Вдруг портьера распахнулась, и Феня с Линой увидели Митю Сухарева. В ту же секунду Лина бросилась к нему, обняла, а он прижал ее голову к своей груди, закрыв глаза.
– Как же тебя выпустили?! – воскликнула Лина, вглядываясь в лицо пасынка.
– Она помогла. – Митя чуть обернулся, указывая в глубь зала.
Там, рядом с Ником, стояла стройная женщина в красном. Лина отпрянула от Мити и с большим трудом произнесла ее имя:
– Жанна…
Затем обессиленно опустилась на стул.
Сухарев уловил взгляд Мити. Он взял Арнаутову под локоть и повел к кабинке. Феня перевела взгляд с фигуры адвоката, следующей по залу с видом рассеянно-высокомерным, на Лину, словно прибитую гвоздями к бархатному креслу.
– Лина, мы с тобой должны поблагодарить за освобождение Мити Жанну! – объявил владелец «Джаза», впуская бывшую пассию за портьеру и словно не замечая бледного лица жены.
Он выздоровел, заметила Феня, осиплость в голосе исчезла.
Жанна, сказав общее «Здравствуйте», посмотрела с удивлением на Феню, затем с напряженной улыбкой – на Лину. Она, Ник и Митька уселись за столом. Возникшему за спиной официанту Сухарев выдал распоряжения, и тот исчез. Наступила напряженная пауза.
Феня ожидала, что Сухарев попросит ее уйти, вместо этого он кивнул ей – останьтесь!
Жанна сказала:
– У меня была возможность помочь Мите, поэтому я сделала это. Я считаю, что была виновата перед вами обоими. Теперь хочу загладить свою вину, а после того, как эта история закончится, обещаю исчезнуть с ваших глаз. Я замужем, у меня все хорошо, мне от вас ничего не надо.
– Нам тоже от вас ничего не надо, – съязвила Лина.
Сухарев кинул на нее внимательный взгляд, Митька – испуганный.
Официант принес коньяк, пепельницу, какие-то закуски. Расставил блюда, наполнил бокалы. После его ухода Ник взял жену за руку.
– Худой мир лучше доброй войны, – произнес он.
Все выпили в молчании, после чего Арнаутова встала.
– Отличненько! – сказала она, вдруг заставив Феню призадуматься. – Я ухожу. Всего вам доброго.
Ник вышел следом за ней.
– Когда же это кончится?.. – вздохнула Лина.
– Мама, – позвал ее Митя. – Мама, не расстраивайся! Я не позволю ей больше влезть в нашу семью.
Лина грустно улыбнулась. Мальчик попрощался, объяснив, что ему нужен душ, и ушел.
– Митька очень переживает, – сказала Лина.
– Это заметно, – согласилась Феня.
– С тех пор, как все случилось, места себе не находит…
Вернулся Сухарев. Сообразив, что ее присутствие здесь более нежелательно, Феня распрощалась. Она вышла из ресторана, подошла к обочине и подняла руку в надежде поймать такси. Возле нее остановилась машина, за рулем которой сидела Арнаутова. Она предложила подвезти Феню в то место, куда та захочет.
– Ну вот, – сказала адвокат, когда Феня погрузилась в ее высокий автомобиль, – теперь моя миссия закончена. А он сильно постарел…
Феня хотела заметить, что в тюрьме мало кто молодеет, но промолчала. Вместо этого она попросила высадить ее у поворота на бульвар Менделеева, откуда было всего два шага до особнячка брачного агентства «Юдифь».
– Кто же все-таки убил этого повара? – спросила адвокат со сдержанным любопытством.
Так как Фене нечего было ответить, она пояснила:
– Моя миссия тоже закончена. Лина Сухарева официально объявила, что она в услугах нашего агентства не нуждается.
– Лично я думаю, – Жанна быстро взглянула на Феню, – что без этой Лины не обошлось. Теперь это уже не мое дело, слава богу.
– По-вашему, это Лина зарезала повара? – чуть иронично уточнила Феня.
– Да откуда я могу это знать? – усмехнулась Арнаутова. – В одном я только уверена: Лина врет, как дышит. Она рассказала вам, почему Коля сел в тюрьму?
– Нет.
– Вот видите! – воскликнула Жанна с торжеством. – В той истории только она была виновата, и в этой – голову даю на отсечение – тоже она! Когда Лина вышла замуж за Колю, она поняла, что он меня не бросит. Тогда завела любовника и сделала вид, будто хочет к нему уйти. Это был обычный шантаж! Она знала, что ради Мити Коля попросит ее остаться. И тут все пошло наперекосяк. Митя и вправду не хотел, чтобы Лина ушла, он нашел отцовский пистолет и поехал к любовнику Лины. И застрелил его вместе с женщиной в его постели. Между прочим, он думал, что это Лина, понимаете?..
– А вы откуда это знаете?
– Линкин любовник свои постельные приключения записывал на камеру, поэтому был записан и момент убийства. Случайно запись попала ко мне, а я отдала ее Коле. Кому же еще…
– И он взял вину на себя, – подвела итог Феня. – Значит, вы считаете, что повар был любовником Лины?
Арнаутова пожала плечами.
– Я свечку не держала.
Лед и пламя
В агентстве Феня решила выпить кофе, но едва она успела налить себе чашку, как тут же зазвонил телефон.
