— Вы, по-моему, скромничаете, — усомнилась я. — Все-таки именно вы в данном деле — следователь.
— Но раз психиатр посчитал, что подследственный — не преступник, а больной, то Носов уже перешел под его… как бы сказать?..
— Крылышко, — подсказала я.
— Я не совсем то имел в виду, — поморщился Всеволод, — но пусть будет так.
Я призадумалась. Мне не верилось, что он настолько беспомощен, как об этом говорит. Просто не хочет возиться. Даже ради меня. Впрочем, кто я ему?
А если я стану для него «кем-то»? Может, тогда он больше постарается мне угодить?
Как ни крути, придется стать его любовницей. Даже если это ничем мне не поможет. Но я должна хотя бы попробовать. Ведь и моя собственная шкура теперь в большой опасности.
Так я решила — и так я сделала.
Однако единственное, чего я пока добилась, — это того, что Всеволод обещает держать меня в курсе дела. В самом крайнем случае я ему в своем проступке признаюсь. Но это когда (и если) мне уже совсем нечего будет терять. Вот и посмотрим заодно, так ли Всеволод меня любит, как он уверял сегодня вечером (пусть и с пьяных глаз).
24.5.62
Меня осенила, кажется, неплохая идея. Я решила взять ситуацию в свои руки. А именно — прийти на свидание к У. и попытаться сделать так, чтобы пресловутый Филипп Филиппович пересмотрел тот диагноз, который он ему вот-вот официально поставит.
Как сообщил Всеволод (все-таки он мне пригодился и, надеюсь, еще пригодится), У. сейчас охотно поддакивает Филиппу и подстраивается под его диагноз. Он все-таки умен, этот проклятый У. Он понял, что для него выгодно согласиться с тем, что он — Носов. Но только не простой Носов, а спятивший.
— Всеволод, — спросила я вчера у «моего» следователя, — неужели вашего Филиппа так легко провести? Вот мы же с вами видим дешевую и фальшивую игру Носова, а он как будто ничего не замечает!
— Значит, Носову просто удалось подобрать к Филиппу правильный ключ, — только и развел руками следователь.
А я теперь понимаю, что очень даже могу подобрать столь же правильный ключ к самому У. Иными словами, раз я не могу повлиять на Филиппа (на Всеволода могу, но сейчас мне это мало что дает), надо повлиять на самого У. А поскольку я знаю его лучше, чем кто-либо, думаю, у меня задуманное получится.
Отвлеклась на пять минут — и продолжаю запись. Только что звонил Всеволод. Звал меня в кино.
— На какой, — спрашиваю, — фильм?
— «Иваново детство», — отвечает.
— Я уже видела…
— Как? — осекся Всеволод. — Он ведь только вышел.
Бедняга все еще считает, что я в трауре, а значит, мне не пристало развлекаться в одиночку (вдвоем с ним, видимо, уже можно). Пришлось напомнить ему, где я работаю.
— Ах да! — воскликнул следователь. Могу поклясться, я услышала, как он хлопнул себя по лбу. Однако он тотчас нашелся: — Алла, ну давайте еще раз посмотрим? Хорошая же картина.
— А вы, значит, тоже смотрели?
— Нет, но все говорят…
«Какой осведомленный!» — иронически подумала я про себя, а вслух сказала:
— Не в моем теперешнем состоянии пересматривать такие тяжелые картины.
После чего я издала глубокий вздох. Напустила-таки на себя облако печали, присущее вдове.
— Ну давайте тогда на «Девчат» сходим? — не унимался Всеволод.
— А этот слишком веселый, — парировала я. — На такой мне тоже пока не хочется ходить.
Хотела напомнить ему, что сама работаю в кино и в свободное время предпочитаю от него отдыхать, но тут же подумала, что тогда потащит меня в театр, а то и в филармонию… Пришлось сойтись на том, что сегодня мы снова проведем вечер у него дома. Да и к чему что-то усложнять? Ведь ясно как день, что никакое не «Иваново детство» ему нужно, а только и исключительно Аллино тело…
25.5.62
Странно: хотя мы теперь спим с Всеволодом, но по-прежнему остаемся на «вы». Отчего-то ни он, ни я не решаемся перейти эту элементарную, казалось бы, грань между «вы» и «ты». Впрочем, может быть, оно и к лучшему.
— Всеволод, — сказала я ему сегодня, когда мы переводили дух после очередного раза, — вы не могли бы устроить мне свидание с Носовым?
— Зачем вам оно? — протянул он.
— Хочу поговорить с ним наедине. Это ведь возможно?
— Алла, но для чего вам все-таки нужно свидание? — не унимался Всеволод.
— Я хочу понять… — вздохнула я.
— Вы все еще не можете забыть?.. — В голосе следователя слышалась ревность.
— Конечно, не могу, — еще глубже вздохнула я. — Если бы не вы, вообще не знаю, что бы сейчас делала… — решилась я на маленький комплимент.
— Мне кажется, чем скорее вы забудете… — завел было он свою шарманку, но я решительно прервала его:
— Но я не хочу забывать! Всеволод, поймите, речь идет о человеке, вместе с которым я была десять лет. Как вы думаете: можно ли так просто их забыть?
— Этого человека уже нет, — тихо проговорил следователь. — Даже если Носов выложит вам все свои мотивы совершенного преступления, это же не облегчит ваше горе!
