ыло написано в буклете.
Приватность и вседозволенность – девиз Эоса и его обитателей.
Малая сидела на краю бетонной плиты. В пустоте под ногами свистел ветер, сметая сор и кружа его в ущелье между высотками. На коленях лежал блокнот; обучающее видео на экране застыло на паузе. Сама Малая уже некоторое время смотрела не в него, а перед собой, выставив увеличение окуляра на максимум.
Стройка, на территории которой она находилась, пустовала во время Сатурналий. Здание возводили по соседству с главной торговой башней Эоса – стеклянной кишкой, внутренности которой прекрасно просматривались с помощью окуляра. Там-то и разгуливал Аларих. Остановился у витрины с длинными расшитыми тогами. Тоги были красивыми, тут Малая всецело согласилась.
Вот только такому уроду не пошла бы ни одна.
Она тронула старенький наушник-поводырь, увеличила громкость. Надула плотный пузырь жвачки. Вкус клубники уже не чувствовался, но хотелось просто чем-то занять рот – чтобы не скрипеть зубами.
Ветер усилился, горячий и сухой. Бумбум, стучала музыка в ушах. Пузырь жвачки лопнул и прилип к губам.
Дроны жужжали под куполом зала. Кружили над прозрачными боксами люксового барахла.
Один из них сменил траекторию и спустился чуть ниже. Его данные передались на окуляр: в правом верхнем углу, над верхушкой небоскреба побежали строки – координаты, скорость полета. Расстояние до цели.
Малая надула новый пузырь.
Грудь Алариха мерно вздымалась от дыхания. Толстые губы растянулись в улыбке. Он что-то сказал, и продавщица рассмеялась в ответ. Да, мог быть очаровашкой. Весельчаком с искрами во взгляде.
Малая закусила губу. Задержала дыхание.
Дрон нырнул еще ниже. Почти чиркал металлическим брюхом по линиям светильников. Набирал импульс для последнего броска.
Аларих прикинул тогу на себя. Малая могла разглядеть крошки в его рыжей бороде. На щеках играл здоровый румянец, совсем как у Юпитера на дешевых открытках…
Мерзавец.
Малая обрубила нить связи с дроном. Выплюнула жвачку, прыгнула на платформу строительного подъемника и запустила механизм. Магнитные линии загудели, и подъемник провалился в темный зев шахты.
Аларих должен был сдохнуть, но не так легко.
Он собирался на бои в честь Сатурналий. Это Малая узнала, вытащив из сети копию билета на его новое имя. Ложа на одного; похоже, всех «псов» Аларих бросил легионерам. Был настолько уверен, что в Эосе его не достанут?
Зря.
Малая хмыкнула и вплела за ухо цветок нарцисса. Расправила юбки столь же белого платья и вышла на раскаленный песок.
Солнце уже перевалило зенит и катилось к горизонту. Нестерпимо голубое в искусственной атмосфере Эоса, оно рассыпалось искрами в линзе окуляра. Здания в его лучах истончились, превратившись в зыбкие тени. Люди на улицах пестрели нарядами, блестели обнаженными телами. Отовсюду доносилась музыка – простая, грубая и быстрая, с барабанами, свистульками и трубами со встроенными усилителями. Навстречу Малой двигался оркестр. Трубач дул щеки; потные, голые по пояс парни лупили по барабанам.
Малая сдвинулась, пропуская музыкантов и танцующих под их музыку людей. «Jo Saturnalia,» – кричали и пели они.
Дома на восточной оконечности полуострова Тепетль лепились друг к дружке тесно, невысокие и в большинстве своем небогатые – в них жили номера из обслуживающего персонала. С балконов спускались яркие ленты. Когда их раздувал ветер, ушей Малой касался неясный звон. Она даже поймала одну за нейлоновый хвост. К нему была пришита россыпь железных шариков, в которых что-то перекатывалось. Странное украшение.
Впрочем, в Эосе все казалось странным.
Малая спустилась вниз по склону. Продралась через гуляк, танцоров и пьяных туристов. Увернулась от аэроцикла, с трудом летевшего под весом четырех ездоков. Мир гудел, пах цветами и табаком.
«Jo Saturnalia», – неслось со всех сторон.
Площадь, на которую выходил главный выход арены, жила своей праздничной жизнью. От края до края качались головы. Настоящее море затылков. Лица были обращены к светилу и храмовому комплексу, который подпирал небо двойным рядом прозрачных колонн. За ними полыхало пламя в огромной чаше.
Все ждали зрелищ, и зрелище не заставило себя ждать.
Музыкальная какофония стихла. Вспыхнула подсветка, и на портик вышли танцоры. В одних повязках на бедрах, с белой краской на лицах и телах.
«Любите друг друга!» – прогремело над площадью.
Празднующие откликнулись радостным воем. Малая скривилась. В груди как змея заворочалась. Раскрыла пасть и голодно впилась в сердце.
«Женитесь! Плодитесь! Боги благословляют вас!»
Толпа взревела. Кто-то дул в пищалки. Грохотали барабаны. Танцовщицы и танцоры покачивались, как в наркотическом сне. Почудился запах жертвенных курильниц, затхлой влаги и крови.
«Jo, bona Saturnalia!»
