Ее перевернули на живот, лицом вниз, и на запястьях сомкнулась сталь.
Пропала девочка, рост метр шестьдесят
Все считали I-45 погибшей. Пропавшей без вести. После облавы она выбралась из канализации и исчезла. Ушла с концами. Ни следа, ни единой записи с камер наблюдения, ни одного сканирования личного чипа. Скорее всего, с ней разобрались «псы», говорили в Управлении.
Она не могла выжить, говорили они.
Так думали все, кроме Луция Цецилия. Дела Миния и «псов» отправились в архив, легионеры гонялись за оставшимися на свободе членами банды (которых оказалось куда больше, чем все думали), а он день за днем просматривал записи уличного наблюдения: с пойманными «псами», со всеми их контактами и дилерами, со всеми известными ходами в канализацию. Хватался за любую нить.
Именно поэтому он первый обнаружил I-45, когда из канала за пределами курии выловили раздувшееся тело номера R-505 по прозвищу Харон. Работника Имперской Ремонтной Службы, который часто дежурил в западном районе и протаскивал не желавших светиться номеров на поверхность. Незадолго до облавы о нем упоминал А-206. Позже Харон исчез и выплыл лишь в начале декабря – пузом кверху у решеток очистного сооружения. Он захлебнулся, сказали медэксперты, но, как обнаружил Луций на видеозаписи, далеко не по собственной неосторожности.
Также кто-то расправился с «псами» в люксе Первого Имперского отеля. Двое мертвы, один в коме после болевого шока. Это нападение тоже никто не расследовал. «Хороший пес – мертвый пес» – так говорили в легионе. Но Луций отыскал записи видеонаблюдения. На них оказалась все та же девушка.
Он снова и снова всматривался в призрак на записи. Ослепительно-белый на фоне ночного парка. Белая кожа, белые волосы, белое платье. Настоящий злой дух, ларва в обличии невесты.
Теперь ее звали Лидия Аврелия Малая, и в системе каким-то образом оказались все ее данные, включая приметы, отпечатки и регистрационные номера. Скромничать I-45 не стала: новое генеалогическое древо уходило корнями аж к Юлиям древнеземной эпохи. На счету числились миллионы (Луций еле уговорил киберотдел не замораживать средства – еще не хватало спугнуть имманес раньше времени), два дома в центральной курии (заброшенные и заколоченные по факту) и личный слуга по имени Аларих. Не будь I-45 убийцей, Луций даже порадовался бы ее чувству юмора.
К данным чипа прилагался билет на экспресс 2–1 с отправкой недельной давности и трехмерный снимок для имперской базы данных. Это была она, имманес. Без регистрационной татуировки на шее, с другим лицом и в дорогой одежде, но это была она, вне всяких сомнений. Луций снова чувствовал, что движется в верном направлении. Казалось, стоило протянуть руку, чтобы ухватить беглянку за хвост светлых волос. Упечь в крио – на этот раз навсегда.
Или же расстрелять на месте. Луций не успел решить.
Казалось бы – такое важное дело и опасная преступница, а служебный челнок ему выдали с большим скрипом. Если бы не центурион Тит Пуллий, пришлось бы ехать двое суток на машине, рискуя тем, что имманес сбежит.
Как безответственно.
Луций влетел плечом в идущего навстречу легионера. Легионер охнул, что-то упало на пол и хрустнуло – похоже, блокнот. Извиняться Луций не стал. Его ждали дела поважнее, да и от одного «простите» его не стали бы любить.
Он нырнул в лифт, нажал цифру первого этажа. Повел плечами, выпрямил нывшую спину, собирая силы. Сумка с вещами уже лежала в багажнике. Полчаса лета, и он на космодроме. Хотелось «гелиоса». Чуть-чуть, самую малость, но…
«Я видел, что бывает, когда глотаешь его долго. Вам это не понравится». Кажется, так сказал А-206.
Луций взял себя в руки и вышел в холл.
Оставалось еще кое-что.
Служебное общежитие для малоимущих находилось в двух кварталах от Управления. Серое здание, под завязку набитое одинаковыми комнатушками на одного. Упаковки с живыми питомцами внутри. С информацией на каждой двери: номер, возраст, специализация, эффективность в работе, жизненные показатели. В конце коридора виднелась общая помывочная зона, кабинки туалета и медпункта.
Комната Бритвы оставляла желать лучшего. Стены изъедены пятнами: будто кто-то набрал в руку грязи и смешал ее с краской на стенах, протащил наискось, от двери до угла. Сама марсианка дрожала на койке в углу. Лежала лицом к стене, обхватив себя жилистыми руками. Без обычного костюма для аэроцикла или темно-синей формы, только полоса бандажа на груди и серые шорты. Позвоночник выпирал гребнем под смуглой кожей. Спутанные волосы скрывали шрамы на плечах.
– Собирайся, мы улетаем, – вырвалось у Луция.
Он собирался просто оставить «гелиос» – в качестве откупа – и уйти, но эти стены, и эта койка, и воздух, пыль в котором стояла взвесью, несмотря на систему вентиляции… Все казалось таким знакомым. Настоящее погребение заживо.
– Вали отсюда.
Луций сощурил глаза и поставил пузырек «гелиоса» у изголовья койки.
– Собирайся. Я не шучу.
