Читатель, конечно, помнит, что говорилось выше (перед описанием съемок «Неприкаянных») об опасной близости администрации Кеннеди к преступному миру. Но содержание красного дневника, который вела Мэрилин, заставило обоих добровольных следователей, Боба Слэтцера и Мило Сперильо, разбиравшихся в обстоятельствах ее смерти, взглянуть на ту же проблему пристальнее. Именно в этой близости обеих властей — легальной и нелегальной — и крылись причины убийства популярнейшей из актрис двадцатого века; именно эта близость позволила, словно плотной дымовой завесой, скрыть от общественного внимания подлинных убийц — и тех, кто держал за руки, и того, кто делал смертельную инъекцию. Один из информаторов, посвященный вовсеподробности последней ночи в жизни Мэрилин, а потому тщательно засекреченный, сообщил Слэтцеру, что в ту ночь в спальне Мэрилин находился не только Роберт Кеннеди, но и Питер Лоуфорд и врач. Последний, «когда у Мэрилин во время перебранки с Бобби началась истерика, «кольнул» ее фенобарбиталом». Как выясняется, в первоначальном полицейском отчете, скрытом от общественности, приводятся слова Кеннеди о том, что, когда он и его зять, Питер Лоуфорд, находились в эту последнюю ночь у Мэрилин, у нее началась истерика, и потребовалось вызвать врача, чтобы он успокоил ее. Им оказался доктор Гринсон, который и «успокоил» свою пациентку, сделав ей укол в левую подмышку. Позволила ли Мэрилин сделать этот укол? Вряд ли. Во-первых, по тем же свидетельствам, она была «разъярена» и кричала, что Кеннеди заставляли ее являться к Лоуфорду, когда им требовались проститутки, что она «устала от всей этой дьявольщины» и что ей «надоело ходить по рукам». Сомнительно, что после всех этих обвинений Мэрилин послушно подставилась под укол. Во-вторых, по словам другого информатора (монтера подслушивающих устройств, разговаривавшего со Сперильо), «Мэрилин была избита. [На пленках] можно было расслышать, как ее избивали, как ее тело упало на пол, после чего она потеряла сознание, вообще все звуки, раздававшиеся той ночью в ее доме». По его же словам, один из мужчин произнес: «Что же нам теперь делать с телом?»
Информатор Слэтцера (сотрудник полиции) сказал, что официальный 54-страничный полицейский отчет о расследовании обстоятельств смерти Мэрилин был просто «шуткой», что и полицейское управление Лос-Анджелеса, и экспертное управление были вовлечены в крупномасштабную операцию по сокрытию фактов и утаиванию любого свидетельства об участии в преступлении Роберта Кеннеди. Эта тенденция к сокрытию фактов была настолько очевидной, что поразила даже журналистов, близких к полиции. Так, журналистка Флорабель Мьюир, специализировавшаяся в те годы на репортажах о расследованиях, уже в первые дни после смерти Мэрилин сообщала, что «на лос-анджелесскую полицию оказывается непонятный нажим… Из источников, близких к следствию, стало известно… что давление исходит непонятно откуда, от людей, тесно соприкасавшихся с Мэрилин последние несколько недель… Полиция изъяла бланки телефонной компании с оплаченными разговорами [Мэрилин]». А спустя примерно неделю после смерти Мэрилин власти, не приступая к официальному расследованию, и вовсе закрыли дело.
До сих пор все обращения и призывы провести новое расследование этого давнего дела к успеху не привели. Более того, когда в 1985 году телекомпания Эй-Би-Си объявила было о документальном фильме, посвященном последнему дню Мэрилин, ее вынудили отказаться от выпуска его в эфир. Спустя двадцать три года! «Эй-Би-Си не показала и фрагмента из этого расследования, — писал Сперильо, — ибо документальный фильм содержал настолько скандальные свидетельства причастности Кеннеди к смерти Мэрилин, что исполнительный директор компании, Рэн Арлидж, близкий приятель жены Роберта Кеннеди, Этель, запретил показ и отослал съемочную группу в отпуск».
(Кстати, этой же цели — выгородить Кеннеди — по сути служит недавно вышедшая книга Ч. Джанканы (брата упомянутого выше Сэма Джанканы) «Двойная игра», где утверждается, что чикагские мафиози, убив Мэрилин, «подставили» Кеннеди, воспользовавшись тем, что он был у нее за несколько часов до убийства. Цель автора — выбить из рук добровольных следователей, вроде Сперильо, главный аргумент (присутствие Кеннеди в доме Мэрилин непосредственно перед убийством) — настолько прозрачна, что, по-моему, лишает всякого доверия эту в общем-то правдоподобную версию.)
Таким образом, пока торжествует официальная версия, то есть ставшее таковой утверждение полиции о самоубийстве, высказанное буквально на следующий день после смерти Мэрилин и повторяющее слова терапевта Хаймэна Инглберга. Эта версия дала возможность одним биографам «подтянуть» всю жизненную историю «звезды» к теперь уже известному итогу, а другим — усомниться в этом итоге, усмотрев в нем прозрачное намерение спрятать концы в воду. Вот простое соображение на эту тему, не маячь за Богиней любви внушительных фигур президента страны и его брата, министра юстиции, превратила ли бы прокуратура с такой легкостью и поспешностью первоначальное предположение полиции в официальную версию? В этом смысле убийство Мэрилин Монро — не исключение. Можно вспомнить и другие трагедии: смерть Джона Кеннеди (1963), Роберта Кеннеди (1968), Иоанна Павла I (1978), Зои Федоровой (1981). Их объединяет одно общее свойство — за каждой из них стоят власть имущие. И потому всюду в первые же часы после трагедии разворачивалась одна и та же операция по сокрытию фактов и утаиванию фамилий подлинных виновников, а простодушной публике подбрасывались самые простые и понятные всем причины происшедшего: убийца-одиночка, мучимый комплексами, или террорист, уголовник, или разрыв сердца, или, как в случае с Мэрилин, самоубийство.
