Да и откуда взяться легкости, жизнерадостности, прежнему искристому, как шампанское, веселью, если жизнь, которой зажила Мэрилин ко времени последних комедий, осложнений с мужем и интрижки с Монтаном, требовала совсем другого состояния духа, втягивала, всасывала без остатка, заставляла тратить себя, не предоставляя ничего взамен. Это уже была жизнь не Лорелеи Ли, одевавшейся в шокирующие голливудский «свет» платья, не праздные и шумные досуги любимицы голливудских приемов и вечеринок, на которых толпились журналисты, сверкали фотовспышки и о которых Джордж Баррис, известный фоторепортер тех лет, говорил: «Всякий хотел быть рядом с ней, дотронуться до нее». Новую компанию, окружившую ее к концу пятидесятых, составляли не столько обитатели Киногорода, сколько вашингтонские политики и калифорнийские мафиози. Пока Миллер разрабатывал для нее роль Розлин в фильме «Неприкаянные», пока репортеры осаждали съемочную площадку и ловили каждый жест Мэрилин и Ива Монтана в дублях фильма «Займемся любовью!», призыв, заложенный в последнее название, осуществлялся на деле, но не здесь и не в студийных «бунгало», где по соседству жили Монтаны и Миллеры, а в особняке у пляжа в Санта-Моника, в домах на Палм-Спрингс, в Лас-Вегасе, в Кол-Нэва Лодж. Здесь жили Питер Лоуфорд и Фрэнк Синатра, профессиональные актеры, сыгравшие прямо-таки роковую роль в жизни Мэрилин.
Лоуфорд[75]прославился в основном привлекательной внешностью, умением волочиться и жуировать. В 1954 году, что называется, выгодно женился — на Патриции Кеннеди, младшей сестре будущего президента, которого, собственно, и свел с Мэрилин.
Фрэнк Синатра — личность куда более примечательная[76]. В отличие от Лоуфорда, он — актер талантливый, хорошо работавший не только в музыкальных, но и в психологических фильмах («Отныне и во веки веков», «Человек с золотой рукой»).
По мнению Милтона Грина, Мэрилин и Синатра познакомились в 1954 году, как раз тогда, когда заканчивались съемки «Зуда на седьмом году»; спустя несколько дней после этого знакомства Ди Маджо предпринял свой знаменитый «налет по ложному адресу», в котором участвовал и его близкий приятель Синатра. Примерно в то же время и началась связь (то есть сразу же после развода Мэрилин с Ди Маджо), длившаяся всю ее жизнь и оказавшаяся поистине опасной. Как и многие дети итальянских иммигрантов, Синатра был привязан к делам мафии, причем гораздо теснее, чем это виделось окружающим, в частности Мэрилин. В противовес своему приятелю и компатриоту Ди Маджо, Синатра обожал публичность и остроту ощущений. Со славой и богатством он приобрел и такие свойства характера, какие обыкновенно любят изображать в гангстерских фильмах, — свирепость нрава и страсть к маскараду, который, естественно, не столько помогает скрыть себя от посторонних взглядов, сколько, наоборот, раскрыть. Мэрилин и сама, как мы уже знаем, нередко переносила экранные привычки в собственную жизнь, сближалась со своим публичным имиджем, потому ей не могло не импонировать показное актерство Синатры вкупе с его природным напором, энергией и несомненным обаянием. Конечно, сейчас, когда в редких репортажах из Голливуда мы видим его на экранах телевизоров старым и потолстевшим, сложно представить себе секрет его привлекательности. Но вот как описывает Синатру его современник середины пятидесятых: «В сущности, этот человек соответствует общепринятому представлению о гангстере образца 1929 года. У него сверкающий, свирепый взгляд, пружинистая походка, манера сплевывать слова через угол рта. Он носит темные рубашки из дорогих блестящих тканей и белые узорчатые галстуки… Терпеть не может фотографироваться и не появляется на публике без шляпы или накладки, прикрывающих залысины… Известно, что он приятельствует с Джо Фискетти, прославившимся тем, что вышел из банды Капоне и навлек на себя кучу неприятностей, связавшись в Гаване с Лаки Лучано…»
