1934>
Тюк!
Лето. Письменный стол. Направо дверь. На стене картина. На картине нарисована лошадь, а в зубах у лошади цыган. Ольга Петровна колет дрова. При каждом ударе с носа Ольги Петровны соскакивает пенснэ. Евдоким Осипович сидит в креслах и курит.
Ольга Петровна (ударяет колуном по полену, которое однако нисколько не раскалывается.)
Евдоким Осипович: Тюк!
Ольга Петровна (надевая пенснэ бьет по полену.)
Евдоким Осипович: Тюк!
Ольга Петровна (надевая пенснэ бьет по полену.)
Евдок. Осип.: Тюк!
Ольга Петровна (надевая пенснэ бьет по полену).
Евдоким Осипович: Тюк!
Ольга Петровна (надевая пенснэ.) Евдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк».
Евдоким Осипов.: Хорошо, хорошо.
Ольга Петровна (Ударяет колуном по полену.)
Евдок. Осипов.: Тюк!
Ольга Петров. (надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Вы обещали мне не говорить этого слова «тюк»!
Евдок. Осипов.: Хорошо, хорошо, Ольга Петровна! Больше не буду.
Ольга Петр. (ударяет колуном по полену.)
Евдок. Осипов.: Тюк!
Ольга Петр. (надевая пенснэ): Это безобразие! Взрослый, пожилой человек и не понимает простой человеческой просьбы!
Евдок. Осипов.: Ольга Петровна! Вы можете спокойно продолжать вашу работу. Я больше мешать не буду.
Ольга Петровна: Ну я прошу вас, я очень прошу вас: дайте мне расколоть хотя бы, это полено!
Евдоким Осипович: Колите, конечно колите!
Ольга Петр. (ударяет колуном по полену.)
Евдок. Осипов.: Тюк!
Ольга Петровна роняет колун, открывает рот, но ничего не может сказать. Евдоким Осипович встает с кресел, оглядывает Ольгу Петровну с головы до ног и медленно уходит. Ольга Петровна стоит неподвижно, с открытым ртом и смотрит на удаляющегося Евдокима Осиповича.
Занавес медленно опускается.
Что теперь продают в магазинах
Коратыгин пришел к Тикакееву и не застал его дома.
А Тикакеев, в это время, был в магазине и покупал там сахар, мясо и огурцы.
Коратыгин потолкался возле дверей Тикакеева и собрался уже писать записку, вдруг смотрит идет сам Тикакеев и несет в руках клеенчатую кошелку.
Коратыгин увидал Тикакеева и кричит ему:
– А я вас уже целый час жду!
– Неправда, – говорит Тикакеев, – я всего 25 минут как из дома.
– Ну, уж этого я не знаю, – сказал Коратыгин, – а только я тут уже целый час.
– Не врите! – сказал Тикакеев. – Стыдно врать.
– Милостивейший государь! – сказал Коратыгин. – Потрудитесь выбирать выражения.
– Я считаю… – начал было Тикакеев, но его перебил Коратыгин:
– Если вы считаете… – сказал он. Но тут Коратыгина перебил Тикакеев и сказал:
– Сам-то ты хорош!
Эти слова так взбесили Коратыгина, что он зажал пальцем одну ноздрю, а другой ноздрей сморкнулся в Тикакеева.
Тогда Тикакеев выхватил из кошелки самый большой огурец и ударил им Коратыгина по голове.
Коратыгин схватился руками за голову, упал и умер.
Вот какие большие огурцы продают теперь в магазинах!
Машкин убил Кошкина
Товарищ Кошкин танцевал вокруг товарища Машкина.
Тов. Машкин следил за тов. Кошкиным.
Тов. Кошкин оскорбительно махал руками и противно выворачивал ноги.
Тов. Машкин нахмурился.
Тов. Кошкин пошевелил животом и притопнул правой ногой.
Тов. Машкин вскрикнул и кинулся на тов. Кошкина.
Тов. Кошкин попробовал убежать, но спотыкнулся и был настигнут тов. Машкиным.
Тов. Машкин ударил кулаком по голове тов. Кошкина.
Тов. Кошкин вскрикнул и упал на четверинки.
