— А он и не торговал. Ему просто стало интересно, кто и зачем идет по его следам. Он почувствовал чужое внимание, быть может впервые. И решил узнать, кому он нужен. Про «Сирень» никто и никогда не слышал в Девятом, если ей внезапно кто-то интересуется, и настойчиво, это не случайность…
— В этом случае он попытался бы выбить из вас информацию. Угрозы, пытки или…
— Да, это мне кажется странным до сих пор. И вот еще… Идя на встречу, он знал мое имя. Оба моих имени.
— Он…
— Назвал меня Куницей, как и вы. Само по себе это еще не странно, Куницу знают в Девятом. Очень немногие, но знают. И он почему-то не убил меня сразу, хотя, оценивая его возможности, могу сказать, что он мог это сделать. Он начал пустой разговор и лишь через несколько минут, точно что-то сообразив, схватился за оружие…
Впрочем, он просто мог чувствовать угрозу с моей стороны. И решил стрелять первым.
— Допустим. Но чего он в таком случае добивается? Вы можете определить его цели?
— А какие цели можно накрыть, если у тебя в руках пара десятков миниатюрных биологических бомб?.. Это не подходящее оружие чтоб атаковать посольства, штабы или космопорт. Он будет использовать его на улицах. Каждый наркоман, принявший его дьявольскую пилюлю, будет превращаться в камикадзе, уносящего по нескольку сотен жизней. Похожим способом травят тараканов…
— То есть, его жертвами будут мирные жители?
— Конечно.
— Сумасшествие.
— Но весьма рациональное, надо сказать. Он мог бы выбросить на рынок весь свой смертоносный арсенал одним движением. Но его это не устраивало. Ему нужны максимально эффективные точечные удары. Та вспышка, о которой вы говорили — первая. Будут и другие. Он хочет максимально распространить стимуляторы, чтобы добиться наибольшего накрытия.
— Странные методы войны. Не похоже, что он стремится поквитаться с Землей — люди будут гибнуть здесь, на Пасифе.
— Я не знаю, чего он хочет. Не знаю его мотивов, мышления, характера. Я знаю лишь то, что он уверен в своих силах и очень эффективен. Если он решил развязать небольшую искусственную эпидемию — он с этим справится. Вы сами дали ему оружие. Самое опасное из всего придуманного человечеством арсенала. Заботливо привезли его сюда и хранили, не решаясь применить. А теперь оно в его руках. Считайте это своеобразной расплатой за прошлое. Ваше оружие повернулось против вас.
Сказанное не произвело на Нидара особенного впечатления. Он остался прежним — сосредоточенным, молчаливым, собранным. И все еще очень опасным.
Маадэру приходилось встречаться с людьми такого типа. Их он не любил больше всего. Отчасти потому, что прочесть их мысли было решительно невозможно. Такие люди никого не посвящают в свои размышления, они как вычислительные машины с закрытым контуром, в недрах которых рождаются решения, постороннему становящиеся очевидными только после того, как будут выполнены.
Пока Нидар думал, Маадэр исподтишка наблюдал за ним.
«Ты хитрый и ловкий ублюдок, — думал он, — Возможно, даже лучший в своем роде. Если тебе понадобится убить меня, ты даже не моргнешь. Я для тебя лишь фрагмент, не имеющий самостоятельной ценности, ты распрощаешься со мной так же спокойно и обстоятельно, как делаешь все остальное. Проклятый бездушный выродок».
«Ты просто завидуешь ему, — заметил Вурм, до того с интересом слушавший беседу, но тактично остававшийся в стороне, — Он — воплощение того, чем ты уже никогда не станешь».
«Посмотри в его глаза. Это убийца — фанатичный, уверенный в себе, прекрасно контролирующий каждое свое нервное волокно».
«Как я и говорил. Зависть».
«Отчасти. Это элитный, редкий вид хищника. Меня пробирает мороз каждый раз, когда я смотрю на него. Поколения тщательнейшей селекции… Великолепная дрессировка… Рядом с ним я должен выглядеть как щенок».
«Но сейчас он практически беспомощен. К чему бритвенно-острые когти и стальные клыки, если не можешь дотянуться до врага?..»
«Ты прав, мой червь. Сейчас я нужен ему. И только поэтому жив».
Вурм собирался что-то добавить, но в эту секунду Нидар как раз вышел из состояния задумчивости.
— Надо действовать, — сказал он спокойно, бросив на Маадэра взгляд, от которого даже Вурм дернулся где-то у левого виска, — Если все действительно так, как вы полагаете, ситуация может быть очень… неприятной. Я соберу всех оператвиных агентов, работающих на Пасифе. Их не так много, и их уровень недостаточен, но если мы хотим предотвратить эпидемию, нужно пользоваться любым шансом.
— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался Маадэр.
— Опередить его. Я думаю, он будет работать через нелегальных торговцев софтом.
— Торговцев?
— Да. Через разных — ведь он не будет сотрудничать дважды с одним и тем же.
— Еще бы. Торговцы обычно не любят, когда им продают товар, от которого их клиенты мрут десятками.
— Значит, ему нужны будут выходы на многих людей. Возможно, здесь мы сможем его накрыть, когда он начнет подготовку ко второму удару.
Нидар повернулся к выходу. Его визит явно был закончен. Однако почти дойдя до двери, он все же обернулся.