(Да вспомним: разве не распадалась и вся жизнь Мэрилин на версии и варианты — с самого рождения и, как выясняется, до самой смерти?)
Такова история Нормы Джин, известной всему миру под именем Мэрилин Монро. В ней сплелись и сюжет, завершившийся столь отчетливо детективным финалом, и обычная жизненная бессюжетица. В самом деле, не надо искать каких-либо трагических взаимосвязей и закономерностей в жизни Нормы Джин. Она обычна, эта жизнь девочки ниоткуда, — дочери безумной женщины и неизвестно какого мужчины, сироты, никогда не знавшей, что такое семья; эта девочка, выросшая в прекрасную женщину, мечтала о необыкновенной жизни, а так как родилась и жила она в Калифорнии, в Лос-Анджелесе, в тех его специфических районах, которые исторически называют Голливудом, то и жизнь, о какой грезила Норма Джин, была связана с экраном, с блестящим и суетным миром кино. Став «звездой», она зажила двумя жизнями — прежней жизнью Нормы Джин, которая взрослела, хорошела, но не становилась опытнее, зрелее, ибо добилась жизненного успеха и так, без всего того, что дается опытом, знаниями, умением и сноровкой; и жизнью «кинозвезды», названной Мэрилин Монро просто потому, что так легче продать ее образ публике. Нет, не правы те, кто полагает, будто ее смерть была заложена в ней самой, что она сама отдала себя на заклание, что не покончить с собой она не могла. (Так же, между прочим, рассуждали и ее убийцы и рассчитывали на то, что и мир станет рассуждать так же. Расчет этот, впрочем, оправдался только частично.) Она была женщиной не только жизнерадостной, но и жизнелюбивой. Это подтверждают все, кто видел в ней человека, а не «эротический стимулятор».
Ее «звездность» во всем, что касается механизма воздействия на людей, была рукотворной — гримерной, куафёрной, гардеробной, представительской. Образ Мэрилин соткался из общественного бытия в тот важный исторический момент, когда эпитеты «общественный» и «массовый» стали синонимичными и средства массовой коммуникации (пресса, кино, телевидение) обозначили прилюдную жизнь всех слоев общества. В этом смысле образ Мэрилин, ее имидж, то есть представление о ней, созданное экраном и рекламой всех видов, стал поистине массовым, а процесс сотворения этого образа превратился в канон. Он удовлетворил все вкусы, не противореча, а, наоборот, согласуясь с традиционной грезой об Идеальной Женщине. Но раз так, то Мэрилин оказывается героиней фольклора в эпоху средств массовой коммуникации.
Но не только рукотворной была ее красота! Было еще в ней нечто, чего нельзя объяснить. Как это назвать? Аурой? Харизмой? Свечением? Не рукотворным же имиджем живет она и по сей день в памяти поклонников кино спустя тридцать лет после гибели!
У каждого из нас есть внутренний экран сознания, на который память ли, фантазия или сны проецируют яркие, до наваждения предметные сцены и изображения. Например, короткий эпизод из какого-то старого, посредственного и забытого фильма: молодая белокурая женщина, прекрасно сложенная, в тесном, облегающем платье, сшитом по моде пятидесятых годов, на высоких каблуках, выходит из дома, идет на камеру, проходит мимо и удаляется; у нее гибкое, упругое тело, слегка вызывающая походка, покачивающиеся бедра. Это Мэрилин.
Фильмы с участием Мэрилин
ОПАСНЫЕ ГОДЫ (Dangerous Years). Сцен. Арнолд Белгард; реж. Артур Пирсон; опер. Бенджамин Клайн; композ. Руди Шрагер; в ролях: Уильям Хэйлоп (Дэнни Джонз), Энн Тодд (Дорис Мартин), Доналд Кэртис (Джеф Картер), Скотти Бекет (Уилли Миллер), Дарил Хикмэн (Лео Эмерсон), Мэрилин Монро (Ива, официантка) и другие.
Производство Сола Вуртцела для «XX век — Фокс». Аванпремьера — 7 (или 10) декабря 1947 года. 60 мин.
ХОРИСТКИ (Ladies of the Chorus). Сцен. Гарри Соубер и Джозеф Карол; реж. Фил Карлсон; опер. Фрэнк Редмэн; композ. М. Бакалейников; песни Алэна Робертса и Лестера Ли «Кто хочешь скажет, что я люблю тебя» и «Каждой малышке нужен папа-папочка» исполняет Мэрилин Монро; в ролях: Адел Йергинс (Мэй Мартин), Рэнд Брукс (Рэнди Каррол), Мэрилин Монро (Пэгги Мартин), Нана Брайант (миссис Каррол) и другие.
Производство Гарри Ромма для «Коламбиа пикчерз». В прокате США — с 22 октября 1948 года. 61 мин.
В ЛЮБВИ СЧАСТЛИВ (Love Happy). Сцен. Фрэнк Ташлин и Мак Бенофф (по рассказу Харпо Маркса); реж. Дэйвид Миллер; опер. Уильям Меллор; композ. Энн Боннел; в ролях: Граучо Маркс (детектив Грюньон), Харпо Маркс (Харпо), Чико Маркс (Великий Фаустино), Айлона Мэссей (мадам Игилики), Мэрион Хаттон (Банни Доулэн), Мэрилин Монро (клиентка Грюньона) и другие.