Тов. Машкин двинул тов. Кошкина ногой под живот и еще раз ударил его кулаком по затылку.
Тов. Кошкин растянулся на полу и умер.
Машкин убил Кошкина.
Сон дразнит человека
Марков снял сапоги и, вздохнув, лег на диван.
Ему хотелось спать, но, как только он закрывал глаза, желание спать моментально проходило. Марков открывал глаза и тянулся рукой за книгой. Но сон опять налетал на него и, не дотянувшись до книги, Марков ложился и снова закрывал глаза. Но лишь только глаза закрывались, сон улетал опять, и сознание становилось таким ясным, что Марков мог в уме решать алгебраические задачи на уравнения с двумя неизвестными.
Долго мучился Марков, не зная, что ему делать: спать или бодрствовать? Наконец измучившись и взненавидев самого себя и свою комнату, Марков надел пальто и шляпу, взял в руку трость и вышел на улицу. Свежий ветерок успокоил Маркова, ему стало радостнее на душе и захотелось вернуться обратно к себе в комнату.
Войдя в свою комнату, он почувствовал в теле приятную усталость и захотел спать. Но только он лег на диван и закрыл глаза, – сон моментально испарился.
С бешенством вскочил Марков с дивана и, без шапки и без пальто, помчался по направлению к Таврическому саду.
Охотники
На охоту поехало шесть человек, а вернулось-то только четыре.
Двое-то не вернулись.
Окнов, Козлов, Стрючков и Мотыльков благополучно вернулись домой, а Широков и Каблуков погибли на охоте.
Окнов целый день ходил потом расстроенный и даже не хотел ни с кем разговаривать. Козлов неотступно ходил следом за Окновым и приставал к нему с различными вопросами, чем и довел Окнова до высшей точки раздражения.
КОЗЛОВ:
Хочешь закурить?
ОКНОВ:
Нет.
КОЗЛОВ:
Хочешь, я тебе принесу вон ту вон штуку?
ОКНОВ:
Нет.
КОЗЛОВ:
Может быть, хочешь я тебе расскажу что-нибудь смешное?
ОКНОВ:
Нет.
КОЗЛОВ:
Ну, хочешь пить? У меня вот тут вот есть чай с коньяком.
ОКНОВ:
Мало того, что я тебя сейчас этим камнем по затылку ударил, я тебе еще оторву ногу.
СТРЮЧКОВ И МОТЫЛЬКОВ:
Что вы делаете? Что вы делаете?
КОЗЛОВ:
Приподнимите меня с земли.
МОТЫЛЬКОВ:
Ты не волнуйся, рана заживет.
КОЗЛОВ:
А где Окнов?
ОКНОВ (отрывая Козлову ногу):
Я тут, недалеко!
КОЗЛОВ:
Ох, матушки! Сса-па-си!
СТРЮЧКОВ И МОТЫЛЬКОВ:
Никак он ему и ногу оторвал!
ОКНОВ:
Оторвал и бросил ее вон туда!
СТРЮЧКОВ:
Это злодейство!
ОКНОВ:
Что-о?
СТРЮЧКОВ:
…Ейство…
ОКНОВ:
Ка-а-ак?
СТРЮЧКОВ:
Нь… нь… нь… никак.
КОЗЛОВ:
Как же я дойду до дому?
МОТЫЛЬКОВ:
Не беспокойся, мы тебе приделаем деревяшку.
СТРЮЧКОВ:
Ты на одной ноге стоять можешь?
КОЗЛОВ:
Могу, но не очень-то.
СТРЮЧКОВ:
Ну мы тебя поддержим.
ОКНОВ:
Пустите меня к нему!
СТРЮЧКОВ:
Ой нет, лучше уходи!
ОКНОВ:
Нет, пустите!.. Пустите!.. Пусти. … – Вот, что я хотел сделать!
СТРЮЧКОВ И МОТЫЛЬКОВ:
Какой ужас!
ОКНОВ:
Ха-ха-ха!
МОТЫЛЬКОВ:
А где же Козлов?
СТРЮЧКОВ:
Он уполз в кусты!
МОТЫЛЬКОВ:
Козлов, ты тут?
КОЗЛОВ:
Ша́ша…!
МОТЫЛЬКОВ:
Вот ведь до чего дошел!
