— И вообще, мы не должны быть на связи! — объявляю я, пытаясь сделать свой тон поигривей. — Всего-то один уик-энд потерпи. К тому же вряд ли они тебе вообще ответят. Мне тут зачитали правила — никаких звонков, никаких эсэмэсок. Мы от всех отрезаны. Только девчонки, и больше никто!
— Хорошо, хорошо. — Он поднимает руки в знак капитуляции. — Новый Орлеан умеет хранить секреты.
— Вот и спасибо.
— Так, значит, в воскресенье вернешься?
Я киваю, готовая от одной только перспективы четырех суток подряд в моем полном распоряжении растаять и лужей растечься по ковру. Какое это все-таки облегчение — уехать! Избавиться от необходимости делать вид, от непрерывного актерства, которое от меня требуется, стоит переступить порог своего собственного дома. Хотелось бы надеяться, что после поездки дальнейшее лицедейство уже не понадобится. Делать вид будет не нужно. Не придется больше спать, прижавшись к нему всем телом и скрывая отвращение, от которого сводит спину всякий раз, когда его губы трутся мне о шею. После поездки у меня появятся доказательства, с которыми наконец-то можно будет пойти в полицию. Чтобы они наконец-то мне поверили.
Но предстоящая задача легче от этого не становится.
— Я буду скучать по тебе, — говорит Патрик, присаживаясь на край кровати. С той самой ночи, когда сработала сигнализация, я стараюсь держаться от него в сторонке, и он это знает. Чувствует, как я отдаляюсь. Убрав за ухо непослушный локон, я заставляю себя встать, подойти к нему и усесться рядом.
— Я тоже буду, — говорю я и задерживаю дыхание, когда Патрик привлекает меня к себе для поцелуя; он держит в ладонях мою голову, таким уже знакомым образом охватив череп. — Но сейчас мне пора. — Высвободившись, иду к чемодану, закрываю его и застегиваю. — Сегодня утром у меня несколько пациентов, и я поеду прямо оттуда. Возьму Мелиссу с собой, а Шэннон мы по пути подхватим.
— Хорошего тебе отдыха.
Патрик улыбается. Я гляжу на него, сидящего на кровати, тяжело уронив на колени руки со сплетенными пальцами, и на какую-то секунду чувствую в нем грусть, которой никогда раньше не замечала. То безнадежное одиночество, которое некогда обнаружила в себе самой, еще до Патрика, поняв, что в любой компании рядом со мной никого нет. Какой-то месяц назад я испытала бы прилив вины, тот знакомый болезненный укол в груди, когда врешь любимому человеку. Я кручу свои делишки у него за спиной, пытаюсь рыться в его прошлом, хотя сама терпеть не могу, когда роются в моем собственном. Но понимаю, что тут — другое дело. Серьезное. Потому что Патрик — это не я. Это я знаю точно. И все больше и больше убеждаюсь, что он может оказаться таким же, как мой отец.
Я приезжаю в офис за полчаса до первого пациента, на плече у меня болтается сумка с одеждой. Быстро миную потягивающую за своим столом кофе Мелиссу, машу ей рукой, надеясь избежать длительного разговора о предстоящей поездке. Я туманно объяснила ей, что этого требует подготовка к свадьбе, однако должных подробностей у меня нет. Куда больше меня заботило правдоподобное алиби для Патрика, и вот тут я, хочется надеяться, справилась.
— Доктор Дэвис, — говорит она, отставляя стаканчик. Я уже почти в кабинете, разворачиваюсь на звук ее голоса. — Прошу меня простить, у вас посетитель. Я сказала ему, что у вас прием, но он… решил вас дождаться.
Я оборачиваюсь к приемной, кидаю взгляд на диванчики в углу, на которые не обратила ни малейшего внимания, и там, на самом краю одного из них, обнаруживается детектив Томас. На коленях у него раскрытый журнал, он улыбается куда-то в мою сторону, закрывает журнал и бросает на столик.
— Доброе утро. — Встает, чтобы поздороваться. — Куда-то собрались?
Я скашиваю глаза на сумку, потом снова смотрю на детектива, успевшего вдвое сократить между нами расстояние.
— В небольшую поездку.
— Куда именно?
Я прикусываю щеку, отчетливо ощущая спиной присутствие Мелиссы.
— В Новый Орлеан. Нужно все закончить с покупками для свадьбы. А там у них полно бутиков, и я еще кое-какие магазины хотела бы посетить.
Если уж приходится врать, то, как я давно убедилась, чем ложь проще, тем лучше. И по возможности не стоит отклоняться от одной версии. Раз уж Патрик считает, что я в Новом Орлеане, пускай и Мелисса с детективом Томасом думают то же самое. Я замечаю, как взгляд Томаса падает на кольцо у меня на пальце, потом он снова поднимает глаза и чуть кивает.
— Я у вас много времени не отниму.
Я делаю приглашающий жест в сторону кабинета, потом разворачиваюсь и, улыбнувшись Мелиссе, веду его за собой через приемную, стараясь излучать ощущение спокойствия и контроля над ситуацией, хотя грудь уже переполняет паника. Войдя в кабинет следом за мной, Томас закрывает дверь.
— Чем могу вам помочь, детектив?
Я обхожу стол, опускаю сумку на пол, отодвигаю кресло и сажусь. Рассчитывая, что он последует моему примеру, но Томас остается стоять.