Что касается Лоуфорда, то он познакомился с Мэрилин гораздо раньше Синатры, в 1950 году, то есть примерно тогда же, когда и Артур Миллер. По словам Энн Каргер (матери Фрэдди, первого музыкального репетитора Мэрилин и ее возлюбленного), Лоуфорд «буквально преследовал ее, названивая ей, а она появлялась у нас в три утра, чтобы удрать от него и попытаться поспать». Это был год тесных отношений с Джонни Хайдом, «Асфальтовых джунглей», «Все о Еве», начала съемок «Пока вы молоды», год, когда на жизни Мэрилин завязывались узлы ее будущей славы, зарождались знакомства, которым суждено было сыграть решающую и роковую роль спустя десятилетие. И здесь, конечно, в первую очередь следует отметить знакомство (через Лоуфорда) с Джоном Кеннеди, тогда еще молодым конгрессменом, — с ним, по словам Р. Слэтцера, она встречалась и когда была замужем за Ди Маджо, и в годы брака с Миллером; если учесть еще длительные близкие отношения с Синатрой, а также все то, о чем уже говорилось на предыдущих страницах, то надо признать, что в эмоциональном отношении Мэрилин вела жизнь на редкость насыщенную, даже перенасыщенную. К рубежу десятилетий Мэрилин подошла уже так плотно опутанной всеми этими знакомствами, «особыми» отношениями, «романами», интрижками, притом не обрывавшимися, но длившимися одновременно, что удивляться следует не тому, что брак ее с Миллером все же распался, но тому, что продолжался он невообразимо долго — целых четыре года. К тому же, какой бы чувственной неистощимостью, выносливостью ни наделила ее Природа, нервные и душевные растраты, подобные тем, на которые была обречена Мэрилин, способны обессилить и Богиню. Так что интенсивное употребление лекарств, частые визиты к психиатрам, нервные срывы — все это можно считать вполне естественным. Более того, когда мы вдруг замечаем, что Мэрилин на экране, как в «Займемся любовью!», не хватает привычной веселости, «сияния», что она кажется одеревенелой, чересчур тяжелой, серьезной, когда лицо ее подчас выглядит болезненно отсутствующим — словом, когда она сама не своя, это означает, что ее заэкранное, зазеркальное существование потребовало необыкновенно интенсивного расхода нервных и физических сил. Попросту говоря, она устала, измучена, истерзана.
Да и немудрено. И Лоуфорд, и Синатра оказались по отношению к Мэрилин необыкновенно беспощадными. Плэйбой и сводник, Лоуфорд десятилетие с лишком служил Кеннеди поставщиком красивых девочек, одной из которых и оказалась Мэрилин; богатый собственник Синатра развлекал своих приятелей-уголовников собственной любовницей — той же Мэрилин. И оба, грубо говоря, развращали ее, от природы здоровую и простодушную (что бы там кто ни думал и как бы позднее ни повернулись обстоятельства). Подобной чувственной карусели, какую соорудили для нее Лоуфорд с Синатрой, Мэрилин не знала никогда. По сравнению с оргиями, в какие она оказалась втянута, ее интимные забавы со стариком Джо Шенком кажутся просто школьными шутками.