Малая двинулась прочь. Растолкала раскрасневшихся туристов, увернулась от робота-уборщика, который застрял в мешанине тел и крутился на месте, не в силах выбрать направление.
Ее ждала арена и бои.
– Попробуйте мескаль.
Бармен плыл в дыму. По широким плечам и лицу ползали световые блики.
– Мескаль? Что это? – крикнула Малая ему на ухо, перекрывая гвалт.
Вместо ответа он наполнил рюмку и подмигнул.
– Отличная штука, вам понравится. Bona Saturnalia.
Перламутровая жидкость искрилась. Пахла ванилью и цветами, как булочки, тесто для которых она когда-то месила. Она выпила залпом и часто заморгала, давя горечь. Мескаль оказался густым, как сок местных фруктов, и пах медом, а не алкоголем. В животе будто распустился огненный цветок, голова чуть закружилась. Малая облизнулась, поймала взгляд бармена и сдержанно улыбнулась. Выпить стоило – от нервов даже начал сбоить окуляр.
Бармен кивнул, довольный, что сумел угодить, и налил еще.
Музыка взревела с новой силой, и на песок арены ступили бойцы. Трое марсиан, с головы до пят покрытые татуировками. На бычьих шеях тускло блестела сталь ошейников. В первых рядах у канатов сидели патриции с пультами управления. Один тронул экран, и боец вскинул руки в знак приветствия.
Он повернулся спиной, и на шее стала видна заплата нейропорта. Кольнули сигналы, которые поступали с пульта игрока прямо в мозг бойца. Малая застыла в ужасе и отвращении. Должно быть, семьи бойцов очень нуждались. Какие еще могли быть причины для того, чтобы продать свое тело и сознание?
Прозвучал гонг. Боец сделал сальто назад и врезал кулачищем по лицу противника. Тут же получил сам – противник подсек его ногу. Игроки-патриции сосредоточенно давили кнопки. Зубы и брызги крови разлетались по рингу.
Аларих сидел по другую сторону ринга. Обнимал блондинку, которая поила его коктейлем. Она плеснула из бокала себе на грудь и захохотала, когда Аларих зарылся лицом в ее декольте.
Он сидел так близко… К горлу подкатила тошнота. Мир сгустил краски, замедлил ход. Голоса в зале зазвучали глуше, зажужжали, как встревоженные мухи.
Панель на стене замерцала и погасла.
Впрочем, никто не обратил на это внимания.
Малая приложила запястье к сканеру на стойке, подтвердила списание суммы и соскользнула с табурета. Зрители давно оставили свои места и столпились у ринга. Охватили его кольцом, плотно набились в боковые проходы. Малая протиснулась за стену человеческих тел, облила кого-то его же выпивкой и оказалась у самых канатов. Закрутила головой в поисках обходного пути.
На ринг у ее носа упала оторванная механическая рука. Пальцы подрагивали, разодранные проводки искрили. Песок разлетелся веером от заскорузлой мужской ступни.
А за рингом прямо на нее смотрел Аларих. И недоверие на его лице сменилось страхом. Словно по воде рябь прошла.
Он узнал ее. Внешность, взгляд или окуляр – не важно.
Узнал. И поднялся с места.
«Куда?!»
Малая подтянулась и вылезла на ринг. Ее ослепил свет, запах крови ударил в нос. Зрители заорали громче от интересного поворота в программе. Один из бойцов бросился к ней. Казалось, он совсем ее не видел – взгляд был пустым. Малая считала сигнал, который поступил с пульта игрока, и поднырнула под кулак. Одним усилием воли отключила нейропорт, и боец пошатнулся.
Теперь его взгляд наполнился болью.
Он прижал к шее ладонь – словно из артерии била кровь, – и рухнул на песок. По зрительному залу пронесся еле слышный вздох.
А Малая заторопилась дальше. По диагонали, через ринг.
Кто-то ухватил ее за хвост волос. В глаза ударил свет софитов. Малая вцепилась в державшую ее руку. Холодная. Имплантат. Биометаллические пальцы разжались, повинуясь приказу. Малая не удержала равновесие и упала. Боец навис над ней – здоровый и страшный, с перекошенным от напряжения лицом. Приказы игрока боролись в нем с приказом Малой. Блестящая рука согнулась в локте и коротко ударила хозяина в нос.
Первый самонокаут на арене Эоса.
Малая обернулась, но место Алариха уже пустовало.
Она чуть не взвыла от разочарования. Отключила третьего бойца, едва глянув через плечо.
Времени не оставалось.
Она перебежала ринг и спрыгнула с другой стороны. Зрители расступились, давая ей дорогу. Больше никто не пытался к ней прикоснуться. Малая быстро огляделась в поисках Алариха.
Она не могла его упустить. Только не сейчас, после всех усилий.
У дверей черного хода показалась знакомая фигура в алой тоге, и Малая кинулась в том направлении. Оттолкнула с дороги одного зрителя, второго.
Перемахнула лавку.
Это точно был Аларих. Его мясистые плечи.
Оставался какой-то десяток шагов. Малая выскочила в пустой коридор и сжала рукоять пистолета в кармане. Если что, она всегда могла выстрелить. Сперва в ногу, чтобы не убежал, а затем в голову, глядя в его хитрые глаза…
Что-то врезалось в бок, и Малая повалилась на пол. Ударилась головой о стену. Перед глазами помутилось.