Завершив обход вверенных ей территорий, Феня приняла двух новых посетительниц, желающих выйти замуж за известных в городе состоятельных людей. Ознакомилась с информацией об их объектах. Протестировала клиенток, проводила их. Потом составила рабочее задание и передала его вместе с файлами объектов агентам «Юдифи».
Агенты, как и психолог, были новыми штатными единицами. Теперь они вместо Фени изучали объектов, их вкусы и склонности, распорядок дня, настроение, окружение. По совету Валерки агенты числились сотрудниками «Просто Бонда», ибо для их работы нужна была лицензия.
Феня уже собиралась уходить, когда в ее кабинет постучали. Она откликнулась, и в проеме двери показалось хорошенькое девичье личико с голубыми глазами.
– Здрасте… Вы Александра Фенина? Я по друга Олеси Ковальчук.
– Здрасте, как у нее дела? – приветливо поинтересовалась Феня. – Входите, пожалуйста!
– Она в свадебном путешествии, в Германии.
– На родине Марлен Дитрих?
– Да!
Девушка вошла в Фенин кабинет, присела на край кресла и рассказала продолжение истории Олеси, влюбившейся в поклонника немецкой кинозвезды. На самом деле, как сочла консультант по брачным делам, это был рассказ не о счастье Олеси, а об очередной победе Фени.
Наконец посетительница заговорила о себе. Ее звали Дея Брызгалова, она была влюблена в своего начальника, директора торговой фирмы.
Подписав с новой клиенткой договор об оказании услуг, Феня рассталась с ней. А после отправилась домой.
Лед и пламя
После обеда в гости к Фене пожаловал детектив Вася. Он приехал в странном рассеянном настроении, и, не будь Феня опытным специалистом по сердечным делам, она бы долго думала, какие именно идеи туманят его мозги.
– Ты можешь пригласить Татьяну на обед, – сказала она безо всякой связи с разговором.
Вася описывал, как он ждал Алину Кострищеву возле магазина «Инфузория-туфелька». Описание было дотошным: три бутерброда с сыром, ветчиной и листом салата, кофе со специями, сладкий пирожок.
– С какой стати? – живо отреагировал Вася.
– Скажешь, что надо уточнить детали, а сам будешь флиртовать.
– Она меня пошлет.
– Ты ей понравился, не дрейфь!
После напутствия Фени разговор пошел веселее.
– Из магазина Кострищева поехала в квартиру, которую сейчас снимает. Потом – в риелторскую фирму, там она пробыла минут сорок, а затем посадила какого-то парня в свою тачку и повезла его в дачный кооператив.
– Риелтора?
– Он мне не доложил. Кострищева водила его по поселку, они о чем-то говорили. Я не мог подойти близко, и микрофон не смог прицепить. Полтора часа они гуляли…
– Вася, – остановила его Феня. – Ведь не может же быть такого, чтобы риелтор показывал Алине дома в этом дачном поселке? Это местечко давно потеряло свою престижность, дома уже не в цене, все старые. Участки маленькие, не то что современные латифундии…
– Мне показалось, что во время разговора больше говорила Алина, чем тот парень.
Феня широко раскрыла глаза. До нее дошло.
– Вася, а ты можешь проверить через ваши детективные каналы, кто покупал домики в дачном поселке? Мы априори считаем, что это делал Кострищев, однако теперь я думаю, что Алина. И Виктор говорил, что от Кострищева ходила баба, предлагала выкупить дома. А ведь это могла быть Алина, которая планировала продать дачные участки собственному мужу через подставных лиц. А риелтора она водит по поселку потому, что теперь дачи сбагрить нужно!
Вася кивнул ей одобрительно:
– Ох, хитрая бестия эта Алинка! Но бог шельму метит.
Он взялся за телефон, а Феня направилась на кухню готовить чай.
Через минуту появился Вася, поигрывая телефоном.
– Феня, ты была права! Скупала она дачи, совершенно точно. А все-таки это не объясняет, почему Алина вечером бегала по поселку, – заметил он. – И почему бы ей еще и не поджигать дома? Мы же думали, что Кострищев таким образом пытался цену сбить? Алина тоже могла бы так делать.
– С чего начали, к тому и вернулись, – заключила Феня.
Вася рассмеялся:
– Так обычно и бывает. Давай-ка я в этот вечер тоже за ней послежу.
Согласившись с детективом, Феня проводила его до двери. У нее был план: спокойно почитать вечерок, лежа на диване. Консультант по брачным делам вовсе не ленилась, она просто ждала идей и новостей.
Идея пришла раньше, чем ожидалось. Прочитав пару рассказов Брэдбери, она вскочила с дивана, окрыленная новым планом.
Феня позвонила поэтессе и выяснила, что девушка болеет, сидя дома. Консультант тут же напросилась проведать ее. По дороге она купила Полине апельсинов.
В квартире Кострищевых было темно и тихо. Поэтесса провела гостью по прихожей, мимо ряда распахнутых дверей в свою небольшую, но прехорошенькую комнатку. Девушка покашливала, зябко ежась. Апельсинам очень обрадовалась.
– Я тут совсем одна, – жаловалась Поля. – Папа возвращается поздно, Кирюха и вообще к утру приходит – в ночных клубах тусит.
Фене очень понравились пышные кресла в комнате Полины – они приняли Фенино тело с нежностью, которой она не могла добиться даже от собственной матери.