В июле 1960 года, когда на «Фоксе» готовили к предварительному показу фильм «Займемся любовью!», а Миллер вел интенсивную работу над сценарием «Неприкаянных», группа следователей лос-анджелесской окружной прокуратуры нанесла неожиданный визит в особняк Лоуфорда в Санта-Моника, и вот что они там застали: «Времени у нас было вполне достаточно, — вспоминал один из следователей, Фрэнк Хронек, — чтобы оценить подлинную оргию, бурлящую вокруг бассейна Лоуфорда; в ней участвовали женщины, уже известные полиции как телефонные проститутки во главе со своей мадам; несколько «голозадых» девочек (как их определил один из полицейских). Находился там и Джон Кеннеди. Впрочем, он, которому спустя некоторое время предстояло стать президентом, вскоре уехал… оправдываясь тем, что «кандидату нужно и отдохнуть»… «Отдых» этот проходил в компании с Мэрилин Монро». Склонность кандидата в президенты, а потом и президента к «слабому» полу была у него врожденной и наследственной — это отмечают практически все биографы семьи Кеннеди. Увлечения Кеннеди голливудскими актрисами вошли в историю. Причем особенную известность получила скандальная связь отца президента, Джозефа Кеннеди, с Глорией Свенсон. Что же касается самого президента, то, по словам Дэйвида Горовица и Питера Кольера, его «совершенно заворожил не только мишурный блеск Голливуда, но и то, какую власть дает сексуальное обаяние — даже большую, чем сам секс». И, понятно, среди его «пассий» была не одна Мэрилин — Джин Тирни, Соня Хени, Энджела Грин, Ким Новак, Джанет Ли, Ронда Флеминг, Энджи Дикинсон, Джейн Мэнсфилд… Надеюсь, достаточно?
Однако, как выясняется, игра шла куда более сложная, нежели просто снабдить девочками их любителя. Примечательно, что только что описанный визит следователей к Лоуфорду былнеожиданным. В сущности, никого не интересовал хозяин дома — его фамилия упоминается лишь в связи с принадлежностью бассейна. Важнее другое: уровень оргий и Джон Кеннеди, которому через три месяца «предстояло стать президентом». Но и это не единственное. Брат кандидата в президенты, Роберт, входил в Специальную двухпартийную комиссию по расследованию противозаконной деятельности в области труда и найма рабочей силы (ее возглавлял сенатор Джон Мак-Клеллан) и уже четыре года вел борьбу против организованной преступности, особенно против контроля мафии над профсоюзами. Здесь его противником был знаменитый Джимми Хоффа, председатель профсоюза водителей грузового транспорта, при котором воздействие мафиозных организаций на профсоюзы было подавляющим[77]. Когда давление сенатской комиссии, в основном Роберта Кеннеди, становилось особенно сильным, Хоффа подключал к борьбе своих уголовных партнеров, в частности приятеля Синатры, тогдашнего «босса боссов», Сэма («Момо») Джанкану, чикагского наместника Синдиката, в свое время возглавлявшегося Аль Капоне.
Потому понятно, что следователи, нанесшие нежданный визит Лоуфорду, были заранее проинформированы о том, что кандидат в президенты находится в неподобающей обстановке, — было очевидно, что приход к власти одного Кеннеди автоматически усиливает позиции и другого, то есть Роберта. «Недавние исследования показали, — пишет в книге «Богиня» Энтони Саммерз, — что калифорнийские гангстеры интересовались Мэрилин Монро еще до того, как Кеннеди стал президентом. Это внимание хищников, возможно, направлялось лос-анджелесским гангстером Мики Коуэном… В 1951 году, отвечая на вопрос в сенатском комитете по организованной преступности о том, каким образом он добыл номер частного телефона Синатры, Коуэн ответил: «Как? Он же мой друг…» Дружеские связи Синатры в преступном мире, с одной стороны, и с семейством Кеннеди — с другой, привели к тому, что, когда Джон Кеннеди стал президентом, 27 февраля 1962 года Роберт Кеннеди, тогда уже министр юстиции в администрации своего брата, получил докладную записку от Эдгара Гувера, директора ФБР, где сообщалось о том, что Джудит Кэмпбэл, с которой уже два года как был близко связан президент, одновременно была любовницей Сэма Джанканы, «босса боссов» мафии. Было от чего задуматься министру юстиции — ведь это означало, что «главари организованной преступности могли теперь оказывать влияние на его брата и на [его] действия в качестве президента». Этим и был опасен «семейный порок» Кеннеди.