Я вошел.
Внутри было торжественно и жутко. Большое открытое пространство, гулкое, как мавзолей; кривые деревца в горшках – внутренний двор, подделывающийся под наружный с намеком на восточные мотивы. Я прошел пустынный вестибюль и остановился перед доской со списком компаний. На первом этаже устроились несколько страховщиков и коммерсантов и еще пара компаний с названиями, напоминающими о витаминах. Второй, третий и четвертый этажи пустовали. На пятом числилась всего одна компания с памятным мне именем: «Высокопроизводительные технологии».
Я невольно улыбнулся – вспомнил, как в первый раз выговаривал это название вслух.
– Нельзя так называть фирму, – сказал я.
Но Стюарт доказал, что я был неправ. И вот, дюжину лет спустя, она значилась на указателе. «Высокопроизводительные» – слово одной ногой стояло на скрининге, другой на информатике. Серьезные дела, если глядеть в корень.
Я на лифте поднялся на пятый этаж. Лифт звякнул, и дверь открылась в коридор. Я нерешительно вышел и прошагал по коридору до раздвижной стеклянной двери, на которой мелкими черными буквами значилось: «Высокопроизводительные». Я толкнул, и дверь открылась.
Стены были бежевые, ковер серый, деловой – такие плотные ковры с коротким ворсом стелют там, где ходит много народу, – например, во врачебных приемных. Но здесь народу не оказалось. Не было кресел. Не было кофейного столика с последними выпусками Scientific American. Я ожидал увидеть секретаршу. Хоть что-то. Стол был, но за ним никто не сидел. За столом начинался новый коридор.
– Есть кто-нибудь? – позвал я.
Немного поколебавшись, я прошел по коридору, пока он не уперся в другой, а там свернул направо. Еще через тридцать шагов коридор раскрылся, словно тоннель пробил гору, и я вдруг оказался на просторе. Где же все?
Я понял, что попал в рабочее помещение. Здесь сидели технари и конструкторы – люди, на которых держится компания. Тот же деловитый серый ковер сменился кафельной плиткой, а еще дальше – цементным полом. Во всех этих комнатах стоял дух места, которое когда-то что-то значило, но пришло в запустение.
Я продолжал разведку. Нашел еще письменные столы, шкафы для бумаг с выдвинутыми ящиками, телефоны и компьютерные мониторы. В углу увидел копировальную машину с выдвинутым подносом для листов. Вокруг кишками выпотрошенного зверя рассыпались бумаги. Я нашел кофейные чашки и маленький призовой кубок с надписью «Папа-I». Наград за второе и третье место не обнаружилось. Здесь было все необходимое на тысячу рабочих часов. Учреждение, развивавшееся как цивилизация. Вдалеке послышался шум. Что-то сверлили.
– Эй, – окликнул я. – Есть здесь кто-нибудь?
Дрель смолкла. Я углубился дальше в лабиринт.
Я нашел его в боковой комнатушке. Он стоял спиной к двери, лицом к умопомрачительно сложной схеме, раскинувшейся на огромном верстаке, где хватило бы места на дюжину техников. Но он был один. Маленькая дрель лежала рядом.
– Стюарт.
Плечи у него дрогнули. Он обернулся. Дробовик, который он держал в руке, целил теперь мне в грудь.
– Ты пришел, – сказал он. – Я так и знал, что придешь.
27
– Он появился две недели назад.
Стюарт вел меня по пустым помещениям. Дробовик он с привычной легкостью нес на плече.
Часть комнат были пустыми. В других осталась мебель. В одной среди голых стен ровно посередине стояло одинокое вращающееся кресло. Я гадал, что здесь случилось. Мы как будто шли через город-призрак Старого Запада, брошенный, когда иссякло золото. Нет, подумал я, заметив плесневеющий на бумагах надкушенный сэндвич. Не Старый Запад, а Чернобыль. Жители не уехали – бежали.
– Сатвик был здесь? – спросил я. Старался говорить спокойно, но потрясение от этой новости просочилось в голос.
– Угу.
– Он ни с кем не связывался.
Стюарт кивнул, но шага не замедлил. Мне не было видно его лица.
– Тогда понятно, – сказал он.
– Что тебе понятно?
– Я ждал тебя раньше. – На ходу он переложил дробовик на другое плечо. – Кажется, он думал, что за ним следят.
– Кто – не сказал?
– Если честно, я мало что понял из того, что он говорил. Он был дерганый. Выглядел встревоженным.
Раньше он таким не был.
Мы подошли к стальной двери, и Стюарт набрал на кодовом замке несколько цифр. Раздался гудок, дверь щелкнула, и Стюарт толкнул ее от себя. Опять пустые комнаты. Отделка не закончена. Десятки голых камер.
Я смотрел то на пустоту, то на Стюарта с пушкой. У него всегда был угрожающий профиль – костистый, острый, как будто ему на пару процентов больше среднего досталось от неандертальца. С годами это проявилось еще сильнее. Его широкие плечи загородили мне вид на следующую комнату.
– Что у вас стряслось, черт возьми?
– Первые несколько лет мы быстро росли, – сказал он. – Пожалуй, слишком быстро. Нам требовалось место, вот я и взял в лизинг это помещение. В какой-то момент у нас было сто тридцать сотрудников.
– И где они теперь?
– Надеюсь, загорают на пляжах. Видит Бог, я им достаточно заплатил.