СТРЮЧКОВ:
Что же с ним делать?
МОТЫЛЬКОВ:
А тут уж ничего с ним не поделаешь. По-моему его надо просто удавить. Козлов! А, Козлов? Ты меня слышишь?
КОЗЛОВ:
Ох, слышу, да плохо.
МОТЫЛЬКОВ:
Ты, брат, не горюй. Мы сейчас тебя удавим. Постой!.. Вот… вот… вот…
СТРЮЧКОВ:
Вот сюда вот еще! Так, так, так! Ну-ка еще… Ну, теперь готово!
МОТЫЛЬКОВ:
Теперь готово!
ОКНОВ:
Господи благослови!
Исторический эпизод
В. Н. Петрову
Иван Иванович Сусанин (то самое историческое лицо, которое положило свою жизнь за царя и впоследствии было воспето оперой Глинки) зашел однажды в русскую харчевню и, сев за стол, потребовал себе антрекот. Пока хозяин харчевни жарил антрекот, Иван Иванович закусил свою бороду зубами и задумался; такая у него была привычка.
Прошло тридцать пять колов времени и хозяин принес Ивану Ивановичу антрекот на круглой, деревянной дощечке. Иван Иванович был голоден и, по обычаю того времени, схватил антрекот руками и начал его есть. Но торопясь утолить свой голод, Иван Иванович так жадно набросился на антрекот, что забыл вынуть изо рта свою бороду и съел антрекот с куском своей бороды.
Вот тут-то и произошла неприятность, так как, не прошло и пятнадцати колов времени, как в животе у Ивана Ивановича начались сильные рези. Иван Иванович вскочил из-за стола и ринулся на двор. Хозяин крикнул было Ивану Ивановичу: «Зри ка́ко твоя брада кло́чна!» Но Иван Иванович, не обращая ни на что внимания, выбежал на двор.
Тогда боярин Ковшегуб, сидящий в углу харчевни и пьющий сусло, ударил кулаком по столу и вскричал: «Кто есть сей?» А хозяин, низко кланяясь, ответил боярину: «Сие есть наш патриот Иван Иванович Сусанин». «Во как!» – сказал боярин, допивая свое сусло. «Не угодно ли рыбки?» – спросил хозяин. «Пошел ты к бу́ю!» – крикнул боярин и пустил в хозяина ковшом. Ковш просвистел возле хозяйской головы, вылетел через окно на двор и хватил по зубам сидящего орлом Ивана Ивановича. Иван Иванович схватился рукой за щёку и повалился на бок.
Тут справа из сарая выбежал Карп и, перепрыгнув через корыто, в котором, среди помой, лежала свинья, с криком побежал к воротам. Из харчевни выглянул хозяин. «Чего ты орешь?» спросил он Карпа. Но Карп, ничего не отвечая, убежал.
Хозяин вышел на двор и увидел Сусанина лежащего неподвижно на земле. Хозяин подошел поближе и заглянул ему в лицо. Сусанин пристально глядел на хозяина. «Так ты жив?» – спросил хозяин. «Жив, да ти́лько страшусь, что меня еще чем-нибудь ударят», – сказал Сусанин. «Нет, – сказал хозяин, – не страшись. Это тебя боярин Ковшегуб чуть не убил, а теперь он ушедши». «Ну, слава Тебе Боже,!» – сказал Иван Сусанин, поднимаясь с земли. – «Я человек храбрый, да ти́лько зря живот покладать не люблю. Вот я приник к земле и ждал: чего дальше будет? Чуть что, я бы на животе до самой Елдыриной слободы бы уполз… Евона как щёку разнесло. Батюшки! Полбороды отхватило!» «Это у тебя еще и раньше так было», – сказал хозяин. «Как это так раньше? – вскричал патриот Сусанин. – Что же, по-твоему, я так с клочной бородой ходил?» «Ходил», – сказал хозяин. «Ах, ты, мя́фа», – проговорил Иван Сусанин. Хозяин зажмурил глаза и, размахнувшись, со всего маху, звезданул Сусанина по уху. Патриот Сусанин рухнул на землю и замер. «Вот тебе! Сам ты мя́фа!» – сказал хозяин и удалился в харчевню.