– Как дела? – приветствовала его Бритва двадцатью этажами ниже.
– Не до тебя сейчас.
Он попытался пройти мимо, но Бритва ухватила его за запястье и выдернула к информпанелям на стене. Луций даже оторопел от такой наглости.
– Чего надо?
Она нехорошо усмехнулась; блеснули острые, нечеловеческие зубы. Тоже имплантаты, свои ей наверняка давно выбили.
– Обсудить кое-что.
Луций обернулся на крутящуюся дверь выхода. Консул ждать не будет.
– Давай позже.
– Нет, позже не катит. – Бритва с улыбкой качнула головой. – Или я прямо сейчас расскажу о твоих колесах, декурион. Прямо сейчас и громко, понял? И следующий медосмотр ты не пройдешь.
Луция будто в крио сунули. Вот оно. То, чего он боялся, все-таки случилось – его раскусили.
Он не мог лишиться работы. Она осталась – и всегда была – единственным, за что цеплялась его жизнь.
– Ты на кого замахнулась? – прошипел он. Ухватил Бритву за ворот и вжал в стену. В висках шумно застучало, кровь прилила к лицу. – Жить надоело?
– Спокойнее, Цецилий. – Улыбка Бритвы стала шире. Похоже, гнев Луция ее только забавлял. – Руки не распускай.
– Ты ничего не докажешь. Ничего, – Луций снова шваркнул ее о панель. Буквы за плечом марсианки мигнули от удара. – Твое слово против моего? Да ладно. Кто тебе поверит?
– У меня все записано, Цецилий. – Бритва постучала по пластине, вживленной в ее висок. – Прячь сколько влезет, у меня-то все есть. Каждый день отмечен, когда от тебя воняло. Думаешь, насыпал в контейнер для аэроклика и все, запаха нет?
Она приблизила свое лицо к его лицу, интимно, как перед поцелуем. Луций почувствовал ликер в ее дыхании.
– Не для меня. В одной машине ехали, де-ку-ри-он.
Бритва вытянула шею и демонстративно набрала в грудь воздуха, но крикнуть дежурным не успела – Луций медленно разжал пальцы. Победно оскалившись, она одернула воротник.
– Чего ты хочешь?
– А так не понятно? – Она указала взглядом на карман его штанов. – У тебя же с собой, я чую. Нам, знаешь ли, мало платят, на лекарства не хватает.
Луций облизнул губы и осторожно огляделся. На них уже косились дежурные у пропускного пункта. И камеры… Они с Бритвой будто на сцене стояли.
– Пошли, – сказал он тихо и направился к черному ходу. У раздвижных дверей для персонала набрал давно заученный код, спустился на боковом лифте и свернул в закуток за шахтой, обрамленный трубами ретрассы. Отличное место, без камер, скрытое от посторонних глаз.
Бритва ввалилась следом; шаркнула ботинками и осмотрела нору Луция с одобрением.
– Давай, – она подставила ладони горстью. Ее пальцы подрагивали. – Сыпь.
Кругляши «гелиоса» вывалились под тусклый свет аварийной лампы, пачкая кожу золотой пыльцой. Бритва сопроводила их появление протяжным стоном.
– О-о-о да. Идите к мамочке…
Ссыпав таблетки в карман, она сунула одну за щеку и привалилась к стене. Вжалась плечами в щербатые блоки и прикрыла глаза.
– Какой. Марсов. Кайф. – Она причмокнула губами и шумно выдохнула. – Люди не понимают, какой это кайф – не чувствовать боли. Знаешь, иногда затылок как пилой фигачат.
Конечно, Луций знал о возможных побочных эффектах нейропримочек, которые с радостью вживляли себе марсиане. Но слышать подробности из первых уст он не желал. Подробности делали прочитанное реальным.
– Эта железка обостряет нюх и отравляет жизнь. – Бритва рассмеялась. Лениво приподняла ресницы, и на скулу упала густая тень. – Присоединяйся. Тебя же крючит, вижу.
– Я сегодня уже…
Луций облизнул сухие губы. «Гелиос», который он принял с утра, давно перестал действовать. Трое суток в машине вывели тело из терпимого равновесия, и руки сами тянулись к таблеткам, аж нутро горело. Не стоило сидеть, скрючившись, много часов кряду и после ожидать чуда. А может, просто привык к дозе.
Он перевел взгляд на баночку из тонированного стекла в своей руке. С щелчком откупорил ее и заглянул внутрь.
– У тебя из-за чего? – проскрипела Бритва, когда он привалился рядом.
– Не твое дело, – отозвался Луций. Таблетка растворялась за его щекой. Тело вдруг стало легким, как пластиковая пленка.
– Не хочешь – не говори.
Бритва откашлялась. Провела ладонью по шее, размазывая капли пота. Рядом с трубами ретрассы всегда было нестерпимо жарко.
– Но все-таки мы одинаковые, декурион. Ты, я – все одинаковые. Странно, что патриции до сих пор этого не поняли.
(Не) свобода
Когда ее выпустят? Хороший вопрос.
Сперва Малая задавала его каждый день, затем – каждые три дня. Последние дни не спрашивала совсем. Просто ждала. Сидела в бетонной коробке два на два шага. Терпела ежедневные визиты Алариха. Без устали веселила его, взламывая программы и чужие системы на блокноте; заставляла их делать то, что не было задано установками.
Включить сигнализацию.
Открыть дверь.
Перевести деньги на счет.