— Как сказать, — не согласилась я. — Думаю, хоть немного легче мне все-таки станет. А значит, свидание с Носовым уже стоит того.
— Вы так решительно настроены, — пробормотал Всеволод.
— Решительнее не бывает, — сказала я. — Так вы устроите?
— Филипп не одобрит, — покачал головой мой любовник. — Он предупредил меня, чтобы я никого к Носову не допускал.
— Черт возьми! — не выдержала я. — Какой в этом смысл? Зачем такие предосторожности?
— Не знаю, — пожал Всеволод плечами.
Его равнодушие меня покоробило.
— Зато я знаю, — заявила я. — Просто ваш Филипп прекрасно понимает, что вся его теория насчет помешательства Носова не стоит выеденного яйца. И что ни от кого, кто знал Носова раньше, не укроется, что он — абсолютно здоровый человек. Подонок, подлец, мерзавец, но при этом здоровый… Всеволод, что же вы молчите? Вы ведь согласны со мной?
— Согласен, — неохотно прогудел он. — Только не понимаю, зачем Филиппу выдумывать, что Носов психически больной.
— Ну не знаю зачем, — хмыкнула я. — Может, он какую-нибудь научную работу пишет. И Носов ему нужен как пример душевнобольного убийцы.
Как оказалось, я невольно попала в яблочко.
— Слушайте, а ведь действительно, — удивленно посмотрел на меня Всеволод. — Он и впрямь недавно обмолвился, что пишет какую-то работу…
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно сказала я.
— Нет, Алла, это не доказательство, — следователь вдруг снова скис. — А только наши с вами догадки. Меня и слушать не станут, если я кому-то сделаю подобные намеки на Филиппа…
— Всеволод, милый, — проворковала я, обвивая его шею, — я же вас не прошу выводить психиатра на чистую воду — и вообще ссориться с коллегами. Я только хочу, чтобы вы устроили мне маленькое свидание с Носовым. Втайне от Филиппа. Ведь ему не обязательно об этом знать.
— Хорошо, Алла, — растаял мой следователь. — Я вам обещаю. Завтра вы сможете увидеться с этим кровопийцей… Я бы, конечно, предпочел отговорить вас от встречи с ним… Нет-нет, молчу-молчу! Все будет исполнено в лучшем виде. А сейчас идите сюда, моя радость…
И изголодавшийся по женской ласке юридический сухарь-отличник вновь меня облапил и принялся покрывать жадными поцелуями все еще великолепное «Аллино тело».
26.5.62
Свидание с У. состоялось — и прошло лучше некуда. Даже лучше, чем я могла ожидать! Меня даже оставили с ним наедине. До этого у меня был в голове план, как вести себя с У. в присутствии охранника. Но поскольку охранник любезно ждал за дверью, моя задача была значительно упрощена.
— У., — спокойно обратилась я к нему, глядя прямо в его глаза, — сейчас ты наконец узнаешь всю правду. Ты ведь до сих пор ни о чем не догадался, я правильно понимаю?
— О чем я должен был догадаться? — сквозь зубы проговорил он.
— О моей связи с Нестором, — ответила я.
Поразительно, но, судя по его лицу, У., кажется, и впрямь ничего подобного не ожидал.
— Какой еще связи? — растерянно спросил он. Однако заранее нахмурился.
Я покачала головой:
— Признаться, я была более высокого мнения о твоих умственных способностях. Как же ты до сих пор не сообразил этого?
— Чего — этого?
Тут я уже не была уверена, что он не валяет дурака. Но столь же спокойно пояснила ему:
— Того, что Нестор был моим любовником.
У. изменился в лице.
— Как долго? — глухо спросил он. — Как давно?
— Недолго и не так уж давно, если тебе это важно, — пожала я плечами. — Но, честно говоря, будем ли мы любовниками или нет, зависело только от Нестора. Если бы он захотел, я бы сошлась с ним и год назад, и два, и пять…
У., казалось, мне не верил.
— Ты говоришь это нарочно, — процедил он сквозь зубы. — Ты по какой-то причине зла на меня. И сейчас специально меня мучаешь. Я не ожидал от тебя такого поступка. Сначала ты объявила меня Носовым… Теперь говоришь, что он был твой любовник… Неужели ты меня так сильно ненавидишь, Алла?
— Ненавижу — не то слово, — охотно подтвердила я. — Но специально мучить тебя у меня нет надобности. Я просто пришла сказать тебе правду.
— Зачем?
— Если хочешь, затем, чтобы немного облегчить твои мучения. Так что все наоборот — не так, как ты сейчас сказал.
— Именно так проявляется твое милосердие? — усмехнулся он. — В виде россказней о твоих любовниках?
— Одном любовнике, — поправила я. — И это не россказни, а правда. Я просто поставила себя на твое место. И подумала, что я в твоем положении хотела бы знать правду, пусть самую жестокую. Знать истину все равно легче, чем мучиться догадками. Разве я не права?
— Если б твоя связь с Носовым была правдой, я бы об этом знал, — самоуверенно заявил он.
— Я могла подозревать, что ты знал или хотя бы догадывался, — польстила я ему. — Но как я только что убедилась, ни черта и ни о чем ты не догадывался!
— Я тебе не верю, — упорствовал он.
Я вздохнула и поняла, что придется прибегнуть к последнему моему припасенному козырю.