Я нажал «Конец» и выбросил телефон в окно.
48
Мы заехали на стоянку утром воскресенья. Та же пустая асфальтовая площадка – еще более пустая, чем в прошлый раз. Зеленого «BMW» перед входом не было.
Я заглушил мотор, и мы подошли к зданию.
Дверь оказалась заперта. Я позвонил. Вышла женщина в коричневом халате. Седые волосы. Тощая. Из бригады уборщиков.
– На выходные все закрыто, – объявила она через стекло.
– Я работаю в «Высокопроизводительных», – сказал я.
Она наморщила лоб.
– Там теперь все закрыто.
– Мне только вещи забрать.
– Пропуск у вас есть?
– Я не захватил. Могу назвать имя.
Она тряхнула седыми волосами. Строгая бабушка.
– Никого не велено пускать без документов.
Мерси достала пистолет и боком прижала его к стеклу.
– Вот его пропуск. С фотографией и всем прочим.
Женщина разинула рот.
– На что спорим, стекло не пуленепробиваемое? – продолжала Мерси.
Женщина открыла дверь.
– Мы вас не обидим, – успокоил я.
– Может быть, – добавила Мерси попятившейся уборщице. Та подняла руки. – Не останавливайтесь, – посоветовала ей Мерси.
– Здесь денег нет.
– А мы не за деньгами. Ключи у вас?
Она протянула мне черную магнитную карточку.
– Спасибо. – Я ее взял. – Тут чего-нибудь вроде веревки не найдется?
– Мы только убираем. Ничего такого нет.
– Ну и ладно, – кивнул я, достал из вещмешка моток изоленты и оторвал полоску. – Мы захватили с собой.
Мы не поехали на лифте, свернули на лестницу. На четвертом этаже я подергал дверь. Заперто. Рядом с дверной ручкой было считывающее устройство для пропусков.
Я провел по нему карточкой, но ничего не вышло. Замок не сработал. Я попробовал еще раз. С тем же успехом.
– Дай-ка мне.
Мерси выстрелила, выбив искры из ручки. В тесном тупике выстрел оглушил, а пуля срикошетила по ступенькам.
– Давай не будем повторять, – предложил я.
Дверной ручке пришлось плохо – ее своротило на сторону, кусок отщепился. Рядом с ней отскочившая пуля оставила в металле створки небольшую вмятину. Я повернул ручку, но она по-прежнему не подавалась.
– Черт, – ругнулся я, – нужен другой ключ.
– Попробуй этот.
Мерси показала. Пролетом ниже на стене висел пожарный топорик. Этот ключ сработал безупречно.
Ручка отвалилась от первого же удара и со стуком покатилась по лестнице. Еще три удара усмирили механизм замка.
– Прошу! – Я широко распахнул дверь.
Мимо лифта мы по коридору вышли к кабинетам. Все было примерно так, как мне помнилось. Хаос. Запустение. Столы, стулья и больше ничего. Бетон и ковер. Потом мы наткнулись на желтую ленту полицейского ограждения. На дальней стороне комнаты было выбито окно, осколки разлетелись по цементному полу. Стекло заменили фанерой. Ленточка трепетала.
«Он храбро принял прописанное лекарство».
Я пошел вперед.
Звук. Дальше по коридору. Мерси его тоже услышала. Мы разом повернули головы, но ничего не увидели. Все те же пустые кабинеты. Никакого движения. Звук не повторился.
– Держись рядом, – велел я.
Мерси взглянула на меня пустыми глазами, прикрыла веки. Мы бок о бок двинулись по комнатам – Мерси с пистолетом, я с топором.
Если не считать окна и полицейской ленты, все вроде бы осталось нетронутым. На вид точно так, как мне запомнилось. Кабинеты, лаборатории. Наконец мы вышли к винтовой лестнице.
– Теперь вниз, – сказал я.
Мы спустились. Следующий этаж выглядел так же: пустой, заброшенный, наши шаги эхом отдавались по железному колодцу лестниц. А потом короткий коридор вывел нас к черной двери. Последней.
Она была открыта.
Я взглянул на Мерси.
– Это там.
Сердце громко билось в груди.
Мы шагнули внутрь. В комнате было пусто и темно, но, едва мы перешагнули порог, включилось аварийное освещение. Комната не изменилась. Длинные ряды аппаратуры стояли в стороне, в тени. Кварцевая сфера по-прежнему торчала на шесте в дальнем конце. Топор сполз с моего плеча, ударил обухом об пол. Рукоять скользила в ладони. Я крепче сжал ее и прошел к панели управления.
– Держись подальше, – предупредил я и поднял топор. Мне вспомнился пробитый череп Боаза.
Топор опустился с громким треском, в панели появилась зияющая дыра. Я высвободил лезвие и снова замахнулся. Пластик панели рассыпался, потроха вывалились на пол к моим ногам.
Я перешел к аппаратуре, встал в позу бейсболиста и ударил так, что топор застрял в механизме. Его не сразу удалось высвободить, пришлось упереться ногой и дернуть как следует. Я отступил и снова глубоко вонзил топор. Выдернул и ударил снова. Провода, металлические и пластиковые детали посыпались на пол. Я пошел вдоль ряда, обрабатывая технику со всех сторон. Времени ушло много. Я вскрыл топором каждый кожух, плечи у меня горели, я запыхался.
Наконец я остановился, опершись на рукоять топора.