– Поля, меня очень заинтересовала твоя бывшая мачеха. Скажи мне, а прежде Алина всегда дома ночевала?
– Всегда. – Полина усмехнулась. – Думаешь, она могла ночами дачи поджигать?
– А ты что думаешь? Могла?
– Фень, ты же слышала, как отец ее называет? Курица. Так и есть.
Фене очень захотелось рассказать, что курица Алина затеяла весьма выгодную авантюру, планируя нажиться на собственном муже, но заставила себя прикусить язычок. Сейчас это было не так уж важно.
– А вот я и ищу курицу, – объяснила Феня. – Считаю, что бутылки в окна только трусы кидают.
К тому же Алина хорошо готовит, она и поджигательную смесь могла бы сделать. В Интернете есть куча рецептов. И ее видели в дачном поселке.
Полина недоверчиво рассмеялась, а потом закашлялась. Фене показалось, что где-то в глубинах квартиры что-то скрипнуло. После приступа кашля поэтесса сказала:
– Папа никогда не позволял Алине выходить из дому по вечерам одной, то есть без него. Днем она могла делать что ей заблагорассудится, но, как только папа приходил с работы, Алина должна была сидеть рядом с ним, выполнять его прихоти. В этом смысле наш отец – настоящий домашний тиран.
Призадумавшись о своем, Феня уперлась взглядом в край бинта, выглядывающего из-под рукава Полиного халата.
– Полина, у тебя рука перебинтована? – спросила она. – Ты поранилась?
– О, нет… Не совсем. Упала вчера на ступеньках, успела опереться на руку и ушиблась.
– Но Эльдар сказал, что ты пирожки пекла и обожглась…
– Ну…
Полина немного покраснела. Таинственный скрип, который раньше был где-то далеко, приблизился. Феня позвонком ощущала чье-то присутствие.
Она задала следующий вопрос:
– А ты никогда не играла в театре?
– А что?
– Могла бы мальчика сыграть? Парня?
Глаза Полины вдруг наполнились слезами.
– Ты думаешь, я могла бы поджигать дачи?.. Да, я соврала тебе и Эльдару, а теперь запуталась. Это действительно ожог у меня на запястье. Но получила я его от брата, он имеет идиотскую привычку кидаться спичками! Знаете, упирает спичку головкой в бок коробка и выстреливает ею. И вот спичка на меня попала, а рукав свитера загорелся! – Полина вытерла слезы маленькой ладошкой.
Краем уха зафиксировав новый подозрительный звук, консультант по брачным делам замерла. В ее голове вдруг щелкнул тумблер.
Она сказала:
– Полина, твой брат – поджигатель. Он пытается подставить отца, распространяя слухи, что Кострищев поджигает дачи, чтобы скупить их по дешевке. Он и спички фирменные подбросил, и бутылки отцовские использует! Но так как Кирилл уже несколько месяцев не работал у вашего отца, а сидел в офисе деда, он не знал, что строительной компании больше не нужны эти дома. А его любимая книга, как я поняла, – «Граф Монте-Кристо»?!
Сообщив все это, Феня затаила дыхание. Она понимала, что играет в чужой песочнице, что лучше было бы удрать, что зря она так много наговорила. Только теперь уже было поздно отступать.
А поэтесса подняла глаза и увидела в своей комнате брата. На его губах застыла напряженная улыбка, руки были спрятаны за спину.
– Привет, Полька! – сказал он. – Здравствуйте, Александра! А вы угадали, «Монте-Кристо» – моя любимая книга, да, Поль?
Его сестра удивилась:
– Кирилл? Ты дома?
– Да, я дома. Александра, я не понял, кого вы считаете поджигателем – меня, Алину или Польку? – Он неестественно рассмеялся.
– Я пойду, – произнесла Феня. – Полина, проводи меня!
– Ну зачем? – удивилась поэтесса. На ее лице отразилась улыбка брата. – Теперь уже некуда спешить. Кирилл, что мы будем с ней делать?
Через час в самом крайнем домике дачного поселка брат и сестра приматывали Феню к тяжелому деревянному стулу с помощью скотча. На полу стояла канистра с бензином. Вечерело, и Фене никогда еще не было так страшно.
Ее рот был заклеен клейкой лентой, резкий запах скотча мешал думать. Занятые работой Кирилл и Полина с воодушевлением рассказывали свою историю, делясь планами. Поля, сменившая халат на джинсы и теплую куртку, покашливала.
– Полька ненавидела отца за то, что тот женился, – повествовал Кирилл, приматывая Фенины руки к стулу. – А я – потому, что он совсем не горевал по матери. Папаша у нас – толстокожий свин, ледник, а не человек. Он не привык свои чувства зря растрачивать, а мы – не такие, мы в маму, горячие! Сейчас вы убедитесь.
– Нет, Кирюшка, ты не прав, – возразила ему сестра. – Мы ненавидели его за одно и то же. Он женился, потому что ему плевать было на маму.
– Ну ладно, пусть за одно и то же! – согласился брат. – Жаль, что мы Алинку не можем сюда же примотать.
Полина печально вздохнула.
– А ты за нас не волнуйся, – заглянула она в огромные от ужаса глаза консультанта. – У нас на сегодня – билеты до Москвы, а оттуда – до Мехико.