Кострищев бросил на нее недовольный взгляд.
– Не буду, – сказал он. – И что?
– Но как же? – удивилась она. – Я же всем рассказываю, что ты будешь строить! Расписываю, какой там будет шикарный жилой комплекс в окружении леса, какая будет красота. Как мы город сделаем красивее! Мои знакомые уже хотят квартиры у тебя покупать, а ты?!
Лицо Константина Васильевича отразило всю охватившую его гамму чувств – раздражение, тоска, недовольство, обида, презрение.
– Ты-то чего в мои дела лезешь, курица? – попытался осадить он жену. – Иди торт принеси!
– А того я лезу, – не унималась жена, – что у тебя все большие дела в далеком прошлом. Ты уже никто в городе, да и не зарабатываешь, как раньше. Ты думаешь, я буду обслуживать неудачника?
– Алина, – возмутилась Полина. – Как ты можешь о деньгах, в присутствии людей?
В ответ на именинницу вылилось море обвинений в том, что кое-кто ни гроша в жизни не заработал, и живет этот кто-то на всем готовеньком, но ни совести, ни уважения к делам отца у кого-то нет, не было и не будет!..
– Думаю, мы пойдем прогуляться, – объявил Эльдар, поставив точку в этом некрасивом монологе.
Внутренне Феня заметалась – уйти или остаться? Решила уйти, так как скандал у Кострищевых разгорался с каждой минутой.
– Феня, давайте в кафе продолжим? – предложила Полина. – Кирилл, ты с нами?
Актер, поэтесса и консультант по брачным делам уже стояли у подъезда, когда Кирилл выскочил на улицу следом за ними.
– Нет, – сказал он. – Я к друзьям поеду. Ты отдыхай, Полинка, пока!
Парень одернул на себе коротенькую кожаную курточку, огляделся, а потом направился к машине, в которой Феня узнала тот самый «сааб», привозивший Кострищева к управлению встречать Бен-Гуравани. Кирилл сел за руль и уехал.
Феня тоже с удовольствием оставила бы молодежь наедине, но ей хотелось кое-что узнать. Поэтому она увязалась за Эльдаром и Полиной в уютное кафе, пить коктейли и есть пирожные.
– Мачеха у тебя, Поля, амбициозная дамочка! – усмехнулся Эльдар.
– Да, – согласилась поэтесса, – из разряда теток, которых в стихах не воспевают.
– Но красивая, – с дразнящей интонацией добавил актер.
– Конечно, – снова не стала возражать Полина. – Алина у нас красавица, отличная хозяйка, почти идеальная жена для бизнесмена. – И добавила тихо: – Не то что моя мама.
Чуткий Эльдар тронул ее за руку, он больше не шутил.
– А какой она была?
Феня привычно развесила уши.
– Мама была удивительной женщиной. – Полина грустно улыбнулась. – Она работала учителем русского языка в школе, много читала. Мы с Кирюшкой в детстве не помним телевизора, ни одного мультика не смотрели, потому что мама нам все время читала. С отцом они не смогли бы ужиться ни при каких обстоятельствах – это были лед и пламя. Лед – это папа, деловой, холодноватый, раздражительный, а пламя – мама. Мама была доброй, импульсивной и эмоциональной. Мы с Кирюхой скорее похожи на маму…
Во время разговора Феня обратила внимание на сотрудника, который смотрел на поэтессу. В нем было ни больше ни меньше самое настоящее любование. Полина, одухотворенная воспоминаниями, и впрямь выглядела очаровательной.
– А какие книги вы с ним больше всего любили? – спросила Феня.
– Я – «Бегущую по волнам», а Кирюшка Дюма любил.
– «Три мушкетера»? – Фене как-то не верилось, что буржуёнку могла нравиться такая книга.
– И «Три мушкетера» тоже. Но мама умерла, и больше нам никто никогда не читал. Папа отправил нас к бабушке, у бабушки было слабое зрение, она нам читать не могла. Конечно, мы уже и сами умели. А когда умерла бабушка, отец снова забрал нас к себе. У него с Алиной нет детей, вроде и мы пригодились.
– И вы с братом не в обиде, что он выбросил вас из своей жизни на несколько лет?
– Да нет… Понимаете, он много работал, мачеха была молодая, ей не до чужих детей, а бабушка о нас очень заботилась. Лучше, чем нанятые няни, например. Нет, я не в обиде.
– Отец надеется, что Кирилл пойдет по его стопам?
– Да, конечно!
– А что ты думаешь о своем отце? – Эльдар спросил это, опередив Феню всего на долю минуты.
– Папа человек хороший, – не задумываясь, ответила Полина. – Он не очень интеллигентный, часто грубый, но все равно он неплохой.
Полина мягко улыбнулась, Эльдар заказал шампанское. Посидев с парочкой влюбленных еще немного, Феня оставила их одних.
Меню холодных блюд
И вот наступил долгожданный день Фениной вечеринки. Полдня она посвятила украшению жилища – отгладила и повесила новые шторы в гостиную, достала скатерти, перемыла посуду из парадного столового сервиза. А потом сгоняла в парикмахерскую, чтобы сделать маникюр и стрижку.
