— Боберг должен был рассказать вам о сделке, не так ли?
— Он и рассказал, — Маадэр услышал смешок, — Но от него я не узнал самого главного — кто вы такой и почему вас она интересует.
— Я наемный специалист.
— Решаете чужие проблемы?
— По мере возможностей. Сейчас моя проблема — это «Сирень». Если она находится у вас, эту проблему можно решить.
Человек подошел еще ближе. Теперь их разделяло не больше десятка шагов. Однако его лица Маадэр по-прежнему не видел. Он почувствовал себя неуютно. Таинственный гость или знал что-то, что ему знать не полагалось, или очень успешно изображал эту осведомленность. И еще он слишком уверенно держался.
Когда человек приходит ночью в уединенное место чтобы продать кое-что важное и дорогое, но при этом не имеет представления о сути товара и о личности покупателя, он не будет настолько уверен в себе. Если у него нет на то причин.
Маадэр осторожно, без резких движений, запустил правую руку за отворот плаща. Пальцы коснулись кобуры и заскользили по ней.
— Меня интересует сделка. Если вы пришли, значит и вас она интересует не меньше. Я не ошибаюсь?
Незнакомец некоторое время смотрел на Маадэра из-под полей шляпы. Маадэр видел его подбородок и губы. Кажется, тот улыбался.
— Возможно, меня интересует не сделка, а вы сами, господин Маадэр.
Маадэр ощутил легкий холодок металла под пальцами. Он коснулся рукояти и теперь осторожно вел руку дальше, пытаясь нащупать скобу спускового крючка.
— Я знал, что популярен в этом городе, — сказал он вслух, стараясь чтобы голос звучал спокойно, — Но меня не так уж часто узнают на улице.
— Быть может, даже более популярны, чем вам бы того хотелось?
— Не буду отрицать, — Маадэр начал вытаскивать револьвер. В эту секунду его заботило только то чтоб незнакомец с его дьявольски острым слухом не расслышал скрипа стали о кожу, — Вы знаете обо мне еще что-нибудь кроме имени?
— Да. Ты стал слишком небрежен, Куница.
Незнакомец улыбался.
Маадэр рванул револьвер из кобуры. А потом мир привычно разделился на составляющие, смешанные в хаотическом вихре, не оставившем места для мыслей. Треск ткани. Запах оружейного масла. Силуэт незнакомца. Движение. Воздух, бьющий в лицо. Ощущение тяжести в руке.
Маадэр ощущал траекторию, по которой двигалась его рука. Одна небольшая дуга, крайняя точка которой будет располагаться напротив груди незнакомца. Понадобится небольшое усилие пальца и… Ударный коктейль Вурма, впрыснутый без предупреждения в кровь, делал очертания окружающего мира, и так тонущие в подсвеченной зеленым темноте нереальными, рваными, как некачественные театральные декорации. Незнакомец тоже двигался, но он был медленнее, гораздо медленнее.
Ощущение бьющего в лицо ветра. Огонь в крови. Пронзительный запах смерти, растекающийся в воздухе. Гул в ушах.
Мушка револьвера скользнула по груди незнакомца. Маадэр не стал медлить, его палец отреагировал точно в срок. Как обычно. Выстрел в состоянии многократно ускоренного восприятия выглядел как гигантский багрово-оранжевый цветок, расцветающий прямо из дула и медленно раскрывающий свои ослепляющие лепестки. Утробный грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам — точно где-то рядом ухнул удар огромного стального молота.
Но незнакомца там уже не было. Несколько фрагментов времени, каждый из которых был куда короче секунды, Маадэр пытался отыскать его взглядом. Люди не умеют исчезать. И люди не могут так быстро двигаться.
А потом краем глаза он уловил какое-то движение, начал поворачиваться, одновременно перенося револьвер…
И мир вокруг него изменился еще раз. Он вдруг подсветился, но уже не зеленым, а молочно-серым, точно вокруг Маадэра в одно мгновенье сгустился густой плотный туман. И мир рассыпался ворохом звенящих осколков.
11
На Велроде снова был тот же самый костюм. Сделанный на заказ, узкий в талии, он имел многочисленные достоинства, но обладал и недостатком, особенно ощутимым в шестом отделе — под ним невозможно было спрятать бронежилет. Маадэр смотрел на этот костюм до тех пор, пока синие и черные полосы не стали сливаться в глазах. В горле было невыносимо сухо, язык царапал нёбо. От света огромных плоских ламп слезились глаза.
Ламп в больничной палате было множество, и все — нестерпимо-яркие.
— Очнулся, — удовлетворенно сказал Велрод, заглядывая ему в лицо. Глаза у него были внимательные, а взгляд иногда мог казаться почти мягким, — Молчи, не говори ничего. Живучая куница… Я уж думал, пойдешь на воротник кому-то… Знаешь, почему хорошо работать на Пасифе? Здесь настолько паршиво, что Ад после этого кажется чем-то вроде курорта на Луне. Поэтому начальство нас не торопится забирать по назначению, — он ткнул пальцем в потолок. Потолок был белым, как и все остальное вокруг. Пахло едко — какими-то лекарствами, спиртом, человеческим потом… — Две пули пришлись в живот, жилет тебя выручил, а другие две — в бок, между пластин… Легкое, печень… Еле вытащили.
Маадэр попытался кивнуть, и у него это даже получилось. Но глаза все равно пришлось прикрыть.
