Я была права насчет того, что Патрик посещал отца в Энголе; туда он в эти свои командировки и ездил. Он пытался узнать от него правду о Купере. Когда Патрик поведал ему, что убийства начались снова — сообщил о пропавших девочках, предъявил цепочку Обри в качестве доказательства, — отец согласился обо всем рассказать. Но когда уже успел сознаться в убийстве, нельзя просто так взять и передумать. Нужно кое-что еще — признание истинного преступника. Тут я и пригодилась.
В конце концов, за решетку отца привели мои слова. Было лишь справедливо, что и освободить его помогла моя беседа с Купером двадцать лет спустя.
На прошлой неделе я видела по телевизору, как отец приносит извинения. За ложь, за попытку защитить сына. За те дополнительные жизни, которых все это стоило. Я не смогла заставить себя с ним встретиться, пока не готова, — но прекрасно помню, как смотрела на него сквозь телеэкран, словно в прошлом. Только на этот раз я пыталась сопоставить его нынешнее лицо с тем, что осталось у меня в памяти. Толстая оправа очков сменилась металлической, простой и тонкой. От прежних, сломавшихся, когда его ударили лицом о фургон и по щеке тонкой струйкой потекла кровь, на носу остался шрам. Волосы сделались короче, лицо загрубело, будто его обрабатывали наждаком или терли о бетонную стену, пока не сошла кожа. Я заметила у него на руках оспины — должно быть, ожоги, — участки блестящей натянутой кожи, идеально круглые, словно кончик сигареты.
И все-таки это был он. Мой отец. Живой.
— Что вы теперь собираетесь делать? — спрашивает Софи.
— Точно не знаю, — отвечаю я. И это правда. Я действительно не знаю.
Бывают дни, когда я снова чувствую гнев. Отец лгал. Он взял на себя вину за преступления Купера. Нашел шкатулку и перепрятал ее, чтобы сохранить тайну. Обменял собственную свободу на жизнь Купера. В результате мертвы еще две девочки. В другие дни до меня доходит. Я все понимаю. Родители так и должны: любой ценой защищать собственных детей. Я думаю о матерях, обращающихся к камере, пока их мужья рядом растекаются лужей. Их детей забрал мрак — но что, если твой собственный ребенок и есть тот мрак? Разве он тоже не нуждается в защите? В конечном итоге все упирается в контроль. В иллюзию, что у нас есть власть над смертью, что ее можно спрятать внутри сложенных горкой ладоней и крепко их сжать, не давая ей выбраться. Что Купер, если дать ему еще один шанс, каким-то чудом изменится. Что Лина, болтаясь прямо перед носом у брата и чувствуя, как огонь обжигает ей кожу, в последний миг сумеет отдернуться. Так что даже шрама не останется.
Все это — лишь ложь, которую мы сами себе повторяем. Купер так и не изменился. Лина не успела убежать от пламени. Даже Патрик норовил себе лгать, надеясь справиться с присущим ему гневом. Отчаянно пытаясь затолкать обратно собственного отца, выглядывающего наружу в минуты слабости. Да и я виновата в том же самом. В пузырьках у себя в столе, призывно шепчущих мне по ночам.
Только склонившись над обмякшим телом Купера у себя на кухне, глядя на него сверху вниз, я наконец попробовала на вкус, что это такое: контроль. Не просто над собой, но когда ты отнимаешь его у другого. Крадешь и объявляешь, что отныне он твой. И на какое-то мгновение, искоркой промелькнувшее во мраке, я почувствовала, что мне это нравится.
Я улыбаюсь Софи, снова разворачиваюсь, спускаюсь по оставшимся ступенькам, ощущаю под подошвами дорожку. Иду к машине, держа руки в карманах, и смотрю, как сумерки окрашивают горизонт розовыми, желтыми, оранжевыми мазками — последние мгновения цвета, прежде чем опустится мрак. И тут замечаю: воздух вокруг меня знакомо жужжит электричеством. Я останавливаюсь, замираю на месте, вглядываюсь. Жду. Потом складываю ладони горкой и хватаю ими небо, чувствуя внутри уже сомкнутых ладоней легкое трепыхание. Смотрю на свои сжатые пальцы, на то, что ими поймала. На жизнь, которую самым буквальным образом держу в руках. Потом подношу их к лицу и заглядываю в узенькую щель между пальцами.