Наблюдая за тем, как маникюрша полирует ее ногти, Феня не узнавала себя, потому что еще не так давно она презирала даже саму идею нафуфыриваться к приему гостей. Наверное, так повлиял на нее, некогда бездомную, статус хозяйки собственного жилья…
Из парикмахерской она отправилась в «Центральный» за едой к вечеринке.
В ресторан она попала в тихое послеобеденное время. Ее заказ был почти готов, надо было подождать всего минут пятнадцать. Феню усадили за столик возле колонны и принесли чашку кофе.
Скучая в полупустом зале, она раздумывала о грядущем празднестве в своей квартире, отмечая про себя, что вот он, еще один плюс материального благополучия – возможность собирать друзей.
«Конечно, для обретения счастья одних денег недостаточно, – лениво философствовала Феня, попивая кофеек, – но в чем-то они помогают…»
И тут, словно иллюстрация к ее мыслям, в зале объявилась вполне обеспеченная дама, которую трудно было назвать счастливой. На даме было красное полупальто, она была строга лицом и холодна взором. Даму встретил сам владелец «Центрального», видимо предупрежденный о визите заранее. Проводив посетительницу через весь зал, в отдельный кабинет, он не задержался с ней и минуты. Покинув гостью и проходя мимо Фениного столика, Сидорыч сказал кому-то по телефону:
– Она тут, а я должен уехать.
«Интересно, – подумала Феня, – что здесь происходит?»
Ответом на ее вопрос стало появление на пороге ресторана высокого немолодого мужчины с рыжеватыми волосами и седыми висками. В его пальцах дымилась сигарета. Кто-то другой, кто не знал этого человека так, как успела узнать его Феня, не догадался бы, что он вдребезги пьян.
Его туманный высокомерный взгляд, напоминавший консультанту портреты вельмож эпохи Возрождения, остановился на официанте, и тот, повинуясь невысказанному распоряжению, бросился к новому посетителю со всех ног.
Феня осторожно отклонилась назад, так чтобы ее не было заметно за колонной.
Сухарев спросил что-то у запыхавшегося от усердия официанта и, едва заметно пошатываясь, последовал в направлении того самого отдельного кабинета, в котором скрылась Арнаутова.
Бывшие любовники решили встретиться.
Заерзав на месте, Феня стала прикидывать способы подобраться к месту их встречи. Она припомнила, что если направиться в сторону туалета, но ошибиться с поворотом, то можно оказаться в соседнем с нужным кабинете. Но стоило ей с мечтательным видом подняться из-за стола, как в ресторан вошел кое-кто еще. Феня узнала в нем Митю Сухарева. Парень подошел к официанту, а тот проводил его именно туда, куда планировала направиться консультант по брачным вопросам.
Чертыхнувшись, Феня снова села на свое место, а тут уже поднесли и упакованную в пластиковые контейнеры еду. Пришлось расплатиться и покинуть ресторан.
На улице Феня остановила такси.
– Давайте-ка посидим тут немного, – попросила она водителя, загрузившись в салон вместе со своими пакетами. – Вот вам задаток, заглушите пока мотор.
Ничего интересного высмотреть Фене не удалось. Минут через пятнадцать из ресторана выскочил Сухарев. Выглядел он крайне раздосадованным, от пьяной туманности взгляда не осталось и следа. Прыгнув в такси, «Медичи» отправился восвояси.
Следом вышла Жанна. Она выглядела довольной и укатила на собственной машине.
Последним «Центральный» покинул Митя. Парень уехал на синей подержанной «тойоте», но предварительно минут пять сидел в машине, опустив голову.
Блудный отец
Еще не было и шести вечера, как в дверь Фениной квартиры позвонила Наталья Вязникова с тортом в руках. Она пришла, веселая и нарядная, помочь хозяйке подготовиться к приему гостей. Это было очень кстати, потому что Феня сидела на кухне в растерянности: оказалось, что не хватает бокалов и не куплены хлеб и соки. А еще почему-то в ее доме не нашлось салфеток и множества других мелочей.
Обладавшая талантом организатора Наталья сориентировалась быстро. Она написала перечень недостающей посуды, продуктов и предметов и уехала с этим списком в ближайший супермаркет.
– Я вернусь, и мне надо будет с тобой кое о чем переговорить, – сказала она. Только разговора не вышло, о чем позже Феня очень пожалела…
Тем временем пришла Славовна с Натальиной дочерью, пятнадцатилетней Варей. Варенька была Фениной любимицей, ибо больше всего Феня ценила в детях жизнерадостность. Вязниковы в четыре руки занялись едой, болтая, как сороки. Вскоре закуски из контейнеров переместились на тарелки и украсились зеленью, а горячее было упрятано в теплую духовку, чтобы не остыло к подаче.
Раздался звонок, и появился Вася в отлично сидящем на его значительной фигуре костюме. Он принес букет белых тюльпанов, а еще через полчаса явился папа. Тут уж стало и вовсе весело, потому что папа взялся спаивать всех собравшихся, Славовна – закармливать, а Варя – фотографировать.
– Мне надо с тобой поговорить, – сказал Фене папа, улучив минутку, но в дверь снова позвонили. И этот момент Феня вспомнит потом как упущенный…
Оказалось, что вернулась с покупками Наталья. Вместе с ней в квартиру поднялись новые гости – Эльдар и Полина Бурова. Актер водрузил на стол бутылку шампанского.