Возражать было бесполезно, но я решила сообщить суду еще один факт.
— Ваша Честь, вам известно, что этот так называемый инцидент случился всего в двух кварталах от моего дома?
— Вы слишком торопитесь, Алекс, — спокойно заметил Робелон, снова поднимаясь с места и обращаясь к судье. — Ваша Честь, нападение также произошло в одном квартале от музея Фрика, недалеко от посольства Украины и совсем рядом с полицейским участком 19-го округа. К счастью, никто из тамошних обитателей не стал поднимать из-за этого крик. В нашем городе нет комендантского часа, верно? Мистер Триппинг вполне мог прогуляться по Верхнему Ист-Сайду.
— Ваша Честь, он сказал полиции, что шел ко мне. Вы знаете, я не паникерша, но меня беспокоит мысль, что обвиняемый счел себя вправе явиться ко мне лично.
— Это правда, сэр? Вы не могли дождаться утра, чтобы увидеться с мисс Купер?
Робелон склонился над Триппингом и сжал ему руку, призывая молчать. Потом он выпрямился.
— Мой клиент говорит, что это полная чушь. Ничего подобного.
— Второго октября, ровно в половине десятого. Мы примем ваше заявление и в тот же день отправим вас в тюрьму. Не забудьте зубную пасту и пижаму, мистер Триппинг. В следующий раз я не приму оправданий. — Моффет повернулся ко мне. — Хотите получить охранный ордер, мисс Купер?
Очень поможет мне эта бумажка, если Триппинг действительно слетит с катушек.
— Я удовольствуюсь предупреждением. Обвиняемый должен знать, что может общаться со мной только в зале суда или через адвоката.
— Еще один вопрос, если позволите, — сказал Робелон. — Я получил от мисс Купер согласие на встречу мистера Триппинга с сыном. Все доктора считают, что это наилучший способ подготовить мальчика к предстоящей разлуке.
— Ладно. — Я сложила оружие. — Если встреча будет проходить под наблюдением и прервется при первой же попытке подсудимого надавить на ребенка.
— А в заключение, — добавил Моффет, — я сниму с вашего клиента обвинение в изнасиловании, верно, мистер Робелон?
— Именно так, Ваша Честь.
Я вышла из зала под торжествующий грохот скамей на стороне защиты.
— Куда делся Мерсер? — спросила я Лору.
— Он просил передать, что детектив Свисток — я правильно поняла его фамилию? — попросил его приехать в 1-й участок по поводу убийства Воллис. Обычная процедура. Они хотят расспросить его о вашем процессе. Он сказал, что назначил для вас встречу на Федерал-Плаза, дом 26 и придет туда.
Детективы, расследовавшие дело Воллис, явно не хотели разговаривать со мной.
Я разобрала почту, скопившуюся на столе, ответила на несколько телефонных звонков и достала из стола заметки по процессу Триппинга, чтобы на досуге составить заключительный отчет. Заодно я попросила своих помощников аккуратно оформить все бумаги. Эксцентричные заключенные вроде Триппинга нередко снова попадали в суд, и я старалась хранить все документы с изложением предыдущих дел.
Складывая папки в портфель, я наткнулась на спортивную куртку Даллеса с эмблемой «Янки». Это было последнее доброе дело, совершенное Пэйдж Воллис незадолго до смерти, и раньше я собиралась передать ветровку мальчику, чтобы растопить лед на нашей первой встрече. Я убрала куртку в портфель, решив отдать ее Робелону или Хойту, раз в беседе с Даллесом больше нет необходимости.
— Лора, после этой встречи я поеду прямо в аэропорт. Если кто-то будет меня искать, я несколько дней буду на Виньярд. Хочу немного проветриться. По всем вопросам обращайся к Саре, — сказала я, закрыв кабинет.
Конференц-центр Джейкоба Джевитса находился всего в двух кварталах к югу, посреди Фоли-сквер. В этом современном небоскребе из гранита и бетона размещались правительственные агентства, и я нередко ходила сюда на всякого рода совещания по вопросам совместной работы прокуратуры и ФБР.
С безопасностью на Федерал-Плаза всегда было строго. Я приготовила пропуск и встала в очередь для правительственных служащих. Пока мой портфель и сотовый проверяли металлоискателем, я смотрела по сторонам и вдруг заметила в вестибюле знакомое лицо. Это был человек, которого Пэйдж Воллис знала под именем Гарри Стрэйта.
Схватив свои вещи, я устремилась за ним по кафельному полу, скользкому от мокрой обуви многочисленных посетителей. Мой путь пересекали десятки людей, которые пришли сюда на работу или деловую встречу, спешили перекусить или исполнить поручения.
Пока Стрэйт находился в поле моего зрения, я старалась не торопиться. В здании полно вооруженной охраны, и если я буду слишком дергаться, они наверняка остановят меня и постараются выяснить, что происходит.
Стрэйт был один и шел к выходу на Дуэйн-стрит — небольшую улицу с односторонним движением, которая ответвлялась от Бродвея и сливалась с Фоли-сквер возле здания федерального суда. Он вышел из дверей, постоял на лестнице, огляделся и спустился на тротуар.
Эта задержка позволила мне приблизиться футов на двадцать. Я выискивала в толпе кого-нибудь из знакомых, рассчитывая на помощь в преследовании. Мне уже давно пора было на встречу, и я надеялась, что Майк с Мерсером тоже опоздают.
