) Мэн Ши-шэ подобен Цзэн-цзы, а Бэй-гун Яо похож на Цзы-ся. Я не знаю кто из них храбрее, но Мэн Ши-шэ держался более существенного[13].
7) В прежнее время Цзэн-цзы сказал Цзы-сяну: Вы любите мужество? Я слышал от учителя о великом мужестве следующее: Если, обратившись к самому себе, я найду, что я неправ, разве я не буду бояться последнего сермяжника? Если, обратившись к самому себе, я найду, что я прав, то я пойду против массы[14].
8) Мэн Ши-шэ'ево поддержание духа (ци) все таки не может равняться с Цзэн-цзы'евским поддержанием наиболее важного[15].
9) Осмелюсь спросить, сказал Гун-сунь Чоу, могу ли я получить объяснение о вашей невозмутимости духа и о невозмутимости духа Гао-цзы? Мэн-цзы отвечал: Гао-цзы говорит: «Чего не понимаешь в слове, того не доискивайся в уме; в случае беспокойства в душе, не обращайся (за помощью) к духу (ци)». Чтобы, в случае беспокойства в душе, не обращаться (за помощью) к духу — это еще возможно; но не доискиваться в уме того, чего не понимаешь в слове — это недопустимо. Воля — есть командир духа (ци), а дух есть то, что наполняет (одушевляет) телесную природу. Воля есть главнейшее, а дух — второстепенное. Поэтому и сказано: «Поддерживай волю и не насилуй духа»[16].
10) Гун-сунь Чоу заметил: Коль скоро вы заявляете, что воля есть главное, а дух (passion natur) второстепенное, то почему же вы еще говорите: поддерживай волю и не насилуй духа? Мэн-цзы отвечал: Когда исключительно действует одна воля, тогда она двигает дух, а когда исключительно действует один дух, то он двигает волю. Теперь представим себе человека спотыкающегося или быстро бегущего — это действие духа, а между тем он приводит в движение волю (синь)[17].
11) Осмелюсь спросить, сказал Гун-сунь Чоу: В чем заключается превосходство ваше над Гао-цзы? Мэн-цзы отвечал: Я понимаю слово, я умею воспитывать мой необъятный дух[18].
12) Смею спросить, продолжал Чоу, что разумеется под беспредельным духом? Трудно определить его, отвечал Мэн-цзы.
13) Этот дух — он чрезвычайно велик и чрезвычайно тверд. Если его воспитывать при помощи прямоты и не портить, то он наполняет все между небом и землею[19].
14) Этот дух — он сочетается с справедливостью и законом и помогает им; без них он слабеет[20].
15) Этот дух рождается от постоянного накопление деяний согласных с справедливостью, а не приобретается посредством единичных порывов ее. Если какой-либо поступок (вследствие его несправедливости) будет неприятен душе, то дух (ци) ослабевает. Поэтому я и говорю, что Гао-цзы никогда не понимал справедливости, потому что он считал ее явлением внешним[21].
16) Необходимо постоянно заниматься делами справедливости, не рассчитывая на результаты; не забывать этой работы, но не помогать (насильственно) росту этого духа (ци). Не будем походить на Сун'ца, который, горюя, что его хлебные всходы не вытягиваются, вытянул их. Поспешно возвратившись домой, он сказал своим домашним: Сегодня устал; я помогал хлебным всходам расти. Сын его побежал посмотреть на это и увидел, что всходы завяли. Мало людей в мире, которые не помогали бы всходам вытягиваться (т. е. не поступали бы с своим духом также, как Сун'ский житель с своими всходами). Те, которые считают их бесполезными и бросают их, не пропалывают своих всходов. Те, которые помогают им вытягиваться, вырывают их. Они не только не приносят пользы, но еще вредят им[22].
17) Гун-сунь Чоу снова спросил: Что значит понимать слова? Мэн-цзы ответил: Если слова односторонни, то я знаю, что ум омрачен; если они разнузданны, то я знаю, что ум отклонен от истины; если они уклончивы, то я знаю, что ум доведен до крайности. Эти 4 недостатка, рождаясь в уме (синь), вредят правлению, а проявляясь в правлении вредят делам. Если снова явится мудрец, то он без сомнения присоединиться к моим словам[23].
18) Цзай-во, Цзы-Иун, продолжал Гун-сунь Чоу, были искусны в речи; Жень-ню, Минь-цзы и Янь-юань были искусны в рассуждениях о добродетели. Конфуций, соединяя в себе то и другое, однако сказал: «я не имею способности к слову». В таком случае вы, учитель, уже святой человек (мудрец)[24] ?
19) Ах, что вы говорите? Когда Цзы-гун спросил у Конфуция: Не правда ли, учитель, вы святой человек (мудрец)? Конфуций отвечал: Ну, что касается святости, не могу претендовать на нее; но я учусь с ненасытною жадностью и поучаю неутомимо. На это Цзы-гун отвечал: Учиться с ненасытною жадностью — это мудрость, а поучать неутомимо — это гуманность. Гуманность в соединении с мудростью, — да вы, учитель, конечно святой человек. Если на святость не претендовал сам Конфуций, то что же вы говорите[25]?
20) Гун-сунь Чоу продолжал: Я слыхал, что Цзы-ся, Цзы-ю, Цзы-чжэн — все они обладали одним каким-нибудь качеством свойственным святому (мудрецу), а Жань-ню, Минь-цзы и Янь-юань, так те обладали всеми качествами присущими святому, только в малом размере. Позволю себе спросить: На ком бы из них вы остановились (к кому из них вы прировняли бы себя)[26] ?
21) Мэн-цзы отвечал: Пока оставим это.
22) Гун-сунь Чоу спросил: Что вы скажете о Бо-и и И-ине? Я неодинаковых с ними принципов, был ответ. Не служить государю, которого не одобряешь; не управлять народом, которого не одобряешь; служить, когда в государстве царит порядок и удаляться, когда оно объято смутами — это принцип Бо-и. Служить всякому государю без разбора; управлять всяким народом и служить, как в мирное, так и в смутное время — это принцип И-иня. Пригодно служить, так служить; пригодно оставить службу, так оставить ее; пригодно оставаться на службе долго, так оставаться на ней долго; пригодно удалиться из нее поскорее, так и удалиться из нее скорей — это принцип Конфуция. Все они были древние святые люди (мудрецы), и я не в состоянии поступать так. То, что я желаю, так это подражать Конфуцию[27].
23) Гун-сунь Чоу сказал: Бо-и и И-инь могут ли быть поставлены с Конфуцием на одну доску? Нет, отвечал Мэн-цзы. С тех пор как существуют люди не было другого Конфуция.