— Что вы собираетесь делать?
— Лежать, — усмехнулся Маадэр, — Я уже поохотился.
— Верно. Что ж, отдыхайте. Вы добыли важную информацию и чуть не погибли. Вам определенно положен отдых.
— Я бы не хотел задерживаться здесь надолго… — Маадэр помедлил, — Мне тут достаточно неуютно, если вы понимаете, о чем я.
— Если вам нужны наркотики, это не проблема. Я скажу чтоб вам принесли нужную дозу.
— Я не о них. Не люблю оставаться на виду.
— Иногда лучше остаться на виду и сохранить голову. Эта палата охраняется, — Маадэр не стал спрашивать, кем, — и весьма надежно. Здесь вы в безопасности. Пожалуйста, не пытайтесь покинуть ее.
«Трогательная забота, — подумал Маадэр невесело, — Но вполне понятная. Я принадлежу ему даже в большей степени, чем мог бы принадлежать коллекционерам. А он, без всякого сомнения, рачительный и осторожный хозяин. Имущество ведь полагается бережно хранить — пока оно приносит пользу».
Он поднял свою здоровую руку в жесте нарочитой покорности.
— Как скажете.
Нидар вышел не прощаясь. После того, как за ним закрылась дверь, стук шагов сразу прекратился. Маадэр не сомневался в том, что агент такого уровня может перемещаться практически бесшумно, но все же полагал, что дело тут в хорошей звукоизоляции.
13
Выждав несколько минут, Маадэр встал с кровати. Его левая рука, висящая в плотном коконе повязки на плече, походила на сломанную ветку дерева. При малейшем движении кость ныла так, словно кто-то засадил внутрь нее сверло и теперь рывками его проворачивал на малых оборотах. Конечно, можно было попросить Вурма убрать этот неприятный эффект, но Маадэр смолчал — помощь Вурма может потребоваться ему в куда более сложной ситуации, тратить его силы на пустяки было неразумно.
Маадэр изучил собственную руку и был вынужден признать, что от нее едва ли будет толк — по крайней мере до того, как Вурм ее подлатает. Пальцы повиновались, но не более того — в драке такая рука не помощник, только балласт, несмотря на всю заключенную в полимерных волокнах силу.
Его собственная одежда обнаружилась в шкафу. Маадэр счел это хорошим знаком, слишком уж мало удовольствия было бежать из госпиталя в больничной пижаме. Морщась от боли в руке, он принялся натягивать брюки.
Вурм следил за его действиями из своего логова внутри черепа.
«Не думал, что в твоем возрасте можно бояться врачей, — заметил он не без ехидства, — Настолько не любишь больничную атмосферу?»
— Не собираюсь здесь задерживаться здесь и лишней минуты. В госпиталях отчаянно неприятный дух, он действует мне на нервы.
«Здесь тепло, пища и наркотики. Полный пансион. Бежать обратно? Чтобы опять бродить под ледяным дождем без рубля в кармане и с последним патроном в стволе?..»
Маадэр натянул брюки и попытался затянуть ремень. Сделать это, используя лишь одну руку, оказалось неожиданно сложной задачей.
— Срок моей жизни определяют не врачи и лекарства, — пробормотал он, ожесточенно сражаясь с ремнем, — Срок моей жизни определяет лишь Нидар.
«И ты полагаешь, что уже исчерпал всю свою полезность?»
— До самого дна. Я дал ему наводку, этого достаточно. Больше я ничего сделать не в силах. И он это понимает.
«Он, кажется, не в той ситуации, когда разбрасываются фигурами».
— Велрод всегда учил меня думать наперед, — буркнул Маадэр, хватая рубашку. Она успела высохнуть в госпитале, но все равно была отвратительно грязна и местами украшена винными пятнами крови, а левый рукав оказался отрезан начисто, — Но я слишком редко следовал его совету. В этот раз куница будет умнее.
«Он мог убить тебя прямо здесь, если бы хотел».
— Он не убийца. Точнее, не тот сорт убийц, что хватаются за пистолет или удавку. Не сомневайся, Нидар уже убил меня. Просто списал со счета. Пометил как расходный материал. Так же холодно и равнодушно, как приглаживал волосы. Вопрос лишь в том, когда среагирует исполнитель.
«Госпиталь — это не улицы Девятого. Не так-то просто убить здесь человека, не оставив следов».
Маадэр лишь пренебрежительно фыркнул.
— Куда проще, чем ты думаешь. Нам с Велродом приходилось проворачивать такие номера не раз. Здесь годится все, хоть незаметная инъекция во сне, хоть инсценировка самоубийства. Старые мерценарии часто не в ладах с рассудком, удивится ли кто, если мне вздумается выброситься из окна?.. Кстати, на счет окон — возможно, это хороший путь для побега.
«На всех здешних окнах — решетки толщиной с палец. Даже если я дам тебе достаточно сил, ты скорее порвешь сухожилия, чем выломаешь их».
— Что ж, дверь для меня тоже достаточно хороша.
«Оружие?»
— Пусто. Револьвер вытащили, пока я дремал. Они же не дураки.
«Твоя подвижность сильно ограничена. Ты и бежать-то не сможешь».
— Значит, сделай так, чтоб я смог, — грубо приказал Маадэр, накидывая одной рукой плащ, — Впрысни в кровь норадреналина, он приглушит боль.