– Феня, привет! – Это была Полина Бурова. – У меня сегодня день рождения, поэтому я хочу пригласить тебя в гости. Моя мачеха затевает семейный обед. Придешь?
– Поздравляю, – отозвалась Феня. – А это удобно?
– Ну конечно! Эльдар считает, что это отличная идея!
«Ну конечно!» – догадалась Феня. Эльдар совмещает приятное с полезным, вот только он должен был предупредить Феню о своих идеях заранее. Отставив кофе, она отправилась на поиски подарка поэтессе, а после – домой, наряжаться к празднику.
Эльдар заехал за Феней в восемь вечера на такси.
– Ты довольна? – спросил он. – Видишь, на что я иду ради твоих расследований!
Слова его звучали нарочито легкомысленно. Феня посмотрела на актера долгим взглядом. Эльдар его не выдержал.
– Да нет, она мне нравится! – сказал он со смехом, в котором чувствовалась какая-то горчинка. – Я не собираюсь ее обманывать и бросать.
– Она моя клиентка, – сказала Феня. – И я должна сделать ее счастливой.
– А я впервые в жизни задумался, смогу ли прожить всю свою жизнь один, в ожидании рассеянного склероза.
– Реши это скорее, – посоветовала Феня, – пока не стало слишком поздно.
…Квартира Кострищевых уже светилась огнями в ожидании гостей. Такси притормозило у пятиэтажного жилого здания современной архитектуры, расположенного на проспекте Химии. Это был один из самых престижных районов Гродина, правда, по мнению Фени, престижность эта была скорее надуманной: комфорта здесь еще было маловато – новостройки, улицы без зелени, редкие магазины.
Коллеги вышли из машины и подняли голову. Из ярко освещенных окон третьего этажа доносилась музыка, а на балконе стояла сама именинница, ежась от вечерней прохлады. Феня помахала ей рукой.
Свой подарок – акварель с розами работы известной гродинской художницы – Феня вручила имениннице на пороге и прошла в комнату, оставив Эльдара в коридоре наедине с девушкой. У него тоже были розы, но живые, а еще – в качестве подарка – подарочное издание Ахматовой.
В комнате уже собралась семья директора строительной фирмы: он сам, его молодая красивая жена Алина и брат Полины – Кирилл. Алина Феню не узнала, а вот Константин Васильевич от знакомства не отказался, он скорее удивился встрече.
– Интересно, Александра, – сказал он после приветствия и просьбы напомнить имя гостьи, – что я вас встречаю всегда неожиданно. Сначала – возле СИЗО, вы сказали, что состоите в партии отца. Потом – на пожарище. А теперь оказывается, что вы подруга моей дочери?
– Я – подруга Полины, все верно, – ответила Феня. – А еще я – журналист. При первой встрече мне пришлось немного преувеличить степень моей причастности к партии вашего отца.
Маленькое лицо Кострищева исказилось в ухмылке.
– А! Журналисты!..
Феня светски поинтересовалась:
– Как поживает Леопольд…
– Его настоящее имя – Василий Петрович, – поправил бизнесмен. – Папа как-то ухитрился потерять паспорт и оформить новый на новое имя. Сейчас он в норме, в хорошем санатории, в Курортном. Там доктора, процедуры, все такое…
– Ладно-ладно! – воскликнула Алина, входя в гостиную с запеченной курицей на блюде. – К столу! Я тут наготовила всего, не хочу, чтобы остыло.
Действительно, Алина была великолепной хозяйкой: курица с курагой, рыба с гречневой кашей, пирожки шести видов, блины с икрой, салаты и еще множество блюд украшали огромный стол в центре комнаты.
Все расселись, началось празднество, в ходе которого Феня выяснила, что взаимоотношения в этой семье не самые нежные.
Алина подспудно шпыняла падчерицу. «Да, Полина, конечно, невеста завидная, но вместе с ней надо жениться еще и на кухарке», – завершила она тост за здоровье падчерицы.
Пасынка мачеха предпочитала не замечать.
Кострищев к членам своей семьи относился с едва сдерживаемым раздражением. Его любовь к дочери основывалась на чувстве долга, к жене – на ее полезности в хозяйстве.
Из всех присутствующих больше всего он выделял сына, который, что было заметно по выражению его лица, считал всех жителей планеты Земля дураками.
– Значит, Константин Васильевич, не только ваш отец поджогами занимался? – с невинным видом заметила Феня в ту волнующую паузу, когда горячее уже съели, а к сладкому переходить еще казалось рановато.
Кострищев недовольно хмыкнул:
– Да, завелся какой-то идиот. Бутылки с зажигательной смесью в окна бросает. Вот такие! – Он указал на коричневую стеклянную емкость в форме фляги, стоявшую перед его столовым прибором.
– А вы откуда эти детали знаете? – спросил Эльдар.
– В полицию приглашали, интересовались, – директора строительной фирмы не слишком радовали вопросы гостей, – забодали… Они, понимаете ли, думают, что это я поджоги организую. Кабы не связи мои, так уже в СИЗО бы сидел.
– Но вы им сказали, что уже не заинтересованы в покупке участков? – приставала Феня. – А значит, и поджигать дома вам нет смысла. Помните, вы мне это говорили?
– В смысле? – вмешалась в разговор Алина, не дав мужу ответить. – Как это не заинтересован? Ты не будешь строить элитный район?