— Четверо. Один спереди и… Не успел. Одновременно. Одного уложил. Потом…
— Молчи, говорят! — прикрикнул Велрод, — Знаю я про твои похождения. Второму ты позвоночник перебил, видимо уже после того, как сам упал. Вряд ли жилец.
Маадэр улыбнулся. Это почему-то рассердило Велрода еще больше.
— Да что толку? Выжил чудом! Дурная у тебя голова, Куница, и рефлексы ни к черту… Я тебе что говорил? Что? А? Молчи… — он с шумом перевел дыхание, — Самоуверенный дурак. Думаешь, жилет тебе жизнь спас, а?
Маадэр попытался кивнуть, но в этот раз получилось хуже.
— Он тебя чуть не угробил, а ты… Ладно, — Велрод смягчился, — Умнее ты все равно не станешь, мозги вправлять поздно, но какое-то соображение же быть должно… Я не ношу жилета. С учёбки не носил. Знаешь, почему?
— Нет.
— Потому что когда надеваешь жилет — это означает, что делаешь первый шаг навстречу смерти. Смерть у каждого своя, шагов до нее может быть и много, но этот — первый. Еще не понял? У меня отец на Марсе работал, инженером-монтажником. Поганая профессия, но платили тогда за это основательно… Строил «Арес-1» в Ацидалийском море, слышал о таком? Ну да без разницы… Работа под землей, в пещерах и пустотах, сила тяжести там как на Земле. А работать им случалось на приличной высоте. Если упал — все. Зарплату твои дети получат. Понял, а? И была у них там система страховки. Ничего сложного, как тысячу лет назад — трос на поясе закрепил и лазь, где хочешь. Оплошал — ну пролетишь пару метров, разве что синяк набьешь… Дело полезное, без этой страховки на наружные работы не выпускали.
Маадэр с трудом понимал смысл сказанного. Он чувствовал, что проваливается в какую-то влажную и зыбкую трещину, где нет ничего, кроме темноты.
— Только прошел месяц, посмотрели статистику и вдруг выяснили — те, кто обманом без страховки выходят работать, живут в четыре раза больше тех, кто на нее полагался. А знаешь, почему? — Велрод приблизил свое лицо, — Страховка — это твой враг. Она дает тебе ощущение безопасности, на деле ложное. Ты привыкаешь полагаться на нее, теряешь бдительность, внимание уже не то… А потом ты просто один раз ошибаешься. Например, забываешь ее закрепить. Или не выбираешь всю длину. Этого хватает, одной маленькой ошибки. А если ты не веришь никому на свете, даже страховке, значит ты полагаешься только на себя и свои силы. У тебя нет запасных рубежей и позиций отхода. У тебя нет прикрытия. Нет страховки. И опасность ты чувствуешь каждым нервом, каждой клеточкой…
Он говорил что-то еще, но Маадэр не слышал его — он уже был там, где звуков нет.
12
Потолок был белого цвета. Но не настоящего белого. Неприятно-белого, с какими-то едва заметными вкраплениями серого. Этот оттенок словно раздражал глазной нерв, на него было сложно долго смотреть. Хотелось закрыть глаза и провалиться туда, где нет ни звука, ни цвета. Но Маадэр заставлял себя не закрывать глаз. Почему-то сейчас ему казалось, что это важно.
Он попытался пошевелиться и ему это удалось, но радости он не ощутил. Сейчас он врядли мог ощущать что-либо вообще — мысли были плотные, тяжелые, непослушные — точно его накачали какой-то оглушающей смесью или крепко приложили по голове.
«Доброе утро», — сказал кто-то внутри его головы.
«Вурм?»
«Да».
«Где мы?»
«В госпитале. Конечно, насколько я могу судить. По крайней мере, все это оборудование…»
«Как мы сюда попали?»
«Не знаю. Некоторое время мне тоже было… сложно. И я едва справился».
«Не слышал чтобы в госпиталь забирали найденных ночью на улицах Девятого. Да и кто там будет их искать… Как мое тело?»
Вурм ответил не сразу.
«Ты имел в виду наше тело».
«Неважно. Как с ним?»
«В этот раз ему досталось ощутимо».
Маадэр наконец смог оторвать голову от подушки и оглядеться. Действительно, похоже на госпитальную палату. Маленькая комната с белоснежными панелями, скрывающими натужно шипящее и наверняка сложное медицинское оборудование. Узкая жесткая кровать, жалюзи на окнах, непривычный, с привкусом озона, воздух…
Только после этого Маадэр обнаружил, что его левая рука согнута в локте и притянута к туловищу тугой повязкой, под которой прощупывалось утолщение фиксирующего кокона.
«Я чувствую себя так, точно мою голову переехал асфальтоукладчик», — пожаловался он.
«Легкую мигрень тебе придется потерпеть, я еще не закончил работу».
«К черту мигрень. Чем нас угостили в этот раз?»
«Ардоритом».
«Что-о-о? — Маадэр закашлялся, кашель скрутил его внутренности в тугой узел, — Ты шутишь?»
«Ничуть».
«Если бы в пуле был ардорит, я бы поджарился изнутри. Но я чувствую себя единым целым, и подвижность осталась. Рука чертовски болит, и голова…»
«У меня получилось нейтрализовать ардорит до того, как он запек тебя в собственном соку. Полагаю, у меня есть основание ждать благодарности».