— Хотел сообщить вам, что провел неделю, работая по названному вами подозреваемому. Берт Родс.
Я морщу лоб: про Берта Родса я успела позабыть. За последнюю неделю столько всего случилось, что я думаю совершенно о другом — о цепочке в шкафу и открытии насчет Обри Гравино, о рубашке Патрика, пахнущей духами, его лжи про конференцию и царапине у него на боку. О визите к маме и о том, что я нашла в кейсе Патрика — теперь оно лежит в моей собственной сумке. Доказательства, которые я нашла, и доказательства, за которыми сейчас собралась ехать. Воспоминания о Берте Родсе у меня дома, с дрелью в руке, буравящем меня взглядом, кажутся сейчас столь отдаленными. Хотя чувство паралича я помню, и свой страх тоже. Но и то, как уверенно держалась, невзирая на все нарастающее ощущение опасности. Вот только сейчас у опасности совершенно иное значение. С Бертом Родсом я, по крайней мере, не жила под одной крышей, у него не было ключа от двери, которую я за ним заперла. События прошлой недели вызывают у меня чуть ли не ностальгию, тоску по тому моменту, когда я стояла в коридоре, прижавшись спиной к двери, и прекрасно понимала, где проходит грань между добром и злом.
Детектив Томас переступает с ноги на ногу, и я внезапно ощущаю еще и вину. За то, что направила его по ложному следу. Да, Берт Родс — дурной человек. Да, в его присутствии я чувствую себя в опасности. Только вот найденные мной за прошедшую неделю улики указывают совсем в другую сторону — и мне, кажется, следует об этом заявить. Но побеждает любопытство.
— Правда? И что вам удалось найти?
— Ну, для начала, он обратился в суд за ордером на запрет приближаться. Против вас.
— Что? — Пораженная этим заявлением, я вскакиваю с места; кресло скрежещет по полу, словно сломанный ноготь по грифельной доске. — За каким таким ордером?
— Прошу вас, доктор Дэвис, сядьте. Он заявил, что во время визита к вам в дом ощутил угрозу.
— Он ощутил угрозу? — Я повышаю голос, Мелисса теперь наверняка меня слышит, но мне уже наплевать. — С чего бы это, интересно? Это я ощутила угрозу! Я была безоружна!
— Доктор Дэвис, сядьте.
Какое-то время я таращусь на него, изумленно моргая, поскольку не верю собственным ушам; потом все-таки медленно опускаюсь обратно на кресло.
— Он утверждает, будто вы заманили его в дом под выдуманным предлогом, — говорит Томас, сделав ко мне шаг. — Будто он приехал, полагая, что это обычный вызов по работе, но, оказавшись внутри, понял, что намерения у вас иные. Что вы учинили ему допрос, пытались дергать за веревочки. Добиваясь, чтобы он признался в чем-то преступном.
— Полная чушь! Я его вообще не вызывала, это сделал мой жених.
Я чувствую, как при слове «жених» что-то подступает к горлу, и с усилием загоняю это обратно.
— А откуда у вашего жениха его номер?
— С веб-сайта, надо полагать.
— И что именно вас привело на этот веб-сайт? С учетом вашей истории многовато для простого совпадения.
— Послушайте, — говорю я, запуская пальцы себе в волосы. Я уже вижу, к чему все идет. — Хорошо, сайт открыла я сама. Я только что обнаружила, что Берт Родс тоже живет в городе, и сочла, выражаясь вашими словами, что это вряд ли простое совпадение. Я думала тогда про девочек и отчаянно пыталась понять, что с ними случилось. Жених заметил его у меня на ноутбуке и позвонил в фирму, не ставя меня в известность. Это просто дурацкое недоразумение.
Детектив Томас кивает, явно не веря мне.
— Надеюсь, это все? — Раздражение чуть ли не капает у меня с языка.
— Нет, не все, — отвечает он. — Мы также выяснили, что подобное с вами не впервые. И все выглядит до боли знакомым. Преследование, теории заговора… Даже запретительный ордер. Имя Итан Уокер вам что-нибудь говорит?
Глава 33
Впервые я увидела его на вечеринке — он зачерпывал пластиковым стаканчиком из сосуда с неоново-красной жидкостью. Было в нем что-то такое, чему я и определения-то не могла подобрать, — неземное, что ли, как если бы все присутствующие в комнате будто чуть выцвели; он же сиял, вобрав в себя все краски.
Я отпила из собственного стаканчика и поморщилась: алкоголь на студенческих вечеринках качеством не отличался. Впрочем, это было не слишком принципиально. Выпить мне требовалось ровно столько, чтобы чуть оцепенеть, притормозить реакции. «Валиум» у меня в венах уже помог успокоить нервы, обволок сознание химическим ощущением спокойствия. Я опустила глаза на стаканчик, где еще оставалось на палец жидкости, и осушила его.
— Его зовут Итан.
Я перевела взгляд налево — рядом со мной стояла Сара, моя соседка по комнате, и указывала глазами на привлекшего мое внимание юношу. Итан.
— Симпатичный, — сказала она. — Пошла бы, поговорила с ним.
— Да стоит ли?
— Ты с него целый вечер глаз не сводишь.
Я стрельнула на нее глазами, чувствуя, как вспыхнули щеки.
— Ничего подобного.
Она усмехнулась, взболтала жидкость в собственном стаканчике и тоже сделала глоток.