У двери стоял охранник в штатском, и я показала ему свое удостоверение.
— Вы на дежурстве?
— Да, мэм.
— Мне нужно догнать шефа. — Я протянула ему портфель. — Можете пока подержать это у себя?
Охранник немного растерялся, но потом увидел у застежки логотип с надписью: «Окружная прокуратура, отдел убийств».
Он взял у меня портфель и крикнул вдогонку:
— Я сменяюсь в два часа.
Подняв на ходу большой палец, я поспешила к выходу. Стрэйт удалялся на запад, и я бросилась за ним.
Когда между нами оставалось пять футов, я назвала его имя.
— Гарри?
Он никак не отреагировал на этот провокационный оклик.
— Гарри Стрэйт, — позвала я громче.
Мужчина, не останавливаясь, оглянулся через плечо и посмотрел прямо на меня. Он ничего не ответил, но резко свернул в сторону Африканского кладбища и ускорил шаг. Машины остановились на красный свет, и я бросилась между ними, стараясь не упускать из виду Стрэйта.
Он перешел на бег, и я кинулась следом, обнаружив, что расстояние между нами увеличивается. Он расталкивал на ходу людей, но исчезал раньше, чем они успевали возмутиться. Вместо него все шишки валились на меня. «Эй, дамочка, полегче!», «Куда вы так несетесь, черт возьми?»
На Бродвее он успел перебежать дорогу на зеленый свет. Когда я выскочила на проезжую часть, зажегся красный, и машины яростно засигналили. Тогда я сломя голову помчалась к очереди перед «Макдоналдсом». Я была уверена, что увижу Стрэйта на углу Черч-стрит.
Еще один резкий поворот, и мы оказались в переулке между Дуэйн-стрит и Тимбл-плейс. Мне не хватало воздуха, и я понимала, что безнадежно отстаю. В школе я плавала на длинные дистанции, но спринтер из меня всегда был никудышный, так что вряд ли я могла его догнать.
Свернув с Тимбл на Томас-стрит, я перевела дух. С парковки отъехал черный седан и остановился под углом к тротуару. Я сделала глубокий вдох и бросилась к машине, увидев, как Стрэйт — или как его там звали — схватился за ручку дверцы.
— Открой, черт возьми! — крикнул он водителю.
Когда я подбежала, мужчина обернулся ко мне и выхватил пистолет.
— Назад! — заорал он.
Он нырнул на переднее сиденье, и машина рванула к Бродвею. Я могла поклясться, что за рулем сидел Питер Робелон.
30
— Конечно, у него была пушка, — сказал Майк. — Ведь он агент.
Мы втроем сидели в приемной Секретной службы.
— С чего ты взял, что он агент? — спросила я. — Мы понятия не имеем, кто он такой. Два часа назад он угрожал мне пистолетом, а ты пытаешься его оправдать?
— Не кипятись, блондиночка. Ты видела его среди бела дня внутри здания, где охраны столько, что муха не пролетит. Я уверен, что с документами у него все в порядке. Возможно, у старины Гарри был сын. Возможно, это его наследник — суперагент Стрэйт-младший. Ведь он должен как-то входить и выходить из этого здания, верно? Кстати, я сомневаюсь, что он действительно наставил на тебя пушку. Он не стал бы вытаскивать ее без веской причины.
— Я и была этой веской причиной.
— Отлично. Значит, мы напишем рапорт. Ты дашь описание машины, и к вечеру ее объявят в розыск. Но учти, что ты гналась за ним по улицам как фурия. Наверно, бедолага подумал, что должен себя защищать.
— Мы можем его вычислить? У всех сотрудников на Федерал-Плаза есть пропуска с фотографиями.
— Когда федералы пришли к тебе через день после появления Стрэйта в суде, ты даже не смогла описать его внешность. И что ты будешь делать теперь? Сидеть и разглядывать тысячи снимков белых мужчин с нездоровым цветом лица и стрижками под «ежик»?
— Почему нет? Вчера я сразу узнала его в толпе.
Время близилось к двум. Из-за моего опоздания мы попали в обеденный перерыв, и агент, который согласился с нами встретиться, попросил нас подождать и ушел на другую встречу.
В приемную вошла элегантная женщина моложе меня и направилась к нам.
— Я Альвино. Лори Альвино. Простите за сегодняшний кавардак. Вы нашли мужчину? — спросила она, пожимая мне руку.
— С этим у нее всегда проблемы. Вас тоже это стало беспокоить? Меня зовут Майк Чэпмен. Это Мерсер Уоллес и Александра Купер.
Она провела нас в свой кабинет, более просторный, чем маленькие комнатушки тех агентов, с которыми я встречалась обычно. Это явно указывало на ее высокий статус.
— У вас отличная каморка, Лори, — заметил Майк. — Высокий потолок, стеклянные перегородки, прекрасный вид на Бруклинский мост.
— Я нахожу деньги. — Альвино улыбнулась. — Вот за что меня любят федералы. Моя специальность — розыск любых государственных активов, здесь и за границей. Мне сказали, что вам нужны сведения о монетах короля Фарука?
— Да, мэм.
Альвино уточнила, что нам известно из рассказа Бернарда Старка, и продолжила его историю.
— В то время американское правительство сотрудничало с людьми Фарука. Речь идет о 1944 годе и вообще о Второй мировой войне. Он уже стал королем — двадцатичетырехлетний юнец, богатый, как Крез.