Мерси наблюдала за мной усталыми глазами. Путь вышел долгим и трудным.
– Всё?
– Еще одно, – сказал я.
Выйдя на середину комнаты, я остановился перед стальным шестом. Сфера переливалась даже в полутьме. Шестнадцать дюймов светящегося кварца. Не за нее ли погиб Стюарт? Венец всех наших трудов и моих страхов.
– Абераксия, – сказал я.
Изнутри сферы проступала странная геометрия. Ограненный кристалл. Он был выжжен в кварце, как световой блик на сетчатке.
Я перехватил рукоять топора двумя руками.
– Э, э, э! – прозвучало у меня за спиной.
Я обернулся и увидел в дверях Брайтона.
49
Он вышел на свет. За ним в комнату продвинулись другие тени. Две, четыре, шесть. Они держались у стен, обходя нас с флангов и блокируя выход. На свет не показывались. Я выронил топор. В руках Брайтона был дробовик Стюарта.
– Хорошую гонку вы нам устроили, Эрик.
Брайтон был в той же одежде, в которой я видел его в последний раз. Темная охотничья куртка, темные брюки. Светлые глаза будто сияли. На лице полуулыбка.
– Но теперь, – добавил он, – гонке конец.
– Как вы нас нашли? – еле слышно спросила Мерси.
– Хороший вопрос, – отозвался Брайтон. Он захрустел по обломкам электроники, обходя нас сбоку. Его люди выстроились вдоль стен. Полдюжины громоздких теней в тени. – Отойдите от сферы, и я отвечу.
– Сами знаете, что этого не будет.
Брайтон хмыкнул.
– В каком мире вы живете, если надеетесь, что выйдет по-вашему? – Он развернулся, с хрустом раздавив осколок кварца. – Впрочем, мы ведь все – создатели собственных миров. Мы лепим их по себе, как и наши боги. – Он обошел нас кругом. – Вы, Эрик, когда-нибудь задавались вопросом, что за мир вы себе вылепили? Если отдадите сферу, я вас отпущу. И не заставлю смотреть, как ее убивают.
– Он лжет, – предупредила Мерси. Она вытащила свой пистолет и навела его на Брайтона.
Тот только шире улыбнулся.
– Помилуйте… что это у нас?
– Не подходите!
Брайтон расхохотался.
– Я убедился, что эта форма общения универсальна. Язык хорош для ведения дел и проникновения в организации. И чтобы заводить дружбу, когда это выгодно. Но для дебатов фундаментальной природы он не годится. Когда доходит до сути, всякий раз возникают недоразумения. Ошибки коммуникации. Пока не обнажишь клинок.
Он поднял дробовик, но на нас его не наводил. Ствол был нацелен между.
Улыбнувшись еще шире, Брайтон блеснул зубами.
– Покажите, из какой вы стали, и все изменится. Все равно, на каком вы говорите языке. Я это видел в азиатских степях и в африканской пустыне. Я это видел на ледяных берегах Исландии, где тысячу лет назад долгий путь на восток сошелся наконец с долгой дорогой на запад. Обнажи клинок, и тебе не придется искать общий язык. Все иные средства человеческого общения отпадают как искусственные. Только сталь обеспечивает идеальную коммуникацию.
Он шевельнул стволом.
– Не поговорить ли нам с тобой, Мерси? Ты бы этого хотела, не так ли? – Брайтон развернулся к ней, и добродушие медленно стекло с его лица. Глаза вдруг стали глазами убийцы. – Обмозгуем?
Они уставились друг на друга. Мерси выдали глаза. Я уловил легчайший намек.
Брайтон тоже увидел. За миг до того, как Мерси шевельнулась, принятое решение отразилось в ее глазах.
В то мгновение, когда ее указательный палец нажал на спуск, Брайтон словно мигнул – тот же перелив ауры, и он ушел в сторону, развернувшись всем телом.
Пистолет в полутьме плюнул огнем, и одновременно Брайтон ударил Мерси по руке. Я услышал хруст кости и увидел, как он раздвоился. Брайтон – человек, и Брайтон – нечто иное. Больше человеческого роста, крупный вытянутый череп, как при болезни фараонов. Он поднял свое оружие, широко улыбнулся и взвел курок, нацелив ствол на Мерси.
И застыл.
Брайтон очень медленно перевел взгляд на меня. Дробовик в его руках не дрогнул.
Я держал сферу высоко над головой.
– Убьете Мерси, я ее разобью, – сказал я.
Мгновение он молчал.
– Так у вас все же есть зубки…
Он опустил ствол. Пропала и улыбка, и промельки света. Передо мной снова был человек.
– Но вам не понравится этот путь, – продолжал он. – Если вы это сделаете, все пойдет прахом. Для нас обоих.
Он говорил рассудительно, успокаивающе. Так обращается переговорщик к стоящему на карнизе.
– Положите сферу на пол.
– Разбей! – выкрикнула Мерси.
– Подождите… – Взгляд Брайтона перебегал от меня к Мерси. Он поднял пустую ладонь. – Нет нужды в поспешных решениях. Мы все здесь разумные люди. По правде сказать, вы даже не представляете, что держите в руках.
– Представляю.
– Если бы представляли, не держали бы ее над головой. Мы так долго этого ждали. Вы понимаете, каково видеть, что твои труды пущены на ветер? Что мир снова и снова перенаправляется на ложный путь? То, что вы держите в руках, с этим покончит. Для нас и для вас.