Бритва молчала. Луций положил ладонь на экран блокировки.
– Я не твоя шестерка, – глухо донеслось вслед, когда он переступил порог. – И не твоя подружка. Иди куда шел и сюда не суйся.
– Глотай таблетку и спускайся в холл, – бросил Луций через плечо. – Или через полчаса я вернусь с распылителем и предписанием.
Он очень надеялся, что через тридцать минут ему не придется возвращаться к Титу Пуллию и выбивать служебного нюхача в дополнение к служебному челноку.
Экран на пульте управления вспыхнул золотом, и из глубин хранилища выплыл ящичек. На пластиковом боку загорелись вензеля букв, патрицианско-пурпурные. Заиграла пошлая печальная музыка, при звуках которой захотелось прострелить стекло. Вытащить контейнер – слишком тесный для целого человека – и сбежать из колумбария к чертям собачьим. Похоронить друга детства нормально, в земле, а не в механической карусели с фальшивой шарманкой.
Но долг Минию Луций собирался отдать по-другому. По чести и духу настоящего римлянина.
Ящик уехал обратно во тьму. Музыка смолкла. Луций отнял пальцы от сенсорной панели и вернулся в кабину лифта. «Седьмой уровень, – сообщил приятный женский голос. – Пожалуйста, укажите пункт вашего сле…»
Луций заткнул программу, коснувшись знака наземного уровня, и присел на скамью в углу – ехать предстояло несколько минут.
Слишком много легионеров погибло при исполнении. Хороших парней, небогатых, но честных патрициев. Охраняли мир и покой верхних уровней курий и что получали взамен? Служба в легионах империи потеряла свой престиж. Гораздо больше ценилось умение красиво одеваться и зарабатывать. Торговаться. Бить исподтишка. Патриции легионеров презирали, номера их ненавидели, хотя многие легионеры – Луций был свидетелем – не делали разницы между гражданами и негражданами. Защищали всех одинаково.
В памяти всплыли перекошенные лица. Десятки кулаков, ботинок, которые ломали ему ребра. Повисшее над ними влажное, тяжелое небо с точками пролетающих дронов.
Плебеи и патриции не могли быть на равных, сколько бы законов ни принимал Сенат. Сколько бы народных консулов ни сидело в его бронированных ячейках. «А Рим прогнил», – подумал Луций, щелкая зажигалкой. Электронный голос тут же ласково предупредил о грядущих штрафах за курение в неположенном месте. Луций ответил струей дыма в сенсоры на потолке.
Бритва ждала снаружи. Посвежела от вечернего холода; курила ту же марку сигарет – из пачки Луция. Усмехалась, но глаза не улыбались. Волосы цвета темного ореха золотились в жидком зимнем свете, их завитки рассыпались по крепким плечам. Ветер задул один – тонкий и юркий – на переносицу, и Луций машинально убрал его, зацепив концами пальцев.
Бритва отстранилась.
– Куда летим?
– В центр, – ответил Луций и двинулся к машине. Их ждал космодром.
Луций метался по салону корабля.
Делал это уже несколько часов кряду, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Сперва втискивался в кухонный отсек и заглядывал в холодильник – будто за десяток минут на полках могло появиться что-то новое. Затем спотыкался о длинные ноги Бритвы, проверял показания приборов, что-то искал в сумках в хвосте. Что – сам не знал. Просто копался в стопках одежды, между которыми слоями лежало оружие и сменные заряженные батареи. Снова кабина пилота и панель управления. И так по кругу. Энергия грозила разорвать его на части, не позволяла даже сесть. Он был так близок к цели, что кончики пальцев зудели.
– Может, отдохнешь уже?
Луций вынырнул из холодильника.
– Отдохнул, спасибо.
Он смерил взглядом поджарое тело Бритвы и блокнот, в котором она что-то постоянно нажимала.
Задержался на смуглых пальцах, которые летали над экраном.
Вновь сунулся в холодильник. Из пластикового нутра донесся запах ветчины, давно размороженной картошки и яиц – отвратное месиво ароматов. Стоило плотнее прижимать крышки контейнеров, но Луций не любил напрягать себя мелочами.
Он закрыл хромированную дверцу. Поток ароматов как отрезало. Вновь споткнувшись о ботинки Бритвы, он прошел в кабину, отделенную от остального салона чешуей занавески с изображением имперского орла. Сел в кресло пилота и уставился на зелено-голубую кляксу Эоса – как пятно плесени на рыжем боку планеты. За прошедшие минуты оно успело вырасти до размеров футбольного мяча. Тень ночи все еще укрывала курорт, но полоса света уже подбиралась к рваному побережью. Время от времени из гористой складки выстреливали шаттлы; прокатывались по дуге, как залпы системы «тауроса», и уходили на верхний уровень, предназначенный для отбывающего транспорта. Направляющие буйки лениво плыли мимо, повторяя движение Земли.
Впереди плелась старая посудина. Еле ползла на автопилоте; то качала крылом, собираясь поворачивать, то ныряла с трассы, теряя высоту. Видимо, у нее барахлила система навигации, и Луций молился всем богам, чтобы она не развалилась при посадке. Он навел внешнюю камеру на ее хвост и приблизил. Номер Земли. Луций хмыкнул и выстучал команду на сенсорной панели. Стоило его записать. Найти Управление, техосмотр которого допустил к