– Заплатил?
– Выкупил доли. Им до конца дней не придется работать, если сами не захотят. Помнишь Лизу и Дэйва?
– Угу.
В памяти мелькнули два лица. Были парой курсов старше нас, с самого начала работали в команде.
– Оба разорвали контракт и отправились на восток. Далеко на восток.
Я оглядел хаос. Здесь думалось не о раннем выходе на пенсию. Это выглядело массовым исходом. Бегством в спасательных шлюпках.
Я стал припоминать другие имена. Знакомых, с которыми начинал. Попробовал вообразить, как компания разбухла до ста тридцати человек. Пузырь надулся и лопнул.
– Как твоя жена? – спросил я.
– Понятия не имею.
В его голосе не было горечи – простая констатация факта. Как будто я спросил про погоду в день, когда он не выходил из дома.
– Жаль, – сказал я. – Давно?
– Год, может, чуть дольше. Несколько месяцев, как адвокаты все закруглили. Я не доставил им хлопот. Она получила все остальное, а я – вот это. – Он обвел рукой свое запустелое королевство. – А как твоя сестра и мама?
– Сестра хорошо. Мама несколько лет как скончалась. От удара.
– Соболезную. – Он развернулся ко мне лицом. – Послушай, Эрик, мне жаль, что между нами так вышло. Я наговорил всякого… время было трудное.
– Все в порядке.
– Я хотел сказать…
– Серьезно, Стюарт, – перебил я. – Все в порядке.
Я не собирался ковырять подсохшие болячки. Оглянулся, ища, на что перевести разговор.
– Когда вы закрылись?
– Мы не закрылись.
Распознав мое недоумение, Стюарт продолжал:
– А, ты думал…
– Здесь все немножко… через край.
– Можно и так выразиться, – засмеялся он.
– Что случилось?
– Вот… – Он повесил дробовик на плечо и поманил меня за собой. – Давай покажу.
Мы спустились по лестнице.
– Как Сатвик тебя нашел?
– Это нетрудно, – объяснил он. – Он сказал, что разыскал адрес в перечне корпораций. Мы же есть в Сети.
– Он не говорил, что сюда собирается. Ни слова не сказал.
– Друзья всегда сообщают тебе, куда собираются?
– Он и жене не сказал.
Я снова покосился на дробовик. Мне пришло в голову, что передо мной последний из видевших Сатвика. Я решил вернуть разговор к причине моего приезда:
– Ты слышал про компанию «Инграм»?
– Звучит знакомо, но вспомнить не могу.
Я остановился. Вытащил листы и протянул ему.
– А премия «Дискавери» ни о чем не напоминает?
– Ага, теперь вспомнил, – кивнул Стюарт. Просмотрел и вернул мне записки. – Любопытный список.
– Лауреаты прошлых лет.
– Премией ведает «Инграм», да?
Он пошел дальше, и я за ним.
– Они, – ответил я. – Я за тем и приехал. Когда увидел, что их интересуют наши ветвящиеся преобразования.
– Да, они здесь побывали. Четыре года назад, и вышло не лучшим образом. Собственно, странная ситуация. Они заявились целой командой, в костюмах с галстуками, сообщили, что мы в шорт-листе на премию, на которую не претендовали. Задавали много вопросов: над чем мы работаем.
– Шорт-лист?
– Да, и меня это сбило. Кто нас туда внес? Работа у нас закрытая – по крайней мере такой считается. Так и непонятно, где они о нас прослышали. Довольно быстро стало ясно, что премия – отличный предлог, чтобы влезть в работу претендентов.
– Ты о шпионаже?
– Возможно.
– И что дальше?
– Сперва мы поддались, но кое-что я запретил им показывать. Они были недовольны. В конце концов убрались.
Мы вышли с лестничной клетки на пустой этаж и перешли на вторую лестницу в глубине здания. Эта выглядела новой пристройкой – грубая винтовая лесенка сквозь отверстие в полу. Я вслед за Стюартом спустился уровнем ниже. Здесь все было так же.
– Сколько этажей твои?
– Мы сейчас на четвертом. Скупили лизинг у большинства остальных компаний.
– И на всех пусто?
– Ну почти, – кивнул он. – На первом этаже кто-то остался.
– Зачем выкупать этажи, если их не занимаешь?
– Нам нужна была буферная зона.
– Зачем?
– Вот зачем.
Миновав короткий коридор, мы через черную дверь вышли в темную комнату. В ней не было окон – только у дальней стены голубовато светились мониторы и прочая электроника.
– Он пришел точно как ты, – сказал Стюарт. – Твой друг Сатвик. Поднялся на лифте и сам себя представил. Сказал, что знаком с тобой, так что я его выслушал.
– Зачем он приходил? – Мой голос отозвался эхом, и я понял, что помещение намного больше, чем кажется.
Стюарт улыбнулся в слабом сиянии экранов.
– Затем же, зачем и ты, – сказал он, – только он об этом не знал.
Стюарт щелкнул выключателем у двери. Загорелся свет.
– Чтобы увидеть сферу.
– Прорыв случился, когда мы пытались считать состояние спина электрона в реальном времени, – объяснил Стюарт. – Речь уже не просто о заряде. Здесь сохраняется когерентность. У нас есть схемы наноспина и архив обработанных данных. Масштаб процесса – ты не поверишь!