Все это она делала без особого удовольствия. Аларих же хлопал в ладоши и радовался так, что тряслись все три подбородка. Чем больше Малая его рассматривала, тем отвратительнее он казался. Крепкое тело гнездилось на стуле и, казалось, вот-вот его раздавит. Кулаки покрыты рыжими волосами. Клыки на верхней челюсти выступали вперед, как у зверя.
Она сама тоже была омерзительной. Грязной. Каждую ночь ей снился убитый легионер. Искаженное страхом лицо, прежде чем его накрыло многими тоннами груза. Он был ни в чем не виноват, просто исполнял свой долг. А она… Хотела ли она что-то сделать? Помочь, остановить машину? Вряд ли.
Он вез мясо, тот грузовик. От этой мысли становилось еще хуже.
Малая прикрыла глаза, шумно выдохнула. Нужно собраться, что-нибудь придумать. Но каждый раз, когда открывалась дверь и в проеме возникал силуэт Алариха, она цепенела. Не могла придумать ни единого способа покинуть бетонную клетку.
Глупый номер. Сорок Пятая с клеймом на шее.
Похожая на нить игла блеснула в полумраке, и Малая отвернулась. Наблюдать, как Аларих колется, не хотелось. И укол, и тот, кто его делал, были равно отвратительны.
Запястье начало зудеть, и Малая впилась в него ногтями. Под пальцами скаталась отслоившаяся кожа. В покрасневшем пятне проступило что-то желтое и тонкое, как старый синяк. Кожа начала слезать не так давно, после того, как Малая испробовала свою силу на кардиостимуляторе трибуна. Сперва просто чесалась, но чем больше взламывала программ и веселила Алариха, тем хуже становился зуд. Использование силы опустошало.
Малая глянула на дверь своей каморки – металлическую и низкую. Всем ее мучителям приходилось нагибаться при входе. Замок тоже был металлический: Аларих прекрасно помнил о ее способностях и решил обойтись без электронных наворотов.
Сегодня в замочной скважине поблескивал забытый ключ.
Малая вздрогнула, когда перед ней со шлепком упал блокнот. Аларих сел на пластиковый табурет напротив.
– Сегодня задание будет посложнее.
Он усмехнулся, и толстые губы раздвинулись, обнажив имплантаты зубов. Кончик мясистого носа пошевелился, будто Аларих принюхивался.
Малая с трудом оторвала от него взгляд и кивнула.
Взяла блокнот.
И метнула в Алариха – изо всех сил, что в ней оставались. Удачно. Угол блокнота рассек бровь, кровь залила глаз. Аларих взревел и вскочил, размазывая алое по лицу.
Малая скользнула мимо. Подбежала к двери, дернула за ключ и вскрикнула, когда тот остался в ее руке.
Спокойно. Спокойно.
Вставила обратно, провернула (по памяти, так делал Аларих) и выскользнула в коридор. Ряд тусклых лампочек уходил в оба конца от камеры. Больше дверей не было.
С дальнего конца показались двое парней. Заметив ее, они перешли на бег.
Малая бросилась в другую сторону, но ее потянуло назад, словно капюшон толстовки за что-то зацепился. Она обернулась и вся сжалась.
Окровавленное лицо Алариха было еще страшнее.
– Сука, – сказал он ровно.
И швырнул Малую в стену. Так, что перед глазами рассыпались звезды, а в ушах загудело. Фокус окуляра сбился. Малая тряхнула головой. Побежала вслепую, касаясь рукой стены, но ее живо отбросили назад. Плиты пола звучно выбили из нее дух.
– А ты, оказывается, с норовом.
Аларих навис в мутном мареве над ней. Его кровь капала на щеку жгучими каплями.
Подоспели «псы». Обступили ее, как врачи – пациента в операционной.
– Что с ней делать? – спросил один.
Тень Алариха качнула головой.
– Обратно засуньте. И не кормите.
Псы
На Луция взирали четверо. Через стол сидел консул Анк Туллий – лысеющий член Сената со взглядом орла на гербе Управления. По бокам примостились адвокаты: блондин в модном костюме и серый умник в тоге, которая обнажала узкие плечи. Блондин и Крыса, так их Луций и назвал. Над ними порхала секретарь с чашками и закусками. Луций уводил взгляд каждый раз, когда она оказывалась близко. Внимание автоматом переключалось на полупрозрачную рубашку, сквозь которую просвечивали круги сосков.
– То, что вы увидели на видео, декурион, – важно заявил Крыса, – было всего лишь легким недомоганием.
– От легкого недомогания не падают на пол. Управление получило видеозапись с камер наблюдения. – Луций посмотрел на консула. – Вам стало плохо, однако вместо врачей вы вызвали охрану. Почему?
Консул молчал. Молчали даже его водянисто-голубые глаза – никакого выражения.
– Вы заметили кого-то на нижних ложах, верно?
– Юпитер всемогущий, да о чем мы вообще говорим? – Крыса вскинул руки. – Консул совершил какое-то преступление?
– Консул может помочь нам в раскрытии преступления, но утаивает информацию от следствия.
Луций включил блокнот. Над экраном повисло трехмерное изображение лица I-45.
– Вы на нее смотрели?
Консул не отвечал. Казалось, он мерился с голограммой взглядом. Теперь на его лице отчетливо читалось презрение.
Он узнал ее. Луций попробовал надавить сильнее.
– Внизу сидела она. Из-за нее вы вызвали охрану.