Внутри ярко светится крошечный светлячок, пульсируя жизнью. Я долго гляжу на него, прижав лоб к ладоням. Гляжу, как он сияет, как в моих руках подмигивает искорка, и думаю о Лине.
Потом я открываю ладони и отпускаю ее.
Благодарности
Все это не состоялось бы без моего агента, Дона Конуэя. Вы раньше всех поверили в эту книгу, заключили со мной договор, прочитав лишь первые три главы, и с того дня с неизменной благожелательностью отвечали на все мои панические вопросы. Вы дали мне шанс и тем изменили всю мою жизнь. За это никакой благодарности не хватит.
О таких, как вы, сотрудники агентства «Райтерс хаус», можно лишь мечтать. Спасибо Лорен Карсли, которая выбрала мою книгу из, надо думать, немаленькой кипы. Спасибо вам, Пегги Булос-Смит, Майя Николич и Джессика Бергер из юридического отдела, за продвижение книги на международном рынке.
Спасибо всей команде из «Минотавра», издательской группы «Сент-Мартин» и «Макмиллана». Моему редактору, замечательной Келли Рагланд: ваш острый взгляд неоценим, и мне очень повезло, что вы оказались рядом. Спасибо Маделин Хаупт за административную поддержку на протяжении всего маршрута, Дэвиду Ротстейну, создавшему чудесную обложку, а также Гектору ДеДжину, Саре Мельник, Эллисон Зиглер и Полу Хохману за распространение информации. Я также очень благодарна Джен Эндерлин и Энди Мартину за проявленные с самого начала энтузиазм и веру в мою книгу.
Спасибо моему британскому редактору Джулии Уиздом и всему коллективу из «Харпер Коллинз» в Великобритании. Я дополнительно благодарна всем замечательным зарубежным издательствам за то, что моя история оказалась переведена на столько языков.
Сильвия Рабино из WME, спасибо вам за то, что разглядели в моей истории потенциал для экранизации. С вами мои мечты взлетели на новую высоту.
Моим родителям, Кевину и Сью. Что бы там ни было написано в самой книге, мои собственные родители — любящая и заботливая пара, поддерживавшая мои писательские амбиции, насколько я вообще себя помню. Без вашей любви и одобрения ничего этого не было бы. Спасибо вам — за все.
Моей сестре Мэллори. Спасибо, что научила меня читать и писать (я серьезно!), что с головой окунулась в мои первые, еще слабые черновики, и за твои неизменно полезные отзывы, пусть я иной раз и обижалась. А еще спасибо, что разрешала смотреть вместе с тобой ужастики, несмотря на мой сомнительно юный возраст. Ты всегда была моей лучшей подругой и всегда останешься.
Моему мужу Бритту. Ты никогда не позволял мне опустить руки. Спасибо за то, что годами готовил ужин, пока я уединялась в кабинете, что каждый день слушал мои разговоры о вымышленных мной людях, что во всеуслышание меня поддерживал и гордился мной. Я люблю тебя — за это и еще за миллион других вещей. Без тебя я не справилась бы.
Брайану, Лоре, Элвину, Линдси, Мэтту и всей моей замечательной семье — спасибо вам за нескончаемые энергию, энтузиазм и поддержку. Я так рада, что вы есть в моей жизни!
Моей фан-группе и первым читателям за пределами узкого круга: Эрин, Кейтлин, Ребекке, Эшли и Жаклин. Кричали ли вы с трибун или тихо шептали ободрительные слова, я слышала все. Спасибо за то, что вы со мной. Не знаю, чем именно я заслужила таких друзей.
Моей лучшей подруге Колби. Твой энтузиазм на протяжении всего процесса был просто заразителен. Ты постоянно меня подбадривала и заводила, пусть даже у меня не было для тебя никаких радостных новостей. Я также восхищаюсь твоей силой воли, позволившей тебе дождаться, когда выйдет книга, и только потом прочитать. Надеюсь, я тебя не разочаровала.
И наконец — тебе, мой замечательный читатель, что держит сейчас в руках эту книгу. Купил ты ее, взял в библиотеке, одолжил у приятеля или попросту скачал — то, что ты читаешь сейчас эти слова, означает: в воплощении моих самых безумных мечтаний в реальность тебе принадлежит очень важная роль. Большое, очень большое спасибо тебе за поддержку.