— Возможно? Коринн, нельзя обвинять людей в преступлении только потому, что «возможно» они сделали что-то дурное. Прежде чем выдать санкцию на арест, я должна убедиться, что совершено серьезное преступление. А еще мне надо убедить присяжных, что совершил его именно обвиняемый. Я не могу просить их догадываться. Я не могу просить их додумывать то, что вы не помните. Если Крейг вступал с вами в половую связь, когда вы были без сознания, — это другое дело. Это преступление. Но никого не посадят в тюрьму на двадцать пять лет из-за того, что вы напились и вам не понравилось, как закончилась ночь.
Нам с Тигом придется потратить кучу времени, чтобы выяснить, как все было на самом деле.
— Но как у вас получится это сделать?
— Может, и не получится. Но мы начнем с бармена. Проверим, вдруг портье в гостинице видел, как вы пришли с Крейгом. Камера наблюдения могла запечатлеть, как вы с ним идете в номер. Она может подсказать, были ли вы опечалены или, наоборот, смеялись и хорошо проводили время. Потом я запрошу предъявленный ему счет. Приносили что-нибудь в его номер, пользовались ли мини-баром, смотрели платные телевизионные фильмы во время вашего пребывания…
— О боже, давайте просто забудем об этом! — Коринн начала злиться.
— Вам не надо делать это самой. Это работа Тига. Я напомнила вам о чем-то, что вы забыли? В номере вы еще выпили? Легли в постель с парнем, чтобы посмотреть кино? — Это будет не в первый раз.
— Где детектив? Могу я поговорить с ним минутку? То есть, типа, у меня самолет.
— Мы с Тигом здесь потому, что вы сами обратились к нам за помощью. Мы отвезем вас в аэропорт. Пожалуйста, сосредоточьтесь и постарайтесь ответить на мои вопросы. Один звонок в гостиницу, и мы получим необходимую информацию. Все зафиксировано в счете клиента.
Коринн кипела от злости. Она не смотрела на меня почти минуту, потом заговорила:
— Ну ладно, мы выпили еще. Он заказал шампанское. Разве это незаконно? Я сделала пару глотков шампанского.
Хорошее дополнение к «Опухолям Мозга». Вероятность того, что вскоре после доставки в номер Крейга ведерка с охлажденным шампанским в его счете появится пункт за эротический фильм, довольно высока.
— А как насчет кино, Коринн?
— Оно было такое грубое, что я посмотрела-то всего минут десять. Типа, групповой секс в горячей ванне или что-то в этом роде. Он смотрел. Не я. Послушайте, давайте просто забудем об этом. Я не думаю, что из моего дела что-то получится. — Она перевернула часы на запястье и взглянула на время. — Если я не поеду в аэропорт прямо сейчас, то опоздаю на рейс. — Она встала и открыла дверь.
— Проснувшись утром, вы спрашивали Крейга, что произошло?
— Да, спрашивала. Он был, типа, страшно удивлен, что я ничего не помню. Сказал, что мы… э-э-э… типа, занимались любовью. Мол, думал, что я классно провела время. Просто я знаю, что никогда бы этого не сделала на трезвую голову. Только не без презерватива.
— Но вы не были трезвы, Коринн. Вот что делает с нами алкоголь, вот что делают с нами наркотики. Они изменяют наше поведение, они слишком раскрепощают нас. Иногда мы говорим и делаем вещи, которые никогда не сделали бы в трезвом состоянии. Иногда алкоголь и наркотики делают нас особенно уязвимыми.
— Ну, вообще-то у меня похмелье и я слишком устала, чтобы сейчас об этом думать. Я не хочу, чтобы его арестовали. Я просто хотела преподать ему урок. Пожалуйста, я могу идти?
Тиг расплатился с курьером и вернулся в комнату для допроса с сэндвичем для Коринн. Я оставила их наедине: он успокоит ее и заставит изложить более полную версию событий, которую в первый раз она сильно приукрасила. В конце долгого дня горячий кофе оказался как нельзя кстати. Я подсела к сержанту, и мы разговорились о вспышке нападений на праздниках.
Не успела я допить кофе, как дверь отдела распахнулась, и ввалился Майк Чэпмен.
— Привет, сержант. Проследи, чтобы блондиночку доставили прямо к двери квартиры Уолтера Кронкайта.[62] Самый заслуживающий доверия мужчина на телевидении сможет позаботиться о ней ночью. Должен бежать.
Я встала, подняв вверх палец — мол, буду готова через минуту.
— Тигу я больше не нужна. Я могу…
— Прости, детка. Только что позвонил шеф 19-го участка. Кажется, маленькая мисс Энни Оукли[63] попыталась пробраться в твой дом через гараж. Попросила служащего открыть ей. Сунула ему двадцать баксов. Я встречаюсь с копами у «П. Дж. Бернстайна». Может, удастся выцепить ее на улице до того, как она начнет практиковаться в стрельбе по мишеням. Ты со своим красавчиком сиди ночью дома, поняла?
Я даже возразить толком не успела. Майк повернулся ко мне спиной, вышел, но в следующий миг в дверях появилась его голова.
— Да, кстати, я связался с Фредди Фигероа, детективом, опрашивавшим соседей Лолы на следующий день после убийства. Помнишь Клода Лэвери, Куп? Соседа сверху? Из беседы с Лэвери Фигероа записал только, что тот находился в своей квартире, работал над статьей и слушал классическую музыку. Днем в четверг ничего необычного не видел и не слышал. Фредди спросил Лэвери, знал ли тот убитую. Ответ был: знал, но не разговаривал с ней больше месяца.
19
В восемь утра в пятницу Джейк подбросил меня на такси к остановке канатной дороги «Остров Рузвельта» на пересечении Второй авеню и 59-й улицы, а сам отправился в Ла-Гуардия. Он возвращался в Вашингтон, делать репортаж о предновогодней отставке министра сельского хозяйства. Я поднялась по трехъярусной лестнице. Один вагончик только что отъехал. Прибыл второй, и пассажиры высыпала на платформу.
Оставалось убить еще несколько минут. Я позвонила Майку и застала его дома.
— Если бы тебе повезло и ты нашел мою подружку мисс Дензиг, ты бы позвонил вчера вечером, угадала?
— Мы колесили по округе почти два часа. Но ее нигде не было.
— Я еду на слушание в больницу Берд Колер. Вечером Джейка не будет дома. Может, вытащишь Мерсера на нашу рождественскую вечеринку в город? А я пока придумаю какое-нибудь милое местечко, куда мы пойдем, хорошо?
— Посмотрим, как сложится день. Ты еще хочешь съездить на экскурсию по живописным местам острова, когда закончишь?
— Да. Нэн попросила своего студента, оставшегося на праздники в городе, показать мне раскопки. Я как раз туда еду, так что у меня будет время осмотреться. Мы встречаемся после того, как я закончу в Колер?
— Я скину тебе на пейджер, если получится.
Этим ранним морозным декабрьским утром на остров ехало всего семь человек. Двое, с теннисными ракетками, явно направлялись на крытые корты в спорткомплекс около канатной дороги. Интересно, подумала я, зачем едут остальные? Молодой кондуктор открыл двери вагончика, и мы сели. С каждой стороны стояли скамейки, а в центре — четыре больших шеста, за которые можно держаться. С потолка свисали ремни с металлическими ручками.
Двери закрылись, и тяжелый вагончик, словно кабинка фуникулера на лыжном курорте, пополз по толстым стальным канатам, поднимаясь над улицами. Я даже видела людей в автомобилях, съезжавших с моста на 59-й. Сильный ветер раскачивал нашу огромную карету, и, проезжая стойку первой башни, она слегка вздрогнула.
В небе беспрерывно курсировали самолеты, которые взлетали и садились в Ла-Гуардия, а внизу три серые трубы какого-то завода в Куинсе изрыгали столбы дыма. Переправа через реку заняла меньше четырех минут. Я вышла последней. Остальным пассажирам, казалось, эта процедура была хорошо знакома. У выхода ждал автобус. Я достала из сумочки четвертак и заплатила за проезд.
Вторая остановка — Мэйн-стрит, прямо за старым фермерским домом Блэкуэлла. Не успела я выйти из автобуса, как меня охватило чувство, будто я в маленьком городке за миллион миль от Манхэттена. Улицы были вымощены булыжником, а рядом с новыми высотками примостился кирпичный фасад часовни Гуд-Шеферд, построенной больше века назад.
Я двинулась на север по извилистой улочке, петлявшей между домами, к маяку на самом краю острова, прямо за больницей. Отсюда открывался потрясающий вид на Манхэттен.
Шел уже десятый час. В Колер я предъявила документы охраннику, и он объяснил, как пройти в психиатрическое отделение на втором этаже. Там меня встретила стройная молодая женщина в белом халате.
— Мисс Купер, я — Сэнди Хэррон, главный врач этого отделения. Мы освободили комнату творчества, так что для слушания все готово.
— Прекрасно. У вас найдется местечко, где я могу побеседовать с потерпевшей наедине?
— Да. С этим я и должна вам помочь. — Она пригласила меня следовать за ней. Мы прошли по коридору в ее кабинет. — Вам потребуется помощь в общении с Тиной. Ее невероятно сложно понять.
— Она будет со мной разговаривать?
— Да вы не сможете заставить ее замолчать! Но дело в том, что у нее очень серьезное психическое отклонение, поэтому вы вряд ли сможете понять ее без моей помощи или кого-нибудь из сотрудников.
— Какова ее история болезни?
— Тине тридцать лет. Большую часть взрослой жизни она провела здесь, в больнице. У нее врожденная патология головного мозга и маниакально-депрессивный психоз. Уровень ее развития соответствует уровню восьмилетнего ребенка. У нее бывают резкие смены настроения, от сильного эмоционального подъема до глубочайшей депрессии. Она принимает ряд препаратов, включая депакот и нейронтин.
Я пыталась записывать все, что говорила Хэррон.
— Не беспокойтесь, я уже сделала для вас копию карты Тины. В ней указаны все лекарства. Проблема… можно я буду называть вас Алекс? Проблема в том, что у нее плохо развита речь. Тина не способна на нормальную вербальную коммуникацию, и большая часть того, что она пытается выразить, малопонятна нетренированному уху постороннего человека.
— Вы когда-нибудь давали показания на предварительном слушании, доктор?
— О состоянии пациента